Я — не я, а Моргана, — шла к хижине из леса, по щиколотку утопая в высокой щекотной траве. Светило солнце, вокруг было тепло и тихо. В руках я держала посох. Посох?!

— Не вижу причин не пользоваться посохом, если я могу им пользоваться, — проговорила Моргана. — Так я выгляжу солиднее.

Когда она подошла к хижине, я почувствовала, как радостно бьется в груди сердце.

— Если ты собирался от меня спрятаться — то стоило сделать это получше. Я слышу твое дыхание, — сказала Моргана. — Ваше дыхание.

Пока она говорила, перед ее глазами пронеслась примерно сотня картинок, я не успела рассмотреть и десятой доли. Кажется, картинки были связаны с крестьянами, а еще — кое-где я увидела светловолосую девушку в роскошном платье — Эйприл? Скорее всего, лицо было таким же, только по-взрослому вытянулось.

Выходит, с того дня, когда Моргана покинула дом отца, прошло несколько лет.

Или это видение из будущего? Я уже совсем ничего не понимала.

Вдруг перед глазами возникла картинка: река и растущий на берегу зверобой.

— Тебе придется сходить за реку, — сказала Моргана. — Зачем ты прячешься?

— Я не прячусь, — раздался низкий мужской голос. — Здесь прохладно. Или ты бы предпочла, чтобы я зашел к тебе в дом без спроса, ведьма?

Моргана резко обернулась и встретилась взглядами с высоким мужчиной в домотканой одежде. Он стоял под деревьями на лесной опушке был… хм, огромным. Кажется, про такого говорили “косая сажень в плечах”. Тяжелый взгляд, квадратный подбородок и выражение лица такое, что становилось ясно: если нужно будет, этот даже плуг сможет превратить в оружие.

На руках у него была маленькая девочка, грудь которой была залита кровью. Девочка едва дышала.

Моргана стремительно подлетела ближе, расталкивая траву посохом.

— Лазала по деревьям и напоролась на сук, — уронил мужчина. — Ты ее вылечишь, ведьма?

— Думаешь, я должна?

Моргана спросила это из чистой вредности, потому что уже положила руку на плечо девочки и… это что, диагностические чары? Да. Только Моргана умудрялась сплетать темную магию и драконью — я до сих пор даже подумать не могла, что такое возможно. Она закрыла глаза, изучая внутренним взглядом состояние девочки.

— Если вылечишь — буду твоим слугой. Проси что хочешь, — хрипло сказал он. — Если ты ее спасешь.

Моргана вскинула взгляд и прищурилась.

— Это твоя дочь?

— Племянница, — проговорил мужчина, пристально глядя на Моргану. Выражение его лица было отчаянным и одновременно каким-то завороженным.

Он на мгновение сжал крохотную девочку сильнее.

Улыбнувшись, Моргана кивнула. Ответ она, конечно, знала еще до того, как задала вопрос.

Время как будто ускорилось — так иногда бывает во сне. Я видела, как Моргана приказала мужчине отнести в дом девочку и положить на единственную в хижине кровать — заходя внутрь, ему пришлось согнуть голову.

Потом Моргана отправила его за зверобоем и принялась сращивать раны малышки, положив ладонь ей на грудь. Она использовала свою драконью магию — вот и весь секрет. Вот, почему она могла лечить.

Хотя… темную магию она тоже использовала. Открыв рот, я наблюдала за тем, как Моргана темным даром буквально выжигает из мозга девочки какую-то странную опухоль — она и стала причиной падения с дерева, у малышки помутилось перед глазами.

Как… неужели такое возможно?! Я читала о таких опухолях в справочнике, но…

Неужели темной магией в самом можно лечить?!

Картинка сменилась.

Я видела, как высокий мужчина вернулся со зверобоем, как Моргана отправила его в деревню. Как девочка ночью открыла глаза. Как мужчина вернулся на следующий день. И на следующий. И на следующий после него. И потом, когда малышка, абсолютно здоровая, убежала в его сопровождении к родителям. Каждый раз мужчина приносил Моргане что-то: еду, цветы, деревянные игрушки. Чинил покосившийся частокол и крышу.

— Ты зачастил сюда, — сказала Моргана, в очередной раз увидев мужчину на пороге. В руках он держал васильки и, кажется, приличный такой кусок вяленого мяса. Сердце у нее радостно колотилось, но говорила она спокойно. — Разве твои соседи тебя не осудят? Ходить к ведьме слишком часто — дурной знак. Они подумают, что я тебя приворожила.

— Мне все равно, что они подумают, — выдохнул он и шагнул вперед, глядя на Моргану совершенно диким взглядом. Он наклонился, чтобы ее поцеловать, зарывшись пальцами в длинные волосы. Моргана позволила.

Я видела, как они занимаются любовью. Как Моргана спустя месяц понимает, что у нее под сердцем теперь живет малыш. Как она совершенно и бессовестно счастлива. Как иногда скучает по Эйприл, но никогда — по старой жизни, где матрасы были набиты пухом, а стены — покрыты золотом.

Как мужчина строгает колыбельку.

Как Моргана лечит деревенских, которые теперь приходят к ней чуть ли не каждый день: кто с ерундой вроде заноз, кто с по-настоящему тяжелыми недугами. Как приносят ей мед и молоко в благодарность за лечение — и почти не боятся.

Как деревенский мужчина смотрит на Моргану: не отрываясь, нежно и ласково. Как касается ее живота. И его даже не пугает то, что из Морганы иногда буквально льется чернота и она не против время от времени пошутить над деревенскими совсем по-темному. Как называет ее “моя ведьма”.

Я видела, как Моргана покупает на ярмарке толстую книгу с пустыми страницами и выводит на первой странице: “Исключительно точные и однозначно полезные предсказания для рода Фиар”.

— Что это? — спрашивает ее возлюбленный, наклоняясь к столу. Он новый, еще пахнет деревом: его сделал мужчина специально для Морганы, когда она попросила.

— Мое наследие.

— Фи-ар, — по слогам читает он и хмурится. — Что это?

— Это я. Это будет мой род. Наш род. Новый род. Темный.

Моргана улыбается, легко и ясно. Картинки перед ее глазами совсем не радужные, ей страшно от того, что она видит. Но она старательно выводит на первой странице: “Лови свой шанс, даже если тебе девяносто”.

В этот момент перед ее глазами — моя бабушка. Эта картинка наполнена радостью — одна из немногих.

Выходит, пророчество предназначалось бабушке?

Кажется, я начала понимать, почему предсказания в книге такие путаные: Моргана не видела ничего более четкого и конкретного, но пыталась записать хотя бы то, что успевала понять. Она считала, что это важно.

— Ты согласен стать вместе со мной основателем темного рода? — спрашивает Моргана, запрокинув голову и поглаживая свой живот.

— Я согласен пойти с тобой хоть в огонь, ведьма.

Он ее целует. Моргану затапливает безграничное счастье пополам с ужасным предчувствием.

Картинка меняется.

А потом…

— Не ждала меня?

Дракон стоит на пороге хижины. Высокий, надменный, одетый в зеленый переливающийся камзол, похожий на крылья навозного жука.

У Морганы все внутри переворачивается от страха, от самого дурного в мире предчувствия, она кладет ладонь на живот.

— Людвиг? Как ты здесь оказался?

— Если ты не хотела, чтобы я тебя нашел, — поморщившись, говорит он, — то не стоило селиться на моей земле.

— Я поселилась в том месте, где считала нужным. И не собираюсь просить у тебя разрешения.

— Ошибаешься, дорогая, — фыркает Людвиг и закатывает рукав. — Ты была обещана мне. И ты моя истинная.

— Скорее в аду станет холодно, — рявкает Моргана. — Чем я стану твоей хоть кем-нибудь.

— Я не спрашивал.

— Мне плевать. — Ладонь Морганы, лежащая поверх живота, сжимается в кулак. - Я твоей никогда не буду. Я уже чужая жена, не по ритуалу, а по сути. Вон.

— Ты отказываешь мне? — недоверчивым брезгливым тоном спрашивает дракон. — Ты, темная девка, отказываешь — мне?! Ради какого-то… Какого-то селянина?!

— Это ты меня называешь темной? Ты — меня?! Послушай сюда, лорд… Хотя какой ты лорд? Ты, чудовище! Что ты делаешь с теми, кто попадает к тебе в застенки? Думаешь, я не знаю? Хочешь выторговать себе могущество? Власть? Бессмертие? Я тебе сразу скажу — не выйдет! — Моргана коротко хохотнула. — Все твои усилия — пойдут прахом. Вся пролитая тобой кровь…