К клубу я подлетаю без десяти двенадцать.

Номер через десять минут.

Служебный вход — во дворе. Чтобы до него дойти, нужно обогнуть всё здание, пройти через арку во двор, открыть тяжёлую железную дверь служебного входа и пройти по длинному коридору до гримёрок…

Это пять минут. Минимум. А мне ещё переодеться в костюм.

А главный вход — вот он. Прямо передо мной.

Яркая вывеска «Орхидея». Очередь из нарядных людей. Рамка металлоискателя. И три новых охранника, похожих на шкафы из ИКЕА. Огромные, квадратные и, судя по лицам, собранные без инструкции.

Раньше я всегда ходила через главный, когда опаздывала. Старые ребята, Михалыч и Вовчик, только улыбались и пропускали меня мимо очереди.

Новых я не знаю.

Но какая разница?

Я поправляю куртку, вскидываю подбородок и иду прямо к входу. Мимо очереди. Мимо возмущённой блондинки в стразах. Рамку я обхожу сбоку, по узкому проходу у стены. Старые охранники всегда пропускали меня именно так.

Огромная ладонь опускается передо мной, как шлагбаум.

— Девушка, куда без очереди? И через рамку, будьте добры.

— Я не гость. Я здесь танцую.

— Персонал заходит через служебный вход.

— У меня номер через десять минут.

— Не положено.

Я смотрю на охранника снизу вверх. Он очень большой. И очень серьёзный. На рукаве у него шеврон охранного агентства: «Громов Секьюрити».

Динкин Громов. Ну конечно.

— Михалыч меня всегда пропускал, — сообщаю я.

— Михалыча здесь больше нет.

— Понятно, — говорю я. — Знаете, кто вы?

— Кто? — с подозрением спрашивает второй шкаф.

— Шкафы. Без мозгов. Даже собранные без инструкции.

Пока они переваривают оскорбление, я подныриваю под руку первого, влетаю в зал и несусь через танцпол к неприметной двери за баром. На ней табличка «Только для персонала», а за ней коридор к гримёркам.

За спиной кто-то говорит в рацию: «Тут одна прорвалась». Ну и пусть.

У меня номер.

Глава 3. Голубой с зонтиком

Глава 3. Голубой с зонтиком

Номер я танцую идеально.

Это не хвастовство. Это опять статистика. Зал ревёт. Кто-то из гостей кидает на сцену розу. Какой-то парень в первом ряду выглядит так, будто только что встретил любовь всей своей жизни.

Через семь минут я сойду со сцены, и он меня забудет. Но эти семь минут я — богиня.

Я обожаю это чувство.

Музыка обрывается. Свет гаснет. Я ухожу за кулисы, мокрая, счастливая и страшно голодная.

Пить хочется ужасно. А до главного номера почти час.

Можно было бы пойти в гримёрку, но там Вероника опять рыдает из-за своего бывшего, а у меня нет сил слушать про него в сотый раз.

Поэтому я накидываю на костюм короткий шёлковый халатик и иду к бару.

— Гена, водички, — говорю я бармену. — Спаси меня.

— Для тебя, Ликуль, хоть звезду с неба, — подмигивает Гена и ставит передо мной стакан с водой и лимоном.

Я пью залпом. Жизнь налаживается.

И тут за моей спиной раздаётся голос.

— Это вы прошли через главный вход?

Голос низкий. Спокойный. Чуть ленивый. Такой голос бывает у людей, которые привыкли, что их слушают с первого слова.

Я оборачиваюсь.

И на секунду забываю, как глотать.

Он красивый.

Нет. Не так.

Он неприлично красивый.

Высокий. Широкие плечи, тонкая талия — явно спортзал, и явно не раз в неделю. Тёмный костюм сидит на нём как вторая кожа. Загар, как будто он только что вернулся с Мальдив. Тёмные волосы зачёсаны назад. Скулы, о которые можно порезаться.

И улыбка.

Ленивая. Уверенная. Улыбка мужчины, который знает, что он красивый, и знает, что ты это тоже знаешь.

Вот эта улыбка меня и бесит.

Я таких знаю. Я таких видела сотни. Они приходят в клуб, заказывают самое дорогое шампанское и думают, что вместе с ним купили и тебя.

— Через главный, — соглашаюсь я. — А что?

— Охрана говорит, что вы им нахамили.

— Я им сказала правду. Это разные вещи.

Он чуть приподнимает бровь.

— Персонал ходит через служебный вход. Это правило.

— Знаете, что тоже правило? — я ставлю стакан на стойку. — Не лезть к артистам между номерами. Мы тут работаем, между прочим.

— Я тоже тут работаю.

Я оглядываю его с ног до головы. Дорогие часы. Идеальная рубашка. Ни пятнышка, ни складочки.

Ага. Понятно.

Новый управляющий.

Новый владелец, говорят, первым делом поменял охрану. Видимо, и управляющего поменял. И прислал вот это. Холёное. Самодовольное.

— А, — говорю я. — Так вы новый управляющий.

Он открывает рот.

— Вообще-то я…

— Тогда вот вам мой совет, как от старожила, — перебиваю я и наклоняюсь к нему чуть ближе.

От него пахнет чем-то дорогим, пряным и тёплым. Я мысленно бью себя по рукам.

— Идите пересчитывать салфетки. Или что там управляющие делают. А к танцовщицам не лезьте.

— Девушка…

— Лика.

— Лика, — повторяет он так, будто пробует моё имя на вкус.

Мне это не нравится. Совсем не нравится. Особенно то, как от этого у меня мурашки бегут по спине.

— Я лезу туда, куда считаю нужным. И если вы ещё раз пройдёте мимо охраны, вы здесь работать не будете.

Это он зря.

Очень зря.

На стойке рядом со мной стоит чей-то коктейль.

Голубой. В высоком бокале. С бумажным зонтиком и вишенкой. Хозяин коктейля, кажется, ушёл танцевать.

Мне даже думать не приходится.

Рука сама берёт бокал.

И выливает его прямо на идеальную тёмную голову.

Время замирает.

Голубая жидкость стекает по его скулам, по безупречной рубашке, по дорогому пиджаку. Вишенка повисает на воротнике. Бумажный зонтик застревает в волосах и гордо торчит вверх, как флажок на покорённой вершине.

Бармен Гена роняет шейкер.

Охранник, который дежурит в зале у танцпола, застывает с открытым ртом.

Кто-то из гостей начинает снимать на телефон.

А он…

Он просто стоит и смотрит на меня. Капли падают с его подбородка.

— Вам очень идёт, — сообщаю я. — Голубой — ваш цвет. И зонтик тоже. Знаете, на кого вы похожи?

Он молчит.

— На самовлюблённого павлина в дорогом пиджаке, — говорю я с милой улыбкой. — Только мокрого.

Потом снимаю с его головы бумажный зонтик и кладу в карман халатика. Трофей. На память.

Разворачиваюсь и ухожу.

Красиво, медленно, покачивая бёдрами. Как на сцене.

За спиной висит тишина. А потом бар взрывается хохотом.

Остаток ночи я танцую ещё три номера.

Лучше, чем обычно.

Адреналин — отличный допинг. Я летаю по сцене, как будто у меня выросли крылья.

Управляющего я больше не вижу. Видимо, ушёл сушиться.

Вероника в гримёрке перестаёт рыдать о бывшем и смотрит на меня с благоговейным ужасом.

— Лика, ты знаешь, кого ты облила?

— Нового управляющего, — пожимаю я плечами, смывая сценический макияж. — Сам напросился.

— А вдруг он тебя уволит?

— Не уволит, — фыркаю я. — Кто будет танцевать вместо меня? Ты?

Вероника обиженно надувает губы и снова вспоминает про бывшего.

В пять утра я выхожу из клуба через служебный вход. Как хорошая девочка.

Сажусь в свою красную малышку и еду домой по пустому ночному городу.

Город мерцает огнями. Из колонок поёт что-то бодрое.

Я улыбаюсь.

Хороший вечер.

Отличный вечер.

Я даже не подозреваю, что только что облила своё самое большое приключение.

Глава 4. Звонок Дины

Глава 4. Звонок Дины

Телефон звонит в половине одиннадцатого утра.

Для нормальных людей это разгар рабочего дня. Для меня — глубокая ночь.

Я нащупываю телефон, не открывая глаз.

— Если это не пожар, я тебя убью, — хриплю я в трубку.

— Лика! — голос Дины звенит так, что я отодвигаю телефон от уха. — Лика, ты вчера кого-то облила коктейлем?