— Алиса!

— Я родилась двенадцатого, да? — прошептала я, глядя прямо на бабушку. — Ты должна знать, мама говорила — ты была повитухой. Вы это скрывали. С мамой. Все темные рождаются тринадцатого. Кроме меня.

Бабушка поджала губы. Впервые за много дней она не выглядела как роковая кокетка девяноста лет. Скорее как женщина, которая находилась в розыске в нескольких странах.

Я вдруг поняла, что пол под моими ногами гудит.

Начинается.

Проклятый! Я засмеялась.

Так легко и очевидно!

А ведь Сеймур мне говорил! С самого начала!

— Мама? — повернулся отец к бабушке.

— Да пять минут до полуночи оставалось! Часы были сломаны. Какое это вообще имеет значение?

Я качнула головой.

Большое.

— Я родилась двенадцатого. И… — Я задумчиво посмотрела на свою руку. Кольцо Сеймура. Почему не сработало? — Это все не так. Мы ошибались. Мы все, ошибались.

- Что значит…

- Я должна стать чьей-то женой не по ритуалу, а по сути, — пробормотала я. — Это…

Как я не подумала раньше?

Моргана писала это пророчество больше восьмисот лет назад. В то время брачные ритуалы не были так уж распространены. Вернее, все они строились на одном.

На близости. Духовной. Телесной.

Не по ритуалу, а по сути.

Вот, что значило ее “стать женой”.

Совсем не истинность. И не свадьбу, которую задумал отец.

Я должна была стать чьей-то. По-настоящему.

Жалко, времени уже не осталось. Совсем. Даже на это. Я бросила взгляд в угол подвала — там висели часы, которые всегда показывали время с погрешностью три часа и сорок три минуты.

Если им верить, то до полуночи осталось — около пяти минут.

В самом деле смешно.

Я не думала, что умру именно так.

— Мы не успеем, — пробормотала я. — Пророчество Морганы сбудется. Это ровно то, чего она хотела. Одна жизнь будет стоит тысячи. Выгодная сделка.

— Алиса. — Сеймур взял меня за руку. — Что с тобой? Посмотри на меня. Я со всем разберусь, обещаю. Я тебе обещаю, что я найду этот предмет или сравняю здесь все с землей.

Я засмеялась, вырывая у него руку.

— Сеймур, ты не понял? Я — проклятый предмет. Моя душа — проклята. Ты меня должен уничтожить!

Ведь все на это указывало. В конце концов, Сеймур сразу сказал, что именно я — средоточие подземной магии, именно я была проклята раньше, чем родилась.

Моя душа, душа Морганы, вот, во что вцепилась дурацкая подземная магия, которую впустил в этот мир сумасшедший Людвиг.

— Давай! У нас осталось слишком мало времени. Ты должен меня убить, это твой долг!

Да будь я проклят, если хотя бы волосу дам упасть с ее головы.

— Фиар, — уронил я. — Что ты увидела? Рассказывай. С начала.

По ее щекам катились слезы. Все, что мне хотелось сделать, — успокоить ее. Любой ценой.

— Иди сюда, — потянулся я к ней.

Да, спустя примерно минуту она меня оттолкнет и попросит убрать от нее руки. Но она, по крайней мере, перестанет выглядеть такой раздавленной.

Злость на меня всегда придает Алисе Фиар сил.

Это я уже понял.

Может, поэтому мы и оказались истинными?.. Она обожает на меня злиться. Чем не причина?

— Рассказывай, — приказал я, прижимая ее к себе. Она дрожала у меня в руках, как птичка.

Желание порвать голыми руками того, кто ее обидел, стало совсем уж неконтролируемым.

Кто бы мог подумать, что иметь истинную — ощущается именно так.

Хотя, возможно, дело в том, что это была Алиса?

Сейчас мне казалось, что я всегда ее любил. С того самого первого дня, когда увидел, как она, восхитительно темная, перешагивает порог академии.

“Эй, ведьма, подними юбку!” — крикнул тогда Рассел, и у меня даже получилось рассмеяться.

От облегчения. Потому что на долю секунды мне показалось, что я смогу справиться с обрушившимся на меня восхищением.

Я не мог позволить себе интрижку с темной. Тем более, что, глядя на нее, отлично понимал: одной интрижкой дело не ограничится. Мне хотелось постоянно быть рядом. Всегда ее видеть. Никогда не отпускать. Даже мой дракон внутри как будто срывался с цепи каждый раз, когда я ее замечал. Обычно мы с ним жили в гармонии.

Появление Алисы внесло в мою жизнь полный разлад. Впрочем, чего еще ждать от темной ведьмы?

Одна из них бросила моего отца прямо у свадебного алтаря и сбежала с его лучшим другом. Тоже темным, надо заметить! Не говоря уже о том, что они умыкнули из казны Великую королевскую звезду — драгоценный бриллиант, передававшийся в нашей семье из поколения в поколение.

Над отцом, которому невеста и лучший друг наставили рога, тогда потешался весь двор. И не только двор! Придворный магистр по секрету рассказывал, что даже менестрели тогда пели про это баллады — пользовались огромным успехом.

“Вот дурак наш король, — шептались на каждом углу. — Чего еще ждать от темных?”

Не знаю, чего стоило отцу не казнить тогда всех остряков. Все-таки он был весьма гуманным королем.

Как бы то ни было — я уж точно не собирался повторять его ошибок. К тому моменту, как я поступил в академию — инкогнито, как и положено наследному принцу, — я уже успел вдоволь наобщаться с темными и понять: не стоит ждать от них ничего хорошего. У них начисто отсутствовали принципы, а мораль они считали таким забавным словом из шести букв.

Но Алиса…

В какой-то момент мне показалось, что она меня приворожила. Это стало очевидно тогда, когда она облила меня кофе в столовой — я терпеть не мог грязную одежду со времен года жизни на военной заставе, где вообще не мог позволить себе чистое, как и остальные солдаты, — а я был чертовски рад тому, что у меня появился повод перекинуться с ней парой слов.

Поняв это, я разозлился на себя.

“Я тебе в первый и в последний раз говорю, Фиар: хватит. Прекрати делать то, что ты делаешь!” — рявкнул я, едва сдерживая желание наброситься на нее и…

Потом, во время каникул, я говорил с придворным магистром: он подтвердил, что привороты на меня не действуют. И темные чары. И большая часть колдовства. Темное — не действует вовсе.

Я наследный принц. Как и мой отец, я неуязвим для магии, которая может мне навредить, сама земля здесь защищает нас, ее хранителей.

Я заводил интрижку за интрижкой. Я учился, как проклятый. Одно время вся моя жизнь состояла из вечеринок.

И все равно я никак не мог выбросить Алису из головы. Однажды я ударил адепта, который посмел говорить о ней плохо.

На втором курсе я начал за ней следить. Она вела себя именно так, как я ожидал от темной. Подбрасывала ядовитых пауков за шиворот однокурсницам, один раз отравила кофе в кружке преподавателя по истории магических искусств — да чем она только ни занималась!

Да она даже саранчу натравила на мужское общежитие!

“Не на общежитие, а на Рассела, — поправила меня Алиса. — Так ему и надо! Вот ты знал, что он обещал Мелани Уилкинс на ней жениться и затащил в номер отеля?”

“И?” — спросил я.

Это был один из вечеров, где мы пытались построить между нами хоть какую-то связь, чтобы моя магия перетекла к Алисе.

Она их ненавидела. Я наслаждался каждой минутой рядом — той, когда она не пытается от меня избавиться.

“И бросил ее! Знаешь, Сеймур, саранча — это меньшее, что он заслужил! Он обманул ее!”

Потом выяснилось, что все остальные пакости Алиса тоже устраивала не просто так. И каждый раз — оставалась незаметной.

“Меньше знают — реже пытаются насадить на вилы”, — это был девиз ее рода, который я поначалу не понял.

А потом понял.

Но это случилось совсем недавно, когда мы начали узнавать друг друга хоть немного. Мне было намного проще считать ее такой, какой я всегда считал темных: не видящей никого кроме себя, жестокой, эгоистичной и подлой. Но Алиса была совсем не такой. Она была чистой. Непосредственной, как ребенок. Доброй. И очень, очень одинокой. Чем ближе я ее узнавал — тем сильнее мне хотелось ее защитить. Тем сильнее хотелось вернуться в прошлое и забрать обратно каждое грубое слово, которое я ей сказал. Тогда, когда не видел ее саму за ее типом магии. Разве это вообще важно? Сейчас я был уверен, что нет.