— Ну и правильно, — вроде бы от души произнесла моя соседка. — Так ты нас быстрее запутаешь.

— Рада, что ты все поняла верно, — с видимым облегчением выдохнула Регина, которой, похоже, поступок ее напарника снова не сильно понравился. — Ладно, ешьте быстрее, а то скоро время завтрака закончится.

Напрасно она приняла слова Инны за чистую монету. Да, к голосу было не подкопаться, но я успел заметить, как недобро сузились ее глаза. Мне уже был знаком этот взгляд, он означал две вещи. Первое — моя напарница очень зла. Второе — случившееся она точно не забудет.

И, надо заметить, меня случившееся очень порадовало. Нет, не то, что Регина не дала нам получить кое-какую информацию, ту, которая, возможно, усилила бы стартовые возможности для работы с новым гостем, это-то как раз было скверно. Меня более чем устраивало то, что из сознания Инны потихоньку начали улетучиваться идеи вроде «мы хоть и конкуренты, но все же вместе» или «чужих меж нами нет, ну, разве что Нателла». Не скажу, что она была подвержена им так же, как, например, идеалистка Женя, но все же что-то такое нет-нет да и проскакивало.

А теперь вон сидит, сопит и, уплетая омлет с ветчиной, недобро поглядывает на Регину.

— Кстати, я тут вчера договор открыла, — решила сменить тему Эмма. — Так нам, между прочим, недоплатили, выходит. Там русскими буквами написано — пять тысяч рублей аванса плюс пятнадцать зарплаты, расчетные дни пятого и двадцать пятого числа каждого месяца. Ну, по датам, конечно, придраться не к чему, потому что я вообще не представляю, какое сегодня число, какого месяца и от чего. В смысле — от Рождества, от смерти или вообще от заключения договора. Но пятьдесят монет явно не пять тысяч рублей.

А ведь да. Я как-то даже и не задумался на эту тему.

— Если бы тебе такими монетами вчера пять тысяч рублей выдали, то как бы ты их в номер поперла? — резонно заметил Ромка. — Это же вот такой мешок на много килограмм.

— А это мое дело, как, что и куда я попру, — не согласилась с ним Эмма. — В договоре стоит печать и подпись, фиксирующая сумму, которую мне должны выдать за работу. Я ее не получила.

— По сути она права, — ставя тарелку с едой перед Данилой, сообщила всем Алена. — Но это по сути.

— А по факту? — уточнил Рыжий, который, естественно, не мог не подколоть свою нелюбимую напарницу.

— Сколько дали, столько и дали. Я ничего выяснять не пойду, — неожиданно мирно ответила ему девушка. — Не с моим характером такие вещи разбирать с руководством. Слово за слово, разорусь и опять в прачечную попаду. А хочется, наоборот, на этаж. Так что хрен с ними, с деньгами. Тем более что все равно тратить их не на что.

— А лавка?

— Вы правда верите, что там будет все-все-все, что каждый из вас хочет? — усмехнулась Алена. — Не в этом отеле. Нас опять очень красиво обведут вокруг пальца, так, что даже придраться будет не к чему. Вот увидите.

Тут я с ней был согласен. Не знаю как, но и именно так все и случится. Может, там все товары будут в единственном экземпляре, может, каждый из них будет стоить пятьдесят монет или, к примеру, там будет все, много и недорого, но с каким-то… Даже не изъяном, а особой фишечкой, такой, которая сведет полезность вещи почти к нулю. Ну, вот Инна и все остальные девчонки мечтают о колготках, ибо задолбали их форменные чулки. И они в лавке непременно окажутся, причем качественные и недорогие, но при этом розового цвета и с нарисованными на них супружеской четой Микки и Минни Маусов. То есть вот, бери, покупай, но куда ты в них ходить станешь? Или, как пример, меня могут обломать с бритвой, выставив в продажу только опасную. Есть? Есть. А все остальное — мои проблемы. И да, я лучше вообще бороду отпущу, чем опасной бриться стану. Я ее боюсь.

— Чего спорить? — присоединилась к беседе Анфиса. — Завтра все узнаем. Ну, в смысле лавки. А вот с зарплатой — да, непонятки.

— Так пусть вон Артем к Аристарху подойдет и все выяснит, — внезапно предложил Данила. — Он вроде как у него любимчик.

Странно выходит. Молчал-молчал парень, а тут у него словно резьбу сорвало из-за каких-то пяти монет.

Или дело не в них? А в чем тогда?

— Завидуй тише, — допив чай, посоветовала ему Инна, — а то вон тебя уже перекосило всего.

— А почему нет? — я встал из-за стола. — В целом продуктивная идея. Подойду, спрошу. Спасибо тебе, Данила, за совет.

— Да не за что, — раздвинул губы в улыбке парень. — Потом расскажешь всем, о чем разговор с Цербером шел?

— Разумеется, — заверил его я. — Мы же тут все друг другу не чужие, верно? Какие у нас друг от друга могут быть секреты?

Причем это была не отговорка. Нет, про дружбу за гробом и секреты я, разумеется, наврал, но, думаю, никто из присутствующих, включая даже Рыжего, не поверил бы в то, что я на самом деле так думаю. Вот была бы Женька, возможно, и… Хотя — тоже не факт. Чем дальше, тем больше ее наивность мне казалась слишком уж всеобъемлющей, настолько, что это переходило рамки разумного. С такой верой в людскую доброту, сердечность и правдивость она не сюда, в «Перекресток», должна была попасть, а в какое-то другое место, то, где свет. Так что с кем-кем, а с ней следовало ухо держать востро. Впрочем, как и с остальными нашими сослуживцами, разумеется.

Так вот, выйдя из столовой, я направился не на наш этаж, где новый постоялец уже наверняка заселился в номер, а в сторону ресепшена.

— Ты чего тут бродишь? — окликнула меня Дарина, как только я приблизился к ней. — У тебя там новый гость на этаже.

— Знаю, рассказали уже, — подошел я к ней. — Доброе утро.

— Кому как, — хихикнула рыжеволосая красотка и облокотилась на стойку так, что какой-нибудь Рубенс сразу же закричал бы: «Замри и стой так!» — а после бросился за мольбертом и красками. — Пассажир тебе достался проблемный, это уж не сомневайся. Я таких видела не раз, так что не теряй времени.

— Силен кулаками помахать?

— И не только. Такие сами про себя все отлично знают, потому чужое мнение для них пустой звук. А уж чтобы с кем-то откровенничать, так это вообще никогда.

— А второй, который Ариадне с Толиком достался? Такой же?

— Не лучше, — подтвердила Дарина. — Я вообще сначала подумала, что они братья, очень уж сильно друг дружку не любят.

— Можно подумать, что кровное родство — гарантия того, что люди между собой не ладят, — удивилась Инна.

— Не гарантия, — смерила ее взглядом девушка. — Но если сестры, очень сильно посравшись, через какое-то время все же могут друг друга понять и простить, то братья — почти никогда. Ну, если, конечно, между сестрами не встал какой-то мужчина. Там уже отдельный счет и отдельные расклады.

— А эти, значит, не братья? — уточнил я.

— Точно нет. Но что-то общее между ними есть, только я так и не поняла, что именно. Ну не то же, что они оба предприниматели? У нас так каждый третий в журнале записывается. Да мне и все равно, если честно. Это ваша головная боль, потому идите, выясняйте.

— Пойдем, куда мы денемся. Вот только Аристарха Лаврентьевича бы повидать. Не знаешь, где он?

— Дур-р-рак! — проклекотала Фифочка и защелкала клювом.

— И в самом деле, — поддержала ее рецепционерша. — Вон же он!

Воистину, слона-то я и не приметил. Управляющий находился рядом с дверями, ведущими в служебные помещения, а если точнее, сидел в кресле и листал какой-то журнал. Разумеется, служебный, а не иллюстрированный.

— Глупею на глазах, — пожаловался я Дарине.

— Бывает. Жизнь у нас тут такая — либо закалишься, либо на выход. Тебе лично желаю закалиться. А тебе, бледная, пойти на выход.

— Чего так? — сдержалась-таки Инна и даже улыбку обозначила.

— Не по Сеньке шапка. Твоему напарнику больше брюнетка с пятого этажа подходит, чем ты. Там девка такая, что, объединись они, всех бы тут сожрали. Не сразу, конечно, но со временем точно.

— Учту, — еще шире улыбнулась моя напарница. — И спасибо за правду.

— Всегда пожалуйста, — не менее сердечно ответила ей Дарина.