Только особой уверенности в его голосе уже не осталось.

— Вчера ты нас кроликами угостил? Угостил, — напомнил я и отмахнулся от дальнейших возражений. — Сегодня еда с нас. Тем более я теперь владыка этой крепости, мне вроде как положено своих людей кормить. Так что даже не начинай.

Судя по лицу Дементия, последнее заявление добило его окончательно. Мужик только молча кивнул, а я краем глаза заметил, что моя репутация среди подданных опять подскочила, как и их верность.

Переведя взгляд с сообщения системы на Вильяма, кивнул ему на тушу. Друг понял меня без слов.

Мы подошли с двух сторон и попытались приподнять заботливо обернутого в специальную ткань грифона. Несмотря на отрезанные лапы, голову и снятые перья, туша всё равно весила килограммов двести пятьдесят, если не все триста, и первая попытка закончилась тем, что мы лишь немного приподняли её над землёй и тут же вернули обратно.

— Да чтоб тебя… — процедил я сквозь зубы, перехватившись поудобнее.

После целого дня ходьбы именно этого моим ногам для полного счастья и не хватало.

Со второй попытки мы всё-таки смогли закинуть тяжеленную тушу себе на плечи. Ноги тут же недовольно загудели, спину повело вниз, а я внезапно очень хорошо прочувствовал разницу между словами «ценная добыча» и «несколько центнеров ценного мяса».

— А теперь… веди в погреб, — прохрипел я, стараясь не дать своей стороне грифона сползти обратно на землю. Затем через усилие добавил: — И мясо заодно захватим.

Дементий тут же бросился к дому, а мы с Вильямом потащились следом под тяжестью нашей первой добычи.

Вход в погреб обнаружился с обратной стороны дома, в небольшом дворике, который с улицы почти не было видно.

Дементий откинул в стороны две тяжёлые деревянные створки, лежавшие под наклоном почти у самой земли, и под ними открылся узкий каменный спуск в темноту.

— Туда, Ваше Блгородие, — махнул он рукой вниз и первым начал спускаться, чтобы показать дорогу.

Мы с Вильямом переглянулись, перехватили грифона поудобнее и потащили эту радость следом.

Внутри оказалось прохладно и почти темно. Свет с улицы проникал лишь через открытый вход, поэтому я больше смотрел себе под ноги, чем по сторонам, осторожно нащупывая сапогом каждую ступеньку.

Вот уж будет не прикольно, получить второй шанс, вырваться из ненавистной семейки, стать бароном, пережить нападение грифона, а потом свернуть себе шею в собственном погребе, потому что решил потаскать трёхсоткилограммовую курицу.

Такого финала своей великой истории я как-то не планировал.

— Медленнее, — прохрипел я, почувствовав, как туша начинает съезжать с плеча.

Вильям что-то недовольно выдохнул себе под нос, но шаг, действительно, сбавил, и оставшуюся часть лестницы мы преодолели без жертв среди нового дворянства.

Внизу Дементий быстро расчистил нам место у дальней стены. Мы дотащили туда тушу, досчитали до трёх и практически одновременно сбросили её на каменный пол, после чего оба несколько секунд просто стояли, уперев ладони в колени и переводя дыхание.

Когда мы немного пришли в себя, я наконец оглядел погреб. Помещение оказалось небольшим, зато прохлада здесь держалась заметная даже летом, а вдоль одной стены уже лежали аккуратно сложенные куски мяса, которые Дементий успел снять с грифона.

Вот оттуда мы и прихватили одну из отрубленных лап. Точнее, сначала я хотел ограничиться куском поменьше, но Вильям уже ухватился за целую конечность с таким энтузиазмом, будто его морили голодом последние несколько недель.

Спорить с человеком, который способен так смотреть на мясо, я не собирался.

Наверх мы выбрались заметно быстрее, хотя и тащили с собой грифонью лапу. Марфа к этому моменту уже успела развести во дворе огонь и возилась возле котелка, но стоило ей увидеть нашу процессию, как женщина медленно выпрямилась и уставилась на мясо в руках Вильяма.

— Это чего вы?.. — осторожно спросила она, явно ещё надеясь, что мы просто решили куда-нибудь перенести добычу.

Надежда исчезла окончательно, когда Вильям с довольным видом положил лапу возле костра.

— Ужин, — пояснил я и кивнул на мясо. — Готовь на всех.

Марфа несколько раз моргнула и перевела взгляд на мужа. Дементий стоял у нас за спинами и, думая, что мы его не видим, развёл руки в стороны и пожал плечами, мол, сам ничего не понимает.

Я сделал вид, что этого не заметил.

Грифчатина в итоге оказалась вполне съедобной. Марфа долго возилась с мясом, срезая его с кости небольшими кусками, после чего отправила всё в котелок вместе с какой-то зеленью и тем немногим, что ещё оставалось из припасов.

К вечеру над огнём уже булькал густой наваристый бульон, от которого по всему двору разносился такой запах, что Вильям последние полчаса нарезал круги вокруг костра.

Само мясо оказалось плотнее крольчатины и немного напоминало птицу, только куда жирнее и с каким-то едва заметным пряным привкусом даже без приправ, который я списал на ману.

Хотя в тот момент мне было совершенно плевать, на что оно похоже.

После целого дня на ногах горячий бульон с огромными кусками мяса заходил так, словно Марфа как минимум десять лет училась у лучших поваров империи. Впрочем, вкусно готовить простую пищу в таких условиях — тоже своего рода искусство.

Я дважды протягивал ей опустевшую миску за добавкой и остановился только тогда, когда желудок упрямо заявил, если хоть ещё кусок в него попадёт, он начнёт протест прямо наружу. И участвовать в нём будут все, кто попал в желудок за вечер.

Я человек понятливый, поэтому отставил пустую миску рядом, довольно похлопал себя по животу и откинулся назад на ладони.

Вечерний ветер приятно холодил разгорячённое лицо, рядом потрескивал костёр, а над полуразрушенными стенами крепости уже появлялись первые звёзды.

В этот момент я понял, что жизнь-то налаживается.

Утром нас едва не сожрал грифон, днём мы гуляли возле следов какой-то неизвестной хреновины, потом таскали деревья, поймали выброс аномалии, а под конец ещё и волоком затаскивали в погреб несколько центнеров мяса.

И всё равно я сидел у костра с набитым животом и был доволен. Пожалуй, это многое говорило о моих требованиях к жизни после нескольких месяцев в карете.

Когда ужин закончился, долго засиживаться никто не стал. За день вымотались все, поэтому огонь затушили, остатки еды убрали, а мы снова разместились на ночлег в доме Дементия и Марфы.

Я провалился в сон почти сразу.

Проснулся уже глубокой ночью от какого-то противного шороха.

Первые несколько секунд я лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, что именно меня выдернуло из сна. Где-то за стеной снова послышалось тихое скребущее «шкр-р-р», затем короткая пауза и ещё несколько царапающих звуков.

Я нахмурился и приподнялся на локте.

И чего им там не спится? Разум еще был в оковах сна и поэтому я с трудом пытался осознать, зачем Дементий или Марфа вышли во двор.

Звук повторился снова, окончательно выводя меня из сна. И звучал он как-то странно.

Я тихо поднялся с тюфяка и подошёл к закрытым ставням, стараясь не разбудить остальных. Рука уже легла на деревянную защёлку, но в последний момент я остановился.

Что-то внутри очень настойчиво посоветовало сначала посмотреть. Я осторожно приблизил глаз к узкой щели между ставнями.

Во дворе двигались тени.

Сначала я различил одну — низкую, худую, с длинными задними лапами и вытянутой мордой. Затем рядом мелькнула вторая, третья, и через несколько секунд глаза привыкли к темноте настолько, что я смог нормально рассмотреть происходящее.

Возле входа в погреб копошилось с десяток тварей.

Размером они были с крупных собак, только внешне больше напоминали лысых шакалов. Серо-бурая кожа плотно обтягивала выступающие рёбра, длинные морды почти касались земли, а на лапах поблёскивали загнутые когти.

Одна из тварей снова вцепилась ими в деревянную створку погреба.

Вторая тут же сунулась к щели между досками и шумно втянула воздух, после чего дёрнулась всем телом и принялась скрести ещё яростнее.