А потом Джек вспомнил: Озорная Ведьма сказала это слово профессору Брайту в первый учебный день. А ещё она шепнула что-то на ухо маме, после чего она стала вести себя странно. Пчёлы-бабочки-оса? Он вспомнил серебристого мотылька, сидевшего на кончике маминого носа. Джек захлопнул тетрадь и снова посмотрел на название.

Джек был таким умным в том числе потому, что обладал великолепной памятью, и, узнав что-либо, он просто откладывал это в долгий ящик до тех пор, пока оно не понадобится снова. «Грюм, — повторял он, перебирая архивы в голове. — Грюм… Почему слово кажется знакомым?» Он перекладывал воображаемые папки до тех пор, пока всё-таки не вспомнил:

— Ага, вот оно! Праздник в Корнуолле!

Воспоминание встало у Джека перед глазами, ясное, словно звезда. То был солнечный день, дети ели мороженое и ловили рыбу сетями в каменистых прудах, но вот в музее колдовства было темно и холодно — то был лабиринт из странных коридоров и непонятных предметов. Там было страшновато, и он был рад поскорее уйти. На обратном пути они прошли мимо шкафа, уставленного старыми книгами. На двери висела резная табличка: «Коллекция гримуаров — сборников ведьминских заклинаний и тайн». Были там и другие вывески: ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ, ОПАСНО, НЕ ТРОГАТЬ.

И вдруг все части этой загадки встали на свои места с ужасающим, уверенным щелчком. Джек отбросил книгу, словно горящий уголёк.

— Это не школьная тетрадь, и это не суп, — ахнул он. — Это заклинание — настоящее ЗАКЛИНАНИЕ!

Всё сошлось идеально: птица, которая стащила его кексы, ночное явление в окне чердака, одежда, странное поведение мамы и профессора Брайта, непонятные старомодные слова, отвратительная коробка с обедом, ужасное поведение, остроконечная шляпа. Даже зуба у неё не хватало.

— Но это же значит… — Джек сглотнул. Она же не могла быть настоящей ведьмой, правильно? «НЕТ. Нет, нет, нет. Магии не существует, это просто фокусы, — подумал он. — Нет, серьёзно, верить в магию — это же нелогично? Настоящие ведьмы должны быть старыми, в бородавках, летать на мётлах, а она просто маленькая девочка, так что этого не может быть».

Но на самом деле это могло быть, и в глубине души он это понимал.

Джек совершенно забыл о школе. Он поднял Грюм и стал поспешно его перелистывать: списки выброшенного мусора, тщательно собранная коллекция наклеек с фруктов, справочник по росинкам и различным породам ветряных зверей, сложный зодиак, главы о Воздухе, Земле, Воде, Огне и Духе. Всё это не стихи и не рецепты: это, конечно же, заклинания, сотни заклинаний!

Заклинания для «облысения деревьев», для молнии, для чего-то под названием «Кот-Ик-Ота», для уменьшения и увеличения, для разбрасывания и собирания. Одни были написаны огромными буквами, другие — малюсеньким, едва различимым почерком, одни шли спиралью по всей странице, а другие располагались в углах, прочные и квадратные, словно стулья. Джек вспомнил, как листья катились через ворота в первое утро, как в класс лезли кусты и плющ, словно сама Природа шла следом за ведьмой в школу, как послушный питомец. Он открыл последнюю страницу. На ней был нарисован человечек из палочек — ведьма, сидящая высоко на дереве. Она махала рукой в направлении чердачного окна.

Вдруг подул холодный ветер, и птицы замолчали. У Джека по спине побежали мурашки, а в голове одна за другой проносились тревожные мысли: как он там её назвал? Глупой? Мошенницей? Воровкой? Зачем? О, зачем он это сделал? Страх сдавил его живот. Джек попытался сосредоточиться на страницах, но слова, казалось, текли и покачивались на бумаге, словно волны, и у него закружилась голова.

Через облака пробилось осеннее солнце, ярко осветив надгробия. Джек заморгал и прищурился, ослеплённый светом. Он протёр глаза, и, когда убрал руки, над ним нависла острая треугольная тень. Она росла и росла, распространяясь во все стороны подобно чернильному пятну, и в конце концов полностью охватила поле его зрения, превратив день в ночь. Под ногами задрожала земля, а сверху приближался звук хлопающих крыльев. Ноздри заполнил густой, дымный запах костров и чёрной, мокрой земли. Джек попытался что-то сказать, объяснить, взмолиться о пощаде, но не смог издать ни звука. Он бросил книгу, закрыл лицо руками и стал ждать худшего…

Джек ещё не скоро решился убрать руки, но, всё же сделав это, с удивлением обнаружил, что всё снова стало нормальным. Птицы весело щебетали, а солнце мягко освещало ромашки. Он огляделся, ища книгу, но та исчезла, и ему вовсе не хотелось знать куда. Он вскочил на ноги, перелез через стену и побежал.

Всю дорогу домой, работая ногами словно поршнями, Джек ошеломлённо раздумывал. Что произошло? Это было на самом деле? Это была она? Она казалась совсем другой. Когда он вспомнил таблички в музее колдовства, у него на лбу выступил холодный пот. Не нужно было заглядывать в книгу заклинаний. Он бежал мимо школы, мимо игровой площадки, его мысли путались. Он прочитал достаточно сказок, чтобы знать: злить ведьму — плохая идея. «А если она решит наложить на меня проклятие? — тревожно спрашивал он себя. — У неё там целая куча заклинаний. Что, если она превратит меня в жабу? Или в сорняк?»

Тяжело дыша, Джек замедлил шаг. Он уже был недалеко от дома, и мысли постепенно стали упорядочиваться.

«Может быть, я слишком преувеличиваю? — думал он. — Может быть, всё не так и плохо? Она, может быть, ведьма двадцать первого века, но при этом она всё равно просто маленькая девочка. Может быть, я смогу убедить её, что просто пошутил, и она поймёт, что это действительно весело. Она всегда хвастается своим замечательным чувством юмора. Или я теперь буду с ней исключительно вежлив, и она простит меня за то, что я подглядел в её книгу. Я смогу объяснить, что мы просто друг друга неправильно поняли. Или притворюсь, что всегда ей верил, и всё будет в порядке».

— Да, — сказал Джек себе, когда прошёл по гравийной дорожке Грачиных Высот и открыл входную дверь, — это отличный план. Я всё объясню позже.

Но Озорная Ведьма не пришла позже. Не пришла она ни завтра, ни послезавтра. Озорная Ведьма исчезла так же таинственно, как и появилась.

Дни шли один за другим, и школа Святой Иммакулаты стала прежней. Плющ в классе пропал, а папоротник в чернильнице профессора Брайта почернел и завял. Таинственные сквозняки и листья исчезли из коридоров, а слизняки перестали есть учебники. В школу снова вернулась безмолвная учёба.

Без Озорной Ведьмы жизнь Джека снова стала работать как часы. Его пиджак больше не пачкался, а мама купила ему новый рюкзак. Теперь, когда стул рядом с ним пустовал, он мог сосредоточиться на уроках и всегда заканчивал работу вовремя и идеально. Никто не превратил его ни в жабу, ни в сорняк, и едой тоже ни с кем делиться не приходилось. Он выиграл еженедельную классную награду «За пунктуальность и ответы», и профессор Брайт прикрепил напротив его имени в списке несколько золотых звёздочек. Даже в Грачиных Высотах он наконец-то почувствовал себя как дома. Джек получил именно то, что хотел, но это оказалось как-то скучно.

Он вдруг понял, что на переменах ищет Озорную Ведьму на игровой площадке и в коридорах. Он искал любые доказательства того, что она где-то рядом: листья, грязные следы, лужи, назойливые растения, взрывы, — но ничего такого не было. Иногда одноклассники подходили к нему и спрашивали, куда делась его смешная подружка, но Джек лишь пожимал плечами. В самом деле, куда она делась? И почему не вернулась? Это же нечестно: он хотел всё объяснить, а она ему не дала ни малейшей возможности.

Прошла неделя. Джек сидел один на игровой площадке. «Она была невыносимой, — рассуждал он, разворачивая кекс, — но теперь я знаю, что она и должна такой быть, так что, может, она не такая уж и плохая. Нет, ведьмы, конечно, известны своим ужасным поведением, но некоторые ее шутки были очень даже весёлыми». С Озорной Ведьмой школа была более дружелюбным местом. Он вспомнил, как она могла одним взглядом заставить смеяться весь класс. То был самый настоящий дар.