У Ани были свои развлечения — изучение немецкого с Мией и подготовка к тесту с Сашей. Мия категорично требовала соблюдения распорядка и выполнения упражнений. У нее был план, и отходить от него девушка не соглашалась. Попытка перевести всё в беседу на немецком параллельно с прогулками, посещением магазинов или парков успехов не принесла. Занятия значит занятия…

Это несколько напрягало и нервировало. Всего через две недели и четыре урока Аня поняла — с нее хватит. Поэтому вместо согласования пятого она категорично отказалась от продолжения общения, что вызвало волну непонимания и даже злости. На этом фоне специфика Саши казалась буквально милой.

Наконец, вернулся Йохан с очередной кружкой и рассказами о суетном, шумном и грязном городе. В этот раз рассказывал преимущественно Йохан, а Аня уточняла, переспрашивала и слушала, пораженная чужой внимательностью к деталям. Обычная встреча, начавшаяся с массажа, закончилась перед диваном с ноутбуком и фильмом.

Тут раздался стук в дверь. Недоумевающий Йохан отправился открыть дверь. Аня, разумеется, просочилась следом, чтобы с удивлением встретить наряд полиции, вежливо попросивших разрешения войти.

История трёхмесячной давности почти повторилась, кроме главного, Йохан разозлился. Он был хозяином дома и чувствовал себя полностью в своем праве. Сложно сказать, на что рассчитывали стражи порядка, но не на такой отпор. Аня слушала, но почти ничего не понимала, Йохан перешел с немецкого на какой-то другой язык, причем не итальянский и не французский, и выговаривал, спрашивал и требовал ответа. Полицейские, мужчина и женщина, явно были недовольны, но ругаться не стали и, вообще, старались сгладить ситуацию. Хотя, кажется, это не удавалось.

Аня вернулась в гостиную и, повинуясь чутью, выглянула на балкон, — сосед с пакетиками занимался расфасовкой.

Как мило…

Аня прошла в прихожую и подала голос:

— Если вы закончили ругаться, то можно покажу странный момент? Йохан, успокойся. Пусть люди посмотрят, что ты не устроил тут бордель, и всё, а заодно я кое-что покажу, ладно?

— Анна, не вмешивайся, пожалуйста.

— Хорошо, не буду, но я даже могу сразу сказать, кто причина этого появления — рекомендованная тобой Мия.

— Почему она? — поразился он.

— Я не успела сказать, что отказалась от ее репетиторских услуг. Не знаю, как она планирует работать с детьми, по мне она не в школу, в а в… Алиса, как будет концлагерь на немецком?

Повторить вышло с третьей попытки и подсказки по звучанию Йохана. Причем и он, и оба полицейских выглядели не слишком довольными услышанным.

— Понимаешь, у нее категорично — там можно, так нельзя. Авторитет: я сказала — ты упал. А хлопанье по столу, вообще, жесть, вот так… хрясь! Если что-то не поняла, потому что не поняла, то тупая, и хрясь! Это даже не охранник в тюрьме, это сразу надзиратель концлагеря.

— Она произвела на меня другое впечатление, — растерянно сказал Йохан.

— Ты не пробовал с ней заниматься, а я за последние годы в этом специалист. Честно — это страшно.

— Ладно, понял.

— Так я покажу свое открытие, а?

— Хорошо. Проходите.

Полицейские прошли, но на балкон Аня выйти не дала, поймав за руку:

— Вот только не мелькайте там. Если пригнуться и выглянуть на балкон, то слева на третьем этаже вы увидите мужчину, фасующего что-то по пакетикам на кухне. Гляньте, пожалуйста. Не думаю, что это наркотики. Ну кто их на своей кухне фасует? И мужчина приличный, он со мной всегда здоровался, но смотрится интригующе. Вот!

Женщина подалась вперед и, переспросив, какое окно и какой мужчина, присев, выглянула. Аня на четвереньках просочилась следом и пальцем показала. Та кивнула и так же аккуратно выбралась следом. Ее напарник на балкон не полез, как и Йохан.

— Извините за беспокойство, — произнесла та спокойно. — Мы сейчас проверим ситуацию. Если потребуется, вас вызовут в отделение для официальной дачи показаний. Не волнуйтесь и не пугайтесь, это стандартная процедура.

— Хорошо.

— И, пожалуйста, не надо ничего снимать на телефон, хорошо?

— Хорошо, — повторила Аня и фыркнула. — Я даже не додумалась до этого.

— И хорошо. Еще раз извините.

Они ушли, недовольный Йохан посмотрел на Аню, а она, поманив его следом, аккуратно выползла на балкон. Друг, подумав, последовал за ней. Где они с любопытством смотрели, как знакомые полицейские входят на кухню, несмотря на возражение хозяина. Потом разговоры. Появления новых действующих лиц. Полицейская машина во дворе. И соседи, выглянувшие из окон.

— Можно не таиться. Нам, как и всем, любопытно, — сказала Аня, поднимаясь и официально посматривая на оживление во внутреннем дворе.

— Анна, — рассмеялся Йохан, утягивая ее в дом. — Мы приличные благовоспитанные люди.

— Именно. В нашей жизни почти ничего не происходит, вот и любопытно!

— Анья!

— Ладно, давай смотреть про маньяка.

— Давай!

Киношный маньяк вызвал меньше эмоций, чем настоящие преступления под окнами, но всё равно отлично скрасил вечер. Йохан от провожания отказался, заверив, что он на машине и отлично до нее доберется, минуя всех маньяков. Пришлось согласиться, хотя Аня и предлагала свою компанию на всякий случай. Очередной смех, короткое объятие, и гость ушел, а насыщенный эмоциональный день подошел к завершению.

Глава 5

Вторник традиционно и учебный и рабочий приятно порадовал. Во-первых, Аня смогла сдать сложный зачет преподавателю, с которым плохо ладила обычно. Точнее, он не слишком позитивно относился к ней, хотя всегда держался вежливо и культурно. А тут, разговорившись о смене специальности, Аня честно сказала, что теперь выбрала занятие по душе, а не из-за срока обучения. Дескать, экономикой она готова заниматься всю жизнь, в отличие от администрирования и планирования. Это откровение нашло понимание, поэтому и оценка порадовала, и даже рекомендации оказались кстати.

Клиенты на массаж в этот день были типичными. Четыре старичка в отличной форме, сложившиеся с самого первого рабочего дня, радовали стабильностью появления и приятной беседой. Вернее, все вежливо по очереди уточнили причину отличного настроения массажистки и поддержали разумный подход к выбору специальности. При этом две из трех дам предпочли массаж лица вместо общего, и Аня, как всегда, пошла навстречу. Один раз вырвавшиеся слова, и теперь всегда выбор, что бы им хотелось сделать.

Разумные мысли, ценные советы, а главное — очень понятный и приятный взгляд на жизнь. В их возрасте все держались легко, просто, без проблем, высказываемых всем окружающим, жалоб на жизнь и здоровье. Возможно, окружение и благосостояние играло свою роль, но дома от таких возрастных пациентов Аня всегда очень уставала, а тут получала удовольствие от общения. Массаж, смех, разговоры и ощущение принятия. Конечно, никто не даст гарантий, что потом ее не осудят, но сейчас общаться с ними было удивительно легко. Пересказ вчерашних событий вызвал кучу эмоциональных возгласов, а жалобы на непонятный язык — веселье.

Зато визит в полицию, состоявшийся в среду, оставил неприятное впечатление. На Аню начали давить за статус иностранки, слежку за добропорядочными местными и прочие незаконные действия. Офицер, с которой она общалась, оставила настолько неприятное впечатление буквально за десять минут беседы, что Аня, отпросившись в туалет, написала Йохану.

Он перезвонил:

— Что случилось? Почему ты в полиции? И ничего не сказала?

— Я не думала, что стану обвиняемой. Извини за беспокойство, но не мог бы ты помочь с адвокатом или хотя бы найти контакты не слишком дорогого?

— Сейчас организую. Будь на месте.

— Я в туалете, — развеселилась она.

— Вот и сиди там!

Убежище пришлось покинуть через пятнадцать минут, когда за ней пришла недовольная офицер. Зато буквально еще через десять минут приехал адвокат, не тот, что был в прошлый раз, а моложе и веселее. Он представился, обрадовал, что представляет ее интересы, и дальше, по сути, беседовал сам. Допрос Ани прекратился и стал записью ее показаний, а не сбором улик для обвинения.