Мы с Сеймуром сидели в подвале. Где-то снаружи темнели теплые весенние сумерки, здесь было прохладно и тихо — не считая Чака. И нетопыренка, который громко хрустел чем-то, что поймал в углу (“Растет”, — умилился при виде этого Сеймур.)

Я чувствовала магию Сеймура, когда мы соприкасались ладонями. Я даже могла увидеть искры, выглядело это странно: золотистые на коже Сеймура, соприкасаясь со мной, они чернели, превращаясь из драконьей магии в темную.

У нас почти получилось провести сеанс спиритизма — судя по тому, что сюда слетелись все призраки из дома, возглавляемые дедушкой Гидеоном, который, только влетев в подвал, возмутился: “А чем это вы здесь занимаетесь, бесстыдники! Сокровища мои ищете? Не найдете, так и знайте! Они мои!”

Дедушка Гидеон был уверен, что отлично спрятал в подвале этого дома накопленные за время совсем не праведной жизни сокровища.

Отец с ним соглашался и даже иногда сетовал, что не может их найти, хотя давно уже загнал весь сундук с золотом и драгоценными камнями по неплохой цене на черном рынке. (“Гидеон мертвый! — ворчал он. — На кой ему сдались сапфиры? А мы живые, нам нужнее. Не говоря уже о том, что мы наследники. Ой, дочка, что ты на меня так смотришь? Еще совесть у меня поищи!”)

И все-таки призракам было некомфортно в подвале — так что вскоре мы остались вдвоем.

Ничего не выходило. Моргана не откликалась.

Вообще.

— Алиса…

— У нас получится, — перебила я и, подумав, выпалила: — Я не смогла свернуть курице шею на традиционном ритуале посвящения, когда мне было тринадцать. Знала, что жертва необходима — и все равно не смогла.

— Алиса…

— Теперь ты мне что-нибудь расскажи.

Сеймур нахмурился.

— Когда мне было тринадцать, я сбежал из дома, потому что не хотел быть тем, кем отец хотел меня видеть. Хотел выбрать сам.

Я замерла.

— Что?

Он тряхнул головой.

— Сейчас это неважно. Алиса. Тебе нужно отдохнуть.

— Нет! Ты разве не понимаешь, насколько это важно? Сейчас, когда у нас только-только начало получаться, мы не можем все бросить!

— У нас есть еще один день.

Я раздраженно поморщилась.

— Дай руку.

Вздохнув, Сеймур послушался. Что ж, он мне нравился намного больше, когда переставал со мной спорить.

И — в самом деле сбежал? Чего он там не хотел, интересно? Быть наследником самого могущественного и богатого рода в королевстве? По оговоркам и многозначительному молчанию я уже давно догадалась, кто такой Сеймур и почему он прячет себя под чужой фамилией.

Ничего хорошего мне это не сулило.

Между нами лежала спиритическая доска и обложка от сгоревшей тетради. Я буквально могла почувствовать, как под моей кожей пузырится и колется чужая магия. Я могла видеть дорогу мертвых, я могла позвать, но — не получала ответа.

Ничего не выходило. Я не могла до нее докричаться.

“У-у-ук!” — сочувственно произнес Чак и завозился, устраиваясь поудобнее.

Я вздохнула, вырывая свои ладони из рук Сеймура.

Что же делать? Это была единственная надежда!

Запасного плана не было. Его просто не существовало!

“Ждет ее смерть, а вас всех — горе, тьма и забвение”.

Я уже согласна была выйти замуж за Ронни. Да хоть бы и за Сеймура — во второй раз!

Лишь бы спасти свою семью, потому что уже давно стало ясно: это не шутки, мы все в самом деле были в опасности.

Но, судя по всему, вряд ли это сработает. То ли в пророчество вкралась ошибка, то ли…

— Алиса, — позвал Сеймур. — Надеюсь, ты не плачешь, потому что плакать при Чаке — бесчеловечно даже по меркам темных.

“У-у-ук?”

— Нечего отбирать у него работу. Алиса…

Я подняла на него взгляд и смахнула с глаз влагу.

— Сеймур…

— Я все решу. Я тебе обещаю.

— Сеймур, ты гений!

Он поднял вверх брови и посмотрел на меня как на тяжелобольную. И одновременно — с едва сдерживаемым самодовольством.

— Рад, что ты наконец заметила.

Я моргнула.

— И не мечтай. Чак! Как же я раньше не подумала!

Вскочив, я подбежала к упырю, едва не наступив в медвежий капкан — один из многих, расставленных в доме в самых неподходящих местах: отец заботился о развлечениях для гостей, которые завтра прибудут.

— Чак! — обрадовалась я, остановившись напротив груды тряпья, слизи и мусора, которую представлял собой упырь.

— У?

Груда зашевелилась, явно пытаясь отползти подальше от меня, — но не тут-то было.

— Фиар, что ты собралась делать? Как гений, я говорю тебе: магии внутри Чака примерно как в твоем женихе!

— Чуть больше, — прищурившись, проговорила я и дернулась. Сколько можно нападать на Ронни? — Неважно! Магии — нет, а воспоминания — есть. И связь с Морганой — есть. Он и есть связь!

Я уставилась на Сеймура, ожидая, что он поймет.

— Уеха, — издал необычный и слишком членораздельный для него звук Чак и попытался отползти еще дальше. Слава проклятому, отползать ему было некуда.

Я смотрела на Сеймура, не отрываясь.

Наконец на его лице появилось понимание.

— Что нужно делать?

— Неси сюда спиритическую доску. Чак… Я знаю, ты не любишь фамильярностей, но придется потерпеть. Я должна до тебя дотронуться.

Я посмотрела туда, где, мне казалось, у Чака должно располагаться лицо. Ну, по крайней мере с той стороны груды покрытого слизью хлама обычно доносились звуки.

Подняв взгляд, я поймала на себе непонятный и какой-то странно завороженный взгляд Сеймура.

На что он уставился?

— Руку, — скомандовала я Сеймуру, вторую ладонь положив на Чака. Туда, где слизи было поменьше.

— Ук?

— Да, я тоже удивлена, что вынуждена этим заниматься, — проворчала я, пытаясь сосредоточиться. — Сеймур, дотронься до Чака. Нужен круг.

Когда он меня послушался, я поняла — наконец-то все получается.

Ощущение от работающего ритуала спиритизма ни с чем не спутаешь. Холодок, бегущий по коже, мурашки, покалывание, ощущение, как будто бы кто-то дышит в затылок, сквозняки. Дальше сценарии могли быть самыми разными. Иногда приходилось использовать доску, иногда — ориентироваться на стук, иногда душа материализовалась прямо в круге и удавалось поболтать с глазу на глаз. Я надеялась на третий вариант.

Дорога мертвых, которую я наконец снова могла увидеть внутренним зрением, стелилась под ноги.

Но что-то было не так.

Открыв глаза, я уставилась на Сеймура.

И на что-то белое, бестелесное, призрачное, что возникло в круге перед нами — прямо над доской.

Но почему-то оно тянулось к моей груди — как дым. Хотя нет. Оно тянулось — из моей груди. Как дым тянется от огня.

— Алиса, — предостерегающе начал Сеймур. — Так и должно быть?

Нет. Определенно, нет.

Как завороженная, я потянулась к дыму и дотронулась до него кончиками пальцев.

Ощущение было таким, как будто меня ударило боевым. Все тело прошибло болью — а потом навалилась темнота.

— Алиса! — воскликнул Сеймур.

Но я его уже не видела перед собой. Я видела... что это?!

***

“Моргана! Моргана, Моргана, поиграй со мной!” — от громкого детского голоса заложило уши.

“Моргана!”

Где я?

“МОРГАНА-А-А-А!”

Проклятый, да кто же так кричит!

Открыв глаза, я увидела рядом симпатичную белокурую девочку. На вид ей было лет пять или шесть.

“ПОИГРАЙ СО МНОЙ!” — заорала она мне в ухо, как только мы встретились взглядами.

Сама я лежала в кровати. С балдахином. А комната вокруг была украшена лепниной и позолотой. Огромная комната!

Что происходит?

“А попозже нельзя это сделать?” — сонно ответила я и попыталась перевернуться на другой бок.

Я? Нет, не я. Я бы такого не сказала. Я находилась в теле лежащей на кровати девушки, но им не управляла, была как будто зрителем.

Что. Происходит?! Последнее, что я помню — спиритизм. Будь я проклята, если спиритизм работает именно так!

“Там во дворе ПОНИ!” — закричала девочка и принялась меня тормошить.

Я бы ее убила.