— Прости, — повторил Джек.

— Мой Грюм, — загремела она, размахивая книгой, — считает, что я должна превратить тебя в кошку с косыми глазами и колбасой вместо хвоста. Или, может быть, ты предпочтёшь голос вороны? Кар-кар! А? Вот тогда ты всё поймёшь и не будешь совать свой дуроглупский коробочницкий нос куда не следует.

Джек напрягся. Всё шло не так хорошо, как он надеялся.

— Но, — продолжила она, вдруг заулыбавшись, — я этого не сделаю. К счастью для тебя, ведьмы держат обиду лишь в девяноста семи процентах случаев. Обиды — это плохие манеры, а манеры очень важны для Озорной Ведьмы.

Она положила руки на колени, чопорная, словно гувернантка.

«Уф», — подумал Джек. Пора смиренно принять унижение, пока ветер снова не переменился.

— Мне на самом деле очень, очень жаль, Озорная Ведьма. Я не должен был заглядывать в твой рюкзак, это было очень грубо. Я на самом деле не мерзогадостный предатель, честно, и я хочу стать твоим другом. Пожалуйста, не делай мне ничего плохого. Прости, что задел твои чувства. — Джеку было очень неловко. — Может быть, начнём всё сначала, раз уж мы теперь лучше друг друга понимаем? Я… я по тебе скучал.

— Например, — высоким голоском сказала Озорная Ведьма, словно не услышав его, — весьма плохие манеры — это прийти в гости к другу в его прекрасный дом и не принести ему что-нибудь вкусненькое.

Она сложила руки и нахмурилась. Но Джек был к этому готов. Он вытащил из кармана шоколадный кекс и поднял его на вытянутой руке.

С дерева слетела сорока, выхватила кекс из руки Джека и отнесла Озорной Ведьме.

— Но, может быть, тебе не стоит его есть, если живот болит…

Озорная Ведьма запихнула его в рот целиком и пробормотала:

— Не беспокойся, мне уже лучше.

— Ну так что, — спросил Джек, — ты завтра придёшь в школу?

На улице быстро темнело, и Джек хотел поскорее вернуться домой, в безопасное место.

— Возможно, если ты будешь об этом говорить, говорить и говорить, — сказала она. — Думаю, там по мне скучают. Да и вообще, птицы меня с ума сводят. Я бы не отказалась от нескольких спокойных часов.

— Значит, увидимся завтра у входных ворот? Ровно в восемь тридцать? — спросил Джек, обращаясь наверх, к кроне дерева. — Начнём всё сначала? Мы квиты? В расчёте? — с надеждой добавил он. — О, и вот ещё: не проделывай свои штучки, пожалуйста, с моей мамой, это нехорошо. И, может быть, завтра оставишь остроконечную шляпу дома?

Но Озорная Ведьма не ответила, потому что уже крепко спала и храпела; её нос был перемазан шоколадной глазурью, а с каблука свисала летучая мышь.

Джек был так взволнован тем, что

а) у него есть лучшая подруга;

б) его лучшая подруга — настоящая ведьма;

в) он не проснётся утром, каркая как ворона,

и поэтому практически не спал, раздумывая о том, в какие великолепные приключения могут пуститься два особенно одарённых ребёнка. Их ничего не ограничивало. Наутро он проснулся очень рано и стал ждать у входных ворот.

В половину девятого Озорная Ведьма не появилась. Джек проверил часы: если они уйдут прямо сейчас, то едва-едва успеют.

— Ну, давай же, Озорная Ведьма, — нетерпеливо прошептал он через минуту.

«Может быть, ведьмы всегда опаздывают? — подумал он, топая ногой. — Может быть, мне надо снова пойти к её дереву?» Джек немного его потрясёт, и она упадёт оттуда, словно грецкий орех. Прошло ещё две минуты. Он решил, что придётся объяснить ей, что правила придумывают не просто так. Он может научить её самым разным вещам; Джек знает самые разные дельные советы. Он снова посмотрел на часы. Где же она?

Джек ждал столько, сколько мог — до самой последней секунды, — но Озорная Ведьма не пришла. Джек побежал в школу бегом. Когда он ворвался в класс, с растрёпанными волосами и галстуком набекрень, первой он увидел… Озорную Ведьму. Она с важным видом сидела за их партой, уткнувшись носом в перевёрнутую вверх ногами книгу.

— А, Джек, — нахмурился профессор Брайт, поливая папоротник, который таинственным образом за одну ночь снова стал зелёным. — Боюсь, в школе Святой Иммакулаты мы очень плохо относимся к опозданиям. — Он снял две золотые звёздочки со строчки Джека в списке класса и прикрепил их рядом с именем Озорной Ведьмы. — Возможно, тебе стоит брать пример с подруги.

Джек, недовольно пыхтя, сел рядом с Озорной Ведьмой.

— Почему ты меня не дождалась?

— А-а-а, — милым тоном сказала она, облизала ладонь и пригладила волосы. — Совсем забыла предупредить: ведьмы никого не ждут.

Он ничего не ответил, ожидая, что она извинится, но больше она ничего не сказала. Джек посмотрел на парту и увидел, что её пенал очень похож на его пенал, который пропал. Собственно, ВСЕ вещи на её месте — калькулятор, ручки, ластик, цветные карандаши, линейка, компас — раньше принадлежали ему. Джек задумался, что бы такого сказать об этом, но Озорная Ведьма его опередила:

— Не грусти, сегодня у нас урок естественных наук, а я в науках сильна.

— Правда? Серьёзно?

Джек приятно удивился. Он просто обожал физику, химию и биологию, не говоря уже о геологии, археологии и астрономии. У него дома было множество научных книг, и он надеялся, что однажды станет знаменитым учёным и откроет что-нибудь очень важное. У него даже была футболка с надписью «Наука важна!». Может быть, это станет их общей чертой и они станут научным супердуэтом — ведьма и мальчик.

— О, да, — сказала Озорная Ведьма, кидая в Ньютона скомканной бумажкой. — Ведьмы просто замечательны в науках. Просто подожди — и увидишь.

Профессор Бансен был знаменитым на весь мир лепидоптерологом, специалистом по бабочкам, и автором учебника-бестселлера «Ум бабочки». В школе Святой Иммакулаты он вёл естественные науки. Он был очень серьёзным, и в школе ходили слухи, что он никогда в жизни не улыбался. Джек поклонялся ему, словно богу.

— Сегодня, дети, мы начнём с обсуждения погодных систем. Кто может мне что-нибудь о них рассказать?

Ответом ему стал лес рук, в котором, конечно, была и рука Джека. Он поднял её высоко-высоко. С чего он начнёт? С тропических лесов или с Арктики? С магнитного поля Луны или просто с ураганов?

Профессор Бансен нахмурился и показал на Озорную Ведьму:

— Пусть отвечает новенькая.

Озорная Ведьма закашлялась; её кашель звучал подозрительно похоже на слово «обдурильня», и Джек строго посмотрел на неё.

— Это очень простой вопрос. — Она вздохнула и закинула ноги на парту. — Погодой занимается Белощёкий Шептун, медведь, который живёт на Луне.

Весь класс расхохотался. Но Джек знал, что это не шутка. Озорная Ведьма говорила серьёзно, и от неловкости у него засосало под ложечкой.

— Очень забавно, мисс… э-э-э… — профессор Бансен заглянул в журнал, — мисс Ведьма. Кто-нибудь может дать более верный ответ?

Озорная Ведьма вскочила на ноги и показала грязным пальцем на учителя:

— А теперь вы меня послушайте. Белощёкий Шептун вызывает все бури и засухи, а особенно хорошо ему удаются туманы. За дымки ему даже премии давали.

У неё начался настоящий приступ кашля: «ОБДУРИЛЬНЯ-ОБДУРИЛЬНЯ-ОБДУРИЛЬНЯ!»

Профессор Бансен недовольно цыкнул и повернулся к одному из близнецов Уилсонов.

В этот момент Озорная Ведьма заметила старинные шкафчики с экспонатами, висящие на стене.

— Ну, это всё объясняет, — сказала она, показав пальцем на коллекцию бабочек. — Такие мерзкие безделушки прямо у нас под носом. Вот почему Обдурильня не работает, — пробормотала она. — Этот человек — тёмный колдун.