Прикинув, сколько ударов понадобилось бы мне, я с некоторым сожалением посмотрел на Вильяма. Как ни крути, а с мечом он обращался гораздо лучше, да и силы у него было побольше. Оставлять на корнях следовало именно его, что весьма неприятным образом определяло мою роль в предстоящей охоте.

Вилл как раз осматривал камни и не сразу понял, что я на него смотрю. А когда заметил, удивлённо вскинул брови.

— Чего? У меня что-то на лице?

— Нет, дружище, — покачал я головой. — Просто думаю, как нам поступить.

— И что надумал? — поинтересовался он.

— Место хорошее, но чтобы заманить сюда монстра, нужна приманка.

— Так, скажу сразу! — тут же оживился Вильям. — В этот раз, когда будем скидываться на «камень, ножницы, бумага», ты угадать не сможешь! Так что можешь сразу готовиться к роли приманки!

Я невольно усмехнулся, услышав эту детскую уловку. Обычно друг правильно понимал, к чему всё идёт, и в девяти случаях из десяти я бы, действительно, попытался отправить вниз его. Но, к моему глубокому сожалению, сейчас наступил тот самый случай-исключение, когда подобная идея могла угробить нас обоих.

— Хорошо, как скажешь.

Вильям замер, явно не поверив своим ушам. Несколько секунд он смотрел на меня с откровенным недоумением, после чего подозрительно прищурился.

— Ты сейчас шутишь?

— Нет, не шучу, — пожал я плечами. — Я буду приманкой.

— Да ну на хрен, сработало… — неверяще пробормотал он.

Я лишь фыркнул и закатил глаза, пока на лице друга расплывалась довольная улыбка. Надо же, сколько счастья человеку привалило.

— На тебе задача — разрубить корни, когда я буду подбегать, — продолжил я, указав на переплетение у наших ног. — И подгадать момент так, чтобы камни завалили монстра, а не меня.

— Да вообще без проблем! — самоуверенно бросил Вильям, украв у меня фразу.

Глядя на его широкую улыбку, я с некоторым запозданием осознал, что только что доверил свою жизнь вот этому человеку. Интересно, когда же она свернула не туда, раз теперь моё выживание зависит от того, насколько точно Вильям понимает разницу между мной и кабаном?

— Эй, ты опять обо мне что-то плохое думаешь⁈ — негодующе воскликнул друг.

— Хватит читать мои мысли, чёрт побери! — возмутился я. — И вообще, как ты это делаешь?

— Да ты просто очень громко думаешь!

— Нельзя думать настолько громко, чтобы другой человек это слышал! — отбрил я его оправдание.

— А вот и можно! — по-детски бросил Вильям.

Я уже открыл рот, собираясь возразить, но на секунду задумался. Как вообще можно спорить с подобным аргументом? Правильно, только ответив настолько же убедительно.

— А вот и нельзя!

— А вот и можно!

— А вот и нельзя!

Следующие пять минут мы с упорством двух идиотов доказывали друг другу, можно ли думать громко. Вильям уступать не собирался, а я тем более, так что даже после того, как мы оба выдохлись и замолчали, на лице друга всё ещё читалась готовность продолжить.

— А вот и…

— Так, хватит! — крикнул я, перебивая его. — Иначе лишу тебя зарплаты!

— Да не платишь ты мне зарплату! — в сердцах воскликнул Вильям.

— Да потому что ты жрёшь за пятерых! — не остался в долгу я. — Вся твоя зарплата уходит на еду!

Друг открыл рот, но тут же закрыл, так ничего и не сказав. Видимо, даже ему было понятно, что с этим поспорить трудно. Как против фактов поспоришь?

— Ладно, давай завязывать с этим, — решил закругляться я.

Вообще, если быть до конца честным, затянул я этот глупый спор по одной простой причине. Мне совершенно не хотелось возвращаться к секачу и объяснять ему, что теперь он должен побегать за мной. Причём объяснять придётся так убедительно, чтобы эта туша, действительно, понеслась следом, словно грузовик, снося все стоящие на пути деревья.

Одно дело, придумать ловушку, и совсем другое — оказаться тем, кто должен в неё заманивать. Особенно, когда хорошо представляешь, чем может закончиться малейшая заминка. Однако корни от моего нежелания тоньше не становились, а Вильям всё так же владел мечом лучше меня.

Друг тем временем уже перестал улыбаться и неловко замялся, поглядывая то на меня, то на спуск. Видно было, что хочет что-то сказать, но никак не решается.

— Ладно, я это… чего хотел сказать-то… — буркнул он наконец. — Осторожнее там, что ли.

— Постараюсь, — усмехнулся я.

Скинув все лишние вещи, вроде мешков, верёвки и прочего и оставив на поясе лишь меч, я развернулся и направился к спуску, съехав по грязи к дороге. Сапоги скользили по размокшей земле, так что последние метры пришлось преодолеть быстрее, чем рассчитывал, придерживаясь за торчавшие сбоку камни. Выбравшись на тропу, я обернулся к навесу и тут вспомнил ещё один момент.

— Эй, Вильям!

Друг выглянул из-за камня, вопросительно посмотрев вниз. Я указал на участок дороги с другой стороны навеса.

— Натяни верёвку с той стороны. Закрепи на камнях два конца. Попробуем подломить монстру ноги, чтобы он споткнулся.

Вильям с сомнением оглядел моток, висевший у него на поясе. Видимо, тоже вспомнил размеры махины, которая должна будет тут пробежать, потому что следом на меня посмотрел уже без особого воодушевления.

— Давай-давай, не отлынивай. Верёвка у нас хорошая, крепкая, должна выдержать, — бросил я, хотя и сам не до конца верил в свои слова.

Но, как говорится, попытка не пытка, за спрос не бьют, да и лучше перебдеть, чем недобдеть. Больше никаких пословиц в голову не пришло, так что я решил завязывать с этими нервными высказываниями и, ничего больше не добавив, направился в сторону секача.

Вот только по мере того, как я удалялся от ловушки, на лице почему-то начала расплываться улыбка. Ещё недавно мне совсем не хотелось идти к твари, а теперь я ловил себя на том, что уже предвкушаю предстоящий забег не на жизнь, а на смерть.

Странная штука. В прошлой, размеренной жизни я бы вряд ли поверил, что могу добровольно полезть в подобное, да ещё и получать от этого удовольствие. Однако здесь сердце начинало биться чаще при одной мысли о том, что предстоит сделать, и вместе с опасением внутри поднимался азарт.

Когда одна ошибка отделяет тебя от смерти, приходится использовать всё, что у тебя есть. Все навыки, знания и силы, чтобы справиться с очередной подкинутой судьбой опасностью. И именно в такие моменты, когда от принятых решений зависело, переживу ли я следующий час, почему-то особенно остро ощущал себя живым.

Выходит, я тоже своего рода боевой маньяк, как Вильям? Отчасти, наверное, да, только беспокоиться по этому поводу совершенно не хотелось. Наоборот, всё больше казалось, что я наконец оказался на своём месте.

— Ну что, кабанчик? — предвкушающе оскалился я, ускорив шаг. — Проверим, кто из нас быстрее?

Глава 22

Засев на возвышении у оврага, я выглянул из-за дерева и посмотрел на секача. С того момента, как мы с Вильямом ушли отсюда, прошёл уже час, а тварь всё так же каталась в грязи, чуть ли не повизгивая от удовольствия.

Монстр перевернулся на спину, подрыгал ногами и с довольным хрюканьем завалился на другой бок, подняв небольшую волну из грязи. Глядя на него, я даже начал понимать Саву с его идеей приручить секача. Был бы травоядным, не жрал людей и не портил жизнь окружающим — почему бы и нет?

Ну ведь милота же. Здоровенная, конечно, да и держать такую животинку пришлось бы подальше от дома, но всё равно смотреть на неё было забавно.

В этот момент секач, в очередной раз перекатываясь, случайно зацепил бивнем один из торчавших в овраге валунов. Камень с треском разлетелся на множество мелких кусков, которые посыпались вокруг, а тварь даже не обратила на это внимания. Почесала морду о землю и продолжила с удовольствием возиться в грязи.

Ну, своеобразная милота. Я проводил взглядом отколовшийся кусок, который шлёпнулся в лужу, и ещё раз прикинул, чем вообще собираюсь заниматься. Ну чистое безумие же.