Ещё через день добрались до совсем маленькой деревушки. Дома стояли близко друг к другу, а за крайними дворами виднелся лес. Сюда, насколько я помнил, селились в основном охотники.
Я слышал об этом месте, когда выяснял, что находится вокруг доставшейся мне крепости. Здесь было удобно заходить в лес, да и сам край считался прибыльным для охоты. Правда, основано это было на опыте или на каких-нибудь местных поверьях, я не знал. В своё время запомнил лишь вскользь.
Зато сейчас здесь было оживлённо. Мужики с оружием сновали по улице, переговаривались на ходу и сворачивали к одному зданию, из которого доносился громкий спор и хохот множества глоток.
Судя по всему, это была местная таверна.
Я проводил взглядом одного из охотников. Мужик шёл к заведению спокойно, никуда не торопясь, и, когда я его окликнул, остановился посреди улицы. Он осмотрел меня с Вильямом, задержав взгляд на оружии, а затем внимательно вгляделся в моё лицо.
— Ваше Благородие, Ричард Айронвуд? — его глаза изумлённо расширились, и я кивнул в ответ.
Вот, значит, куда уже дошли слухи обо мне. Самого охотника я видел впервые, но он узнал меня, даже не спросив имени. Мужчина тем временем шагнул ближе, освобождая дорогу проходившим к таверне.
— Сава меня зовут. Вы что-то хотели?
— Да. Вижу, тут у вас оживлённо, — я кивнул на собиравшихся у двери охотников. — Вы не боитесь, что тварь, которая неизвестно где бродит, может напасть?
Мне требовалось прежде всего выяснить местоположение секача, но спокойствие местных тоже вызывало интерес. В предыдущих деревнях при упоминании монстра веселья не наблюдалось. Здесь же народ собирался в таверне и громко смеялся.
— Так знамо где она, — хмыкнул Сава, кивнув куда-то себе за спину. — Десять километров на восток по тракту. Там и обитает. Местных пугает, торговцев жрёт да телеги ломает.
— А как же деревня? Вдруг нападёт? — с недоумением спросил Вильям.
— Та-а, — отмахнулся мужик. — Она же боится. Особенно нашу деревню. Тут все охотники, как придёт, так и получить может. Тварюга умная, понимает это.
В его голосе даже послышалось уважение. Сава обернулся к ближайшим домам, и я невольно посмотрел туда же. Местные и, правда, держались спокойно, хотя до секача, по его словам, было всего десять километров.
— Ещё бы не пакостила столько, — с сожалением добавил он. — Так и одомашнить можно было бы. Представляете, такого да в плуг, — мечтательно произнес мужчина.
Мы с Вильямом посмотрели на мужчину как на сумасшедшего. Одомашнить секача? Того самого, который разгоняется до скорости машины, ломает телеги и жрёт торговцев? Нет, у магов бывают разные животинки, я об этом слышал, но чтобы обычный охотник всерьёз рассуждал о подобном…
Сам Сава ничего странного в своих словах не находил. Пока мы его разглядывали, он уже повернулся к таверне, откуда снова донёсся хохот. Я решил оставить странности местных в покое и вернуться к причине нашего визита, пока охотник не захотел от нас слинять в таверну.
— А где там искать? Есть какой-то приметный участок? — уточнил я, привлекая его внимание.
— А вы что, охотиться на него собрались, что ли? — мужик подозрительно прищурился, и я подтвердил догадку кивком.
Он ещё раз окинул взглядом нас с Вильямом. После этого интерес на его лице пропал, и отвечал Сава уже без прежней охоты:
— На востоке, в десятке километров, где разбитые телеги у дороги. Не пропустите.
Не став больше ничего говорить, он развернулся и направился к таверне. Я ещё смотрел ему вслед, когда до меня донеслось бормотание:
— Надо мужикам рассказать, что ещё один идиот повадился охотиться за секачом без отряда. Хоть помянём их сразу. Хороший лорд был, жаль, что недолго.
Я едва воздухом не подавился. Вот ведь мужик, даже дождаться не мог, пока отойдём подальше! Вильям вскинул бровь и положил ладонь на меч, вопросительно посмотрев на меня.
Вид у него был такой, что объяснить Саве правила вежливости друг готов был прямо сейчас. Я помахал рукой, останавливая его прежде, чем он двинется следом.
— Забей? — Вильям убрал руку с меча, но продолжал смотреть на меня с тем же немым вопросом.
— Ты каждому встречному собираешься объяснять свои планы и доказывать свою силу или правоту? — спросил я, кивнув вслед удаляющемуся охотнику.
Друг пару секунд подумал, затем коротко кивнул, соглашаясь. Мы получили от Савы всё необходимое, и задерживаться ради его мнения о наших шансах я не собирался.
Я двинулся дальше по улице, а Вильям поравнялся со мной. До места оставалось десять километров по тракту, и теперь у нас был вполне конкретный ориентир — разбитые телеги.
Глава 21
Сидя за поваленным деревом и утопая сапогами по щиколотку в грязи, я осторожно выглядывал в сторону низины. Внизу, среди густого леса, резвился искомый нами секач, с таким удовольствием перекатываясь с боку на бок, что, не знай я, сколько проблем эта тварь уже доставила, можно было бы и порадоваться за животинку.
Вот только от каждого её переворота под ногами дрожала земля, а по заполнившей небольшое ущелье жиже расходились грязные волны. Секач же довольно хрюкал, тёрся спиной о дно и вообще прекрасно проводил время. В отличие от нас с Вильямом, которым предстояло как-то с ним разобраться.
Найти монстра оказалось на удивление легко. Пройдя те самые десять километров, о которых говорил Сава, мы наткнулись на разнесённые телеги, и тут уже стало понятно, что пришли куда надо. По дороге валялись расколотые доски, рядом с одной из телег лежало выломанное колесо, а в размятой земле отпечатались глубокие следы копыт, уходившие к лесу.
По ним мы и свернули с тракта, благо следопытами для этого быть не требовалось. Даже если бы отпечатки вдруг исчезли, направление можно было определить по содранной коре и поваленным деревьям, через которые пришлось перебираться дальше. Тварюга шла напрямик, совершенно не беспокоясь о том, что ей мешает.
В конце концов, впереди послышался грохот, и уже на него мы вышли к низине. Осталось только спрятаться за упавшим стволом и посмотреть, кто же тут так шумит. Посмотрели, называется.
Дождавшись, когда секач перевернётся на брюхо и поднимется, я невольно подался вперёд, стараясь получше его рассмотреть. Два с половиной метра в холке, если прикидывать на глаз, а значит, перед нами была взрослая особь. Причём, одно дело — читать о таких размерах в книге, и совершенно другое — сидеть за деревом, глядя на кабана, который при желании мог бы это дерево просто отшвырнуть.
Монстр стоял посреди грязи, широко расставив толстые ноги, и шумно дышал, поводя здоровенной башкой. От мощной груди к загривку поднималась грубая каменная броня, из-за которой и без того огромная туша казалась ещё больше. На боках она лежала широкими неровными пластинами, а вдоль спины торчала угловатыми наростами, между которыми застряли комья земли.
Особенно сильно «досталось» голове. Каменная корка покрывала лоб и опускалась к самой переносице, оставляя глубоко посаженные глаза под тяжёлыми выступами. Из-за них взгляд секача казался хмурым, хотя сам монстр явно был всем доволен. Опустив морду, он ткнулся широким мокрым пятачком в жижу и с удовольствием захрюкал, разбрасывая её по сторонам.
По обе стороны пасти торчали огромные бивни, загнутые вверх острыми концами. По грязноватой кости стекала вода, а под нижней челюстью слиплась в пряди жёсткая щетина. Я задержал взгляд на одном из бивней, прикидывая, что останется от человека, которому прилетит такой штукой, и желания спускаться вниз заметно поубавилось.
Впрочем, не бивни были сейчас главной проблемой. От твари прямо веяло дикой маной, и, когда она снова завалилась на бок, я увидел, как облепившая шкуру грязь начала застывать. Ещё секунду назад она блестела и стекала вниз, а после очередного выброса маны потускнела, стянувшись грубой коркой.
Секач тем временем перевернулся на спину, вдавливая торчащие наросты в дно. Под его весом глухо хрустнуло, где-то откололся кусок брони, но монстр даже не обратил на это внимания. На освободившееся место тут же налипла новая грязь, которую он с тем же успехом превратил в камень.
