— Видимо, выбрала другую тактику, — я посмотрел на темнеющее небо между ветвями. — Ждёт ночи, когда преимущество будет на ее стороне.

Вильям повернул ко мне голову, а я продолжил уже тише.

— Когда станет темно, мы хуже будем видеть, а к тому времени ещё сильнее вымотаемся. С Торсом быстро двигаться не получится, и если она нападёт ночью, защищать его будет куда сложнее. Особенно, когда каждому придётся ещё следить за собственной шкурой.

Вильям нахмурился ещё сильнее и несколько секунд шёл молча. Затем коротко посмотрел назад на охотников и перевёл на меня долгий, пронзительный взгляд.

Я прекрасно понял, о чём он думает.

Мы уже спасли этих людей один раз. Никто не обязывал нас тащить раненого через лес и рисковать жизнью ещё раз, когда до крепости самим добраться было бы намного проще.

И, если уж совсем честно, та же мысль успела мелькнуть и у меня.

Я снова посмотрел в сторону деревьев, где между стволами на секунду появилась знакомая серая тень. Альфа двигалась параллельно нам и держала почтительное расстояние, терпеливо ожидая своего времени.

Тьма тем временем медленно отбирала лес у последних солнечных лучей.

Я оценил собственное состояние и почувствовал, как по спине прошёл неприятный озноб. Тело уже начинало лихорадить, хотя говорить об этом кому-либо я совершенно не собирался.

Да и Вильям устал сильнее, чем старался показывать, но я его отлично знал, поэтому мог прикинуть, насколько «хорошо» он, на самом деле, сейчас себя чувствовал.

Охотники выглядели ещё хуже. До встречи с нами они несколько дней гнались за волчицей, потом попали в засаду и пережили тяжёлый бой, а теперь ещё и тащили взрослого мужчину через лес.

Сам Торс оставался самым большим риском. Он продолжал терять кровь, каждый неровный шаг отзывался болью в сломанном ребре, и даже при удачном возвращении до крепости ему ещё предстояло дожить.

Я поднял взгляд на быстро темнеющее небо, затем мысленно прикинул оставшееся расстояние по карте владений. Даже при хорошем темпе, до захода солнца в крепость мы никак не успеем.

Между деревьями снова мелькнула серая тень, а последние полосы света одна за другой исчезали под кронами.

Дерьмо, и что выбрать?

Глава 12

Я ещё несколько секунд смотрел туда, где между деревьями мелькнула знакомая серая тень, а потом перевёл взгляд на быстро темнеющий лес. Если альфа стаи, действительно, ждала удобного момента, то вместе с темнотой она наверняка рассчитывала и на другое — на нашу усталость.

К ночи мы будем видеть хуже, двигаться медленнее и окончательно выдохнемся после целого дня на ногах. Позволить твари самой выбрать момент, когда мы станем максимально удобной добычей, было крайне паршивой идеей.

— Она ждёт, пока мы ослабнем, — тихо бросил я Вильяму. Друг скосил на меня взгляд, а я продолжил следить за деревьями. — По-хорошему, не допустить этого момента. Нам надо показать слабость раньше.

Вильям пару секунд переваривал мои слова, после чего нахмурился ещё сильнее.

— Думаешь, это сработает? — он убрал руку с рукояти меча, но продолжил всматриваться в лес.

Я пожал плечами и ещё раз прикинул оставшееся до крепости расстояние.

— Либо так, либо никак. Ловушку мы здесь нормально не поставим. Она идёт за нами и прекрасно увидит всю подготовку. До крепости до захода солнца такими темпами тоже недотянем, а ждать ночи мне совсем не хочется.

Если бы удалось добраться до стен, даже таких дырявых, как мои, ситуация была бы куда проще. Стоит нам забраться в дом, в котором всего два входа, окно и дверь, и волчица не сможет воспользоваться преимуществом неожиданности, непонятно откуда.

— Значит, надо заставить её напасть сейчас, пока мы ещё способны нормально драться и хотя бы что-то видим, — закончил я и снова посмотрел на Вильяма. — Покажем, что один из нас пострадал.

— Пока не улавливаю, зачем это? — покосился на группу охотников позади нас Вильям, но те разговор не слышали и молча шли следом, так что друг вернул взгляд обратно на меня, требуя объяснений.

— Когда стемнеет, на охоту выйдет ещё всякая дрянь. Запах крови Торса и слабая добыча могут привлечь кого-нибудь раньше неё, а делиться едой волчице вряд ли захочется. Если она увидит, что мы уже сейчас вымотались и еще один человек, по сути, выбыл, у неё появится причина не ждать ночи и не рисковать. Ведь до этого она почему-то не нападала, а сейчас посчитав, что мы стали слабее, может и рискнуть.

Друг задумчиво перевёл взгляд на деревья. Несколько секунд он шёл молча, после чего медленно кивнул.

— Ладно, смысл есть, — признал он и тут же посмотрел на меня. — Кто тогда будет «вторым раненым»?

Я сразу посерьёзнел.

— Мы оба взрослые мужчины, Вильям. И такие вопросы должны решаться по-мужски, — произнёс я настолько серьёзным голосом, насколько вообще мог.

Друг мгновенно посуровел. Мы одновременно подняли сжатые кулаки.

— Раз, два, три.

Моя ладонь раскрылась бумагой. Вильям оставил кулак сжатым и несколько секунд молча смотрел сначала на него, затем на мою руку.

— Да чтоб тебя, — цыкнул он. — И как у тебя это постоянно получается?

За всё время нашего знакомства он ни разу не выиграл у меня в камень, ножницы, бумагу, хотя попыток было столько, что давно пора было заподозрить неладное. Секрет, впрочем, я раскрывать не собирался, а ведь всё было предельно просто.

Вильям слишком хорошо выдавал свой выбор ещё до того, как разжимал пальцы. Перед камнем он сильнее напрягал кисть, перед бумагой полностью расслаблял ладонь, а ножницы находились где-то посередине.

Оставалось только смотреть на руку и вовремя выбирать нужный знак. Кто-нибудь назвал бы это мухлежом, но лично я предпочитал определение «грамотное изучение слабостей противника».

— Талант, — скромно сообщил я и получил в ответ тяжёлый взгляд.

Вильям ничего не сказал, однако выражение его лица обещало, что однажды он всё-таки докопается до истины.

Мы немного замедлились, дожидаясь носилок, а затем поменялись местами с Янеком и Тарном. Оба охотника, действительно, выглядели вымотанными после долгой дороги и боя, поэтому объяснение получилось вполне естественным.

— Отдохните немного, дальше мы понесём, — я взялся за передний конец жерди, а Вильям встал с другой стороны.

Янек хотел было что-то сказать, но Гордей коротко кивнул ему, и молодой охотник всё-таки отошёл.

Носилки сразу оттянули руки вниз. Торса мы поднимали осторожно, стараясь держать настил ровно, но даже от первого движения мужчина болезненно втянул воздух и сильнее стиснул зубы.

Приходилось идти медленно.

Я постоянно следил за землёй перед ногами, обходя корни и стараясь не раскачивать жерди. Вильям делал то же самое, а впереди Гордей выбирал более ровный путь между деревьями.

Свет постепенно уходил. С каждым десятком минут тени под кронами становились глубже, а яркие полосы между стволами сужались, пока лес не начал медленно переходить в вечерний полумрак.

Прошло минут двадцать.

Я несколько раз поглядывал на Вильяма, ожидая начала представления. Друг шёл с абсолютно спокойным лицом, аккуратно переступал через корни и, судя по всему, придумывал, какое лучше представление изобразить.

Мы это не обсуждали, но что бы ни крутилось у тебя в голове, дружище, пора. Времени слишком мало. Ведь солнце ждать, пока великий актёр созреет для своей роли, явно не собиралось.

На следующем шаге Вильям внезапно зацепился сапогом за выступающий корень и рухнул набок. Причём упал он настолько удачно, что деревянная жердь носилок с размаху врезалась ему под рёбра.

Я тут же присел и аккуратно опустил свою сторону на землю, стараясь не дёрнуть Торса. Всё равно получилось плохо. Раненый глухо простонал и стиснул край кожаного настила пальцами.