Сеймур.

— Доброй ночи, Алиса, — невозмутимо пожелал он, стягивая рубашку и брюки.

Восхити… Возмутительно!

— Ты издеваешься?! — прошипела я.

— Что? — обернулся Сеймур, отбрасывая волосы с лица. — Предлагаешь мне спать в одежде?

Я бросила в него подушкой.

— Предлагаю тебе спать не здесь!

— Мы женаты, где мне еще спать?! Кстати, кем ты хотела стать, когда вырастешь?

Застнав, я уткнулась носом в подушку, а Сеймур вытянулся на своем роскошном ложе. Нетопыренок кружил над нами неслышной тенью.

Я перебирала в уме сотни способов, которыми хотела бы убить Сеймура, и незаметно для себя уснула.

***

Разбудил меня раздраженный рык отца.

— Деятель! — прозвучало так громко, что стены особняка содрогнулись от подвала до чердака. — Деятель, где ты? У тебя есть минуты три, чтобы я передумал отрывать тебе голову!

Резко сев на кровати, я нахмурилась.

Что случилось?

— Деятель! — снова прозвучал магически усиленный голос откуда-то снизу. — Две минуты!

Ох, отец, видимо, Сеймура потерял.

Сам Сеймур удивленным не выглядел. Откинув одеяло, он встал со своего роскошного ложа. Я ненавидела его немного сильнее, когда вспоминала, как легко он его наколдовал несколько дней назад.

— Поспи, еще рано, — сказал он, оборачиваясь.

— И пропустить, как мой отец будет отрывать тебе голову? Нет уж! Отвернись!

Вздохнув, Сеймур послушался и тут же попытался подсмотреть, повернув голову.

— Сеймур!

— Ладно!

Я поседею до того момента, как наконец смогу от него избавиться. Зато пшеничный цвет моих волос наконец перестанет быть проблемой. Стану почти порядочной темной. Если доживу.

— ДЕЯТЕЛЬ! — снова рявкнул отец.

Не припомню его таким злым с тех пор, как… да вообще не припомню! Я выглянула за окно: по траве привычно скакали солнечные зайчики, отбрасываемые куском горного хрусталя, который вращался вместе в флюгером на крыше.

Азраил мирно спал на клумбе. За воротами тянулись тыквенные поля. Фоново в подвале выл Чак.

— Алиса! — позвал Сеймур, надев любимую кожаную куртку. — Иди сюда.

Он раскинул руки в стороны.

Я прищурилась.

— А ты что… ты что делать собираешься?

— А ты как думаешь? — огрызнулся он. — Собираюсь тебя обнять.

— Сеймур. То, что назвала тебе свой любимый цвет, еще не значит, что…

Он подошел ближе и сгреб меня в охапку.

— Я не могу по-другому тебя уберечь от всего! — рявкает он. — “Купол защиты”, который я на тебя поставил, слабее оттого, что мы далеко! Тебе сегодня ночью уже снились кошмары — хочешь, чтобы утром тебя опять попытались поджарить элементали? Ты что, не видишь, что все становится только хуже?!

Кошмары? Почему я ничего о них не помнила? Сеймур опять меня успокаивал? Трижды проклятая задница пикси! “Как будто тебе не плевать!” — хотела выпалить я, но вовремя прикусила язык.

Конечно, ему не плевать. Сеймур почему-то считал своим долгом разобраться с тем, что происходит в нашем поместье. Уберечь от того, что может отсюда вырваться, невинных людей.

Он же сказал мне, что он готов с землей здесь все сравнять, если у него не будет другого выбора.

Кроме того — он не может бросить меня. Потому что я его истинная.

До того момента, как мы разорвем связь или я погибну, Сеймур будет испытывать ко мне чувства, схожие с теми, которые пес испытывает к любимой игрушке: кажется, это как-то связано с драконьей ипостасью. Но уж точно не связано с его отношением ко мне: точно так же он бы хотел иметь поблизости любую другую девушку, на плече у которой появилась бы его метка.

Меня это всегда забавляло в драконах: кичатся тем, насколько они выше всех остальных, а сами бросаются, как гоблины на золото, на любую отмеченную особым узором на коже девушку.

Что за глупая шутка мироздания.

Руки Сеймура обхватывали меня за пояс, его подбородок щекотал волосы на моей макушке. От него пахло огнем и кожей. И, совсем немного, пылью — после вечера, проведенного в подвале.

— Я думаю, ты уже можешь меня отпустить, — проговорила я, отстраняясь. — Надеюсь, этого хватит.

Потому что — я отлично понимала его мотивы! Но всего этого — уже становилось слишком много. Еще немного — и я начну понимать, почему при виде Сеймура все адептки так страстно желают выпрыгнуть из юбок. Не хватало только стать одной из них.

— Не терпится от меня избавиться, Фиар? — шутливо поднял брови Сеймур, но его глаза оставались серьезными.

— Ты отлично знаешь, что — да. Идем.

Спустившись вниз, я заглянула в гостиную.

Атмосферу чинного утреннего чаепития слегка разбавлял озлобленный отец, который носился туда-сюда вдоль стола, не выпуская из рук заряженную Красавицу. При нем была соломенная шляпа, кожаный плащ был слегка запылен — значит, отец уже успел побывать в полях.

Остальные хранили молчание, плечи бабушки тряслись. Лицо она прятала в чашке с кофе. Призраки тоже молчали. Но молчали очевидно любопытно, сбившись в кучу.

— О! Вот он где! — рявкнул отец, оборачиваясь к нам. — Деятель! Ты мне ничего не хочешь объяснить?

Обернувшись к Сеймуру, я успела увидеть, что он едва сдерживает улыбку.

Так.

Что я пропустила?

— О чем, Алистер?

— Для тебя лорд Фиар!

— Прошу прощения, — закашлялся Сеймур. — Лорд Фиар.

— А я все еще Мили для тебя, дорогой! — влезла бабушка, которая была облачена в очередное обтягивающее платье. — Оладушек хочешь? Я сама пекла!

Второй день подряд? Бабушка? Что-то пекла?

Хм… А может, этот Сеймур в хозяйстве не так уж бесполезен, если благодаря ему бабушка начала готовить что-то кроме зелий…

— Спасибо, ле…

— Не отвлекайся, деятель! — рявкнул отец, подлетая к Сеймуру и тыча ему в грудь стволом Красавицы. — Я тебя что вчера попросил сделать?

— Организовать уборку кусачих тыкв, пока до них не добраться экзорцист. Кстати, где он? Вы же в курсе, что за убийство королевского экзорциста…

— Не отвлекайся! — рявкнул отец. — Именно это! А ты что сделал?

— Убрал тыквы! Все, как вы просили. Я все-таки зять.

— Ху… — Отец откашлялся и бросил взгляд на бабушку через плечо. — Хуже не придумаешь! Ты привлек к этому крестьян! — рявкнул отец. — Ты их пустил! На мою территорию! На мое поле! Деревенских! К кусачим тыквам!

Что?

Сеймур пустил деревенских к кусачим тыквам?!

Ронни, сидящий за столом, закашлялся, и я — тоже. Кусачие тыквы были исключительно опасными и вредными существами. Именно это делало их такими ценными. Чаще всего у отца по контрабандным каналам их покупали для защиты, для организации несчастных случаев или просто в качестве питомцев — находились оригиналы. Поодиночке они были не так уж смертоносны, а вот кучей, когда собирались штук по двести-триста… Тут уже могли начаться проблемы. Даже мама один из государственных переворотов на другом конце континента совершила с помощью отцовских кусачих тыкв.

Отец ими потом страшно гордился.

Как бы то ни было, выращивать кусачие тыквы было крайне опасным мероприятием. Так что, при всей любви отца к тому, чтобы навредить ближнему своему, и речи не шло о том, чтобы подпускать к ним крестьян.

Хватит с них переступней, оживающих пугал и Азраила, которому иногда отец разрешает погулять за воротами.

И бабушки.

И Мары.

Не говоря уже о том, что незаконное выращивание кусачих тыкв мы вообще-то изо всех сил скрываем!

— Я им заплатил, если вы об этом, — невозмутимо откликнулся Сеймур.

Я вздернула брови. А что, остался кто-то, кому можно было платить? Или кто-то, у кого руки после произошедшего были прикреплены к телу?

— Деятель…

— И зачаровал тыквы так, чтобы они выглядели обычными. Во время уборки.

Отец осекся.

— Ты — что сделал?

— Вообще-то кусачие тыквы очаровательные, — невозмутимо продолжил Сеймур. — Вы знали, что они любят, когда их гладят рядом с плодоножкой?