Именно тогда краем глаза я заметил движение у угла дома. Оттуда выбежал Вильям, замер на секунду и быстро оценил открывшуюся перед ним картину.

Вместо того чтобы тут же броситься на помощь, этот засранец ещё и усмехнулся.

— О, так ты сам справляешься — начал Вильям, глядя, как я пытаюсь не дать вожаку откусить мне лицо. Уголок его губ дёрнулся ещё выше.

У меня же дёрнулся глаз. Вот именно сейчас, мать твою, самое время для шуток!

— А ну, тащи свою задницу сюда и помоги мне! — рявкнул я во всё горло, едва успев снова подставить меч под очередной рывок твари.

Голос сорвался почти на хрип, потому что половину воздуха из меня всё ещё выдавливала эта туша.

В следующую секунду в морду вожака с глухим ударом прилетел здоровенный камень.

Голову твари резко повело в сторону, хватка на мече ослабла. Вильям уже сокращал оставшиеся несколько метров, а затем с разбега впечатал сапог гончаку в брюхо так, словно перед ним был футбольный мяч.

Монстра буквально сорвало с меня. Тварь прокатилась по земле ещё пару метров, а я наконец смог нормально вдохнуть и со стоном плюхнулся затылком обратно в пыль.

Как же хорошо просто полежать. Вильям бросился к вожаку, не собираясь давать тому продыху

Гончак же практически не получил урона, судя по тому, что тут же вскочил на ноги и повернулся к Вильяму.

Он припал к земле, рванул вперёд и в последний момент снова резко сменил направление, повторяя тот же обманный манёвр, которым только что уложил меня на спину.

Но к его несчастью, на Вильяме номер не сработал.

Он будто в последний момент почувствовал подвох, убрал корпус с линии атаки и носком сапога отбил летящую к горлу морду в сторону. Меч тут же сверкнул следом и одним коротким рубящим ударом снёс переднюю лапу.

Гончак взвыл и завалился набок, но Вильям даже не замедлился. Второй удар отсёк другую переднюю лапу, а третий обрушился на шею уже пытавшегося отползти зверя.

Голова вожака отделилась от тела и откатилась в пыль. Обезглавленная туша несколько раз судорожно дёрнулась, после чего окончательно замерла возле ног Вильяма.

Вот тебе и талант будущего Командира Рыцарей. Я почти минуту валялся под этой тварью и пытался не дать ей откусить мне голову, а Вильям разобрал её за несколько движений, словно всю жизнь только этим и занимался.

Притом, что это у меня было обучение у, пусть и не лучших, из-за моего статуса бастарда, но всё ещё приличных мечников и мастеров своего дела, ведь я знал, что меня не будет тут ждать поле с ромашками. А он меч взял первый раз, когда я его ему вручил перед поездкой, потому что до последнего отлынивал от этого. С другой стороны, я и не настаивал, чтобы никто и не подумал, что рядом со мной скрывается такой талант.

Я со стоном поднялся с земли и первым делом ощупал себя, проверяя повреждения. Кроме уже полученных царапин на груди, где когти одной из мелких шавок располосовали камзол и кожу под ним, ничего нового вроде не появилось.

Повезло. Даже слишком, учитывая, насколько близко к лицу несколько раз щёлкали клыки.

Вильям тем временем одним движением стряхнул кровь с клинка и убрал меч обратно в ножны. После этого спокойно направился ко мне.

Я последовал его примеру, спрятал оружие и недовольно посмотрел на друга.

— Ещё раз так пошутишь — лишу зарплаты, — предупредил я, поправляя порванный камзол.

Судя по лицу Вильяма, угроза впечатления не произвела.

— Ты мне не платишь, — недовольно буркнул он.

И не поспоришь ведь. Вот только я не из тех, кто так просто сдаётся. Так что пришлось сразу переходить к тяжёлой артиллерии.

— Значит, лишу мяса, — пообещал я, дёрнув щекой. — Целый месяц будешь одни супчики хлебать.

Вот теперь его проняло.

Вильям резко остановился и уставился на меня так, словно я только что объявил о намерении вырезать половину империи. В его глазах появилось искреннее потрясение, а лицо стало настолько серьёзным, что я едва не рассмеялся.

— Ты не посмеешь… — неверяще произнёс он, внимательно всматриваясь в моё лицо.

Видимо, пытался понять, способен ли я, действительно, пасть настолько низко.

— А ты проверь, — прищурился я, встретившись с ним взглядом.

После такого аргумента даже мне стало интересно, насколько далеко он готов зайти ради очередной шуточки.

Несколько секунд мы молча мерили друг друга взглядами. В конце концов, Вильям первым отвёл глаза и тихо вздохнул.

— Прости, — нехотя произнёс он и почесал затылок. — Я просто подумал, что раз с остальными уже разобрались, а тут один остался, то можно и пошутить.

— Можно, — согласился я и указал пальцем на собственное горло. — Только не в тот момент, когда тварь пытается вот сюда вцепиться.

— То есть если в остальные… — протянул друг.

— Вильям, — серьёзно посмотрел я на него, на что он тут же вскинул руки, мол, понял-понял.

После этого махнул рукой, закрывая тему. Вильям усмехнулся, а я уже собирался идти проверять остальных гончаков, когда со стороны погреба внезапно донёсся грохот.

Мы оба моментально повернули головы на звук. Что-то тяжёлое ударилось о дерево, следом послышался скрежет, от которого у меня внутри всё неприятно сжалось.

Я медленно посмотрел на Вильяма.

— Ты же всех убил? — спросил я, уже прекрасно понимая, что ответ мне сейчас вряд ли понравится. Рука сама легла на рукоять меча.

Вильям нахмурился и тоже повернулся к погребу.

— Всех, — уверенно ответил он, но через мгновение выражение его лица изменилось.

Похоже, до него дошло ровно то же самое, что и до меня. Мы сорвались с места одновременно.

До дворика добрались за несколько секунд и резко затормозили у открытого спуска. Из темноты погреба доносилось влажное чавканье и хруст, а где-то внизу между каменными стенами двигалась тень.

Я шагнул ближе и всмотрелся в полумрак.

На полу возле сложенных запасов сидела ещё одна тварь. Она обеими передними лапами придерживала здоровенный кусок грифчатины и остервенело рвала мясо зубами, совершенно не обращая внимания на наше появление.

Глава 5

Вильям разобрался с последней тварью раньше, чем я успел нормально спуститься в погреб. Когда мои ноги коснулись каменного пола, пустошный гончак уже лежал возле стены с отрезанной головой, а друг вытирал клинок о его бок.

— Быстро ты, — бросил я, переводя взгляд с дохлой твари на лежавшие вокруг припасы.

Похвала вышла сама собой, но уже через мгновение мне стало совсем не до Вильяма.

На дворе и без того стояла глубокая ночь, а сюда лунный свет почти не проникал. Через открытый спуск падала лишь слабая сероватая полоса, которой едва хватало, чтобы не врезаться в стену.

Я несколько минут простоял на месте, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. И чем лучше начинал различать содержимое погреба, тем сильнее хотелось выругаться. Здесь будто маленький ураган прошёлся.

Кусок грифчатины, который грыз гончак, был изорван практически в фарш. Ещё несколько сложенных Дементием кусков мяса валялись на полу, на одном виднелись следы зубов, другой оказался исполосован когтями.

Досталось даже тем припасам, которые вообще не имели отношения к нашей добыче. Они даже мясом не были, чёрт побери! Их-то за что?

У одного мешка был распорот бок, что-то рассыпалось по полу, а рядом валялась опрокинутая деревянная тара, содержимое которой в темноте я толком рассмотреть не мог.

Вот только сильнее всего меня беспокоила туша грифона.

Я подошёл ближе и присел возле неё, стараясь разглядеть повреждения. На боку отчётливо виднелись свежие следы зубов и когтей, но насколько глубоко успела забраться тварь, понять при таком освещении было невозможно.

Если она просто погрызла мясо снаружи — неприятно, но переживём. А вот если добралась до внутренностей и повредила что-нибудь ценное, все наши сегодняшние планы на первые нормальные деньги могли закончиться прямо здесь.

Причём складывалось впечатление, что гончак вообще не столько ел, сколько специально портил всё, до чего мог дотянуться. Ну откусил ты кусок, сожрал и успокоился. На кой-чёрт было драть когтями остальное?