Вскоре лес начал меняться. Деревья стали старше, стволы — толще, корни — огромными, как змеи. Воздух сделался тяжелее, будто сама земля здесь дышала гнилью.

И вот мы увидели его.

Огромный выворот древнего дуба. Корни, выдранные из земли, торчали вверх, как обломанные рёбра. Яма под ними уходила в темноту метров на пять, а может, и глубже. Вокруг — примятая трава, обломки веток, пятна, которые не хотелось рассматривать. В воздухе едва заметный сладковатый запах.

— Логово нашли, — тихо проговорил Лис. — Осталось проверить, дома ли хозяин. Если отправился на охоту, то забираем Лиру и уходим.

Я посмотрел на чёрный провал под корнями. Вспомнил про яд, который отключает мышцы. Перевёл взгляд на свой полный латный доспех. И вздохнул. Ну что ж, господин, «стальной болван», похоже, ваш выход. Вернее, вход.

Очень хотелось, чтобы на этот раз кличка оказалась не оскорблением, а точным описанием боевого преимущества.

Разделяться перед логовом твари идея так себе. Если Кукловод внутри, понадобятся все силы. Если на охоте, тем более лучше вытащить Лиру быстро, пока тварь не вернулась.

Я шагнул вперёд. Латы тихо звякнули, когда я пригнулся и проскользнул под вывороченными корнями. За мной последовал Лис, потом Огюст. Снаружи логово выглядело почти невинно — просто дыра под мёртвым дубом. Внутри начинался другой мир.

В нос ударил тёплый воздух. Влажный, густой, противно-сладковатый. Солнечный свет пробивался с трудом и вскоре нас окружил полумрак. Мы оказались в первой камере — не тоннеле, а неправильной полости под корневой системой. Толстые корни пересекали пространство, деля его на несколько связанных между собой залов. Встать во весь рост можно, но размахнуться шпагой — уже проблема. Корни нависали слишком близко. Впрочем, шпага предназначена для уколов, а не рубки.

На стенах и потолке пульсировали бледно-розовые, с едва заметными прожилками, мясистые узлы. Небольшие, размером с голову взрослого человека. Они медленно сокращались, будто дышали. Каждый узел держал свою жертву.

Узел находился на животе или спине пойманного, растекаясь по поверхности кожи. Жертвы разнообразные, но в основном звери: олень, пара крупных зайцев, что-то похожее на кабанёнка. Глаза у части из них ещё оставались открытыми. Звери смотрели, но не моргали.

А в дальнем углу лежал человек.

— Пропавший член племени, — произнёс Огюст по мыслесвязи, как только заметил его.

Искажённый уже был мёртв. Узел на его животе растянулся почти на всё тело и потемнел. Пульсация в нём прекратилась.

— Узел закончил подготовку пленника и умер, — произнёс Лис. — Теперь Кукловод съест и то, и другое.

Очень подробное объяснение. И совершенно не помогающее забыть, что вокруг нас находилась кладовая с ещё живыми консервами.

Я сделал осторожный шаг, когда Лис передал мне короткий образ: слева он услышал тихое «эй». Я резко развернулся и в небольшой каверне увидел Лиру.

Девочка лежала, свернувшись в клубок. И только рука торчала наружу, по локоть погружённая в чахлый, почти высохший узел. Впрочем, рука Лиры выглядела не лучше. Тонкая, словно иссохшая ветвь. Скорее всего, девочка до сих пор жива только благодаря такому неудачному для Кукловода и удачному для Лиры расположению узла.

Глаза Лиры медленно поднялись на меня. Взгляд цепкий, отчаянный. Она мельком посмотрела мне в глаза, а потом её взгляд пополз выше, куда-то под потолок. Что она хотела мне сказать, понял я не сразу.

Слишком долго смотрел на её иссохшую руку, на почти мёртвый узел, радовался тому, что она всё ещё дышит. Мозг упорно твердил: «девочка жива, надо вытащить». А глаза Лиры продолжали ползти вверх. Только когда её взгляд остановился, и она начала судорожно моргать, я поднял голову.

На корнях, под самым потолком, сидел Кукловод.

Шестиногий хищник размером с крупного кабана. Тело плоское, широкое, без всякой шеи. Корпус покрыт панцирем, из которого торчат глаза и шипометалка, точно как у краба. Четыре задние конечности — мощные, ходильные. Две передние — длинные, хватательные, сложенные вдоль боков и заканчивающиеся острыми клешнями. Такими можно и схватить, и проткнуть. Весь покрыт тёмным, слегка матовым хитином.

Шипометалка направлена прямо на меня. Это не мы нашли Кукловода. Это он позволил нам войти.

Игла вылетает раньше, чем я успеваю моргнуть. Короткий свист и удар в нагрудник. Острый наконечник с хрустом разлетается на мелкие осколки, не оставляя даже царапины на металле. В воздухе на миг появляется едва уловимый сладковатый запах.

Я задерживаю дыхание. Возможно, нейротоксин работает и при вдохе, как яд из пневморужья Джона. Лучше не рисковать. Активирую «Наследие Героя (Е)». Все Атрибуты, включая Здоровье, увеличиваются на +10. Теперь, даже если яд и просочился, его встретит более упрямый организм.

Кукловод тоже всё понимает. Атака главным оружием провалилась. Значит, нужно менять тактику. Тварь прыгает.

Я отшатываюсь назад, но пространство под корнями слишком тесное, разорвать дистанцию не получается. Кукловод приземляется, мгновенно отталкивается от земли и врезается в меня всем телом. Удар выбивает воздух из лёгких. Я падаю на землю, выпуская из рук Астру и Тенебру. Лучше потерять оружие, чем сломать его.

Тварь пробегает надо мной, цепляя своим брюхом, волочит по земле и вращает, словно пытается раздавить. Я успеваю прижать руки к корпусу, чтобы не перемололо суставы. Мой доспех держит удар, не позволяя превратить меня в фарш. Хитин скребёт по стали с таким звуком, что сводит зубы. Земля, корни и клочья какой-то дряни мелькают перед забралом. Успеваю заметить, что снизу у Кукловода тоже панцирь. Гладкий, холодный, без видимых слабых мест и зазоров.

Лис отпрыгивает в сторону, вцепляется в ближайший корень и зависает, пока Кукловод проносится мимо. Огюст упирает копьё в землю, надеясь насадить тварь на него. Копьё сталкивается с хитиновым панцырем и с хрустом разлетается на щепки. Огюст в последний момент успевает уйти кувырком в сторону, едва не попав под лапы.

Кукловод пробегает ещё метров пять, но логова не покидает. Вместо этого взбегает по стенке вверх и останавливается, но не замирает. Тело твари постоянно качается, словно на шарнирах, отклоняясь на ладонь то в одну, то в другую сторону.

Прыгаю в сторону, успеваю подобрать Тенебру и чувствую, как мышцы начинают слушаться чуть хуже. Похоже, яд таки действует. Нужно спешить, пока меня не сковало. Я делаю шаг вперёд, и в этот момент Лис и Кукловод стреляют почти одновременно. Почти, но тварь успевает выстрелить на мгновение раньше. Игла входит в тело Огюста, и отец Амели с громким «ох!» падает у стены логова.

Не вскрик. Скорее удивлённый выдох. Ноги у него складываются, лук выскальзывает из пальцев, а сам Огюст остаётся неподвижно лежать с широко открытыми глазами. В сознании. Именно так, как предупреждал.

Стрела Лиса попадает в морду твари, буквально в сантиметре от глаза. Лис промахивается совсем чуть-чуть из-за постоянного непредсказуемого качания Кукловода. Но это промах. Стрела скользит по лобной кости и рикошетит в сторону. Кукловод даже не вздрагивает.

— Придержи её, — слышу я безэмоциональный голос Лиса в своей голове.

Легко сказать. Особенно когда «её» весит несколько центнеров, носит панцирь и только что одним движением превратила копьё в лучины.

Кукловод делает качающееся движение вбок, и шипометалка поворачивается прямо на Лиса, который накладывает на тетиву новую стрелу. Тело обгоняет мысль, и я рвусь вперёд, вставая между Лисом и тварью.

Короткий свист. Удар. Игла снова разлетается о сталь, а в воздухе повисает тот же сладковатый запах. Я не успеваю задержать дыхание. Вторая порция яда входит в кровь. Мышцы отзываются тупой тяжестью, будто кто-то медленно заливает их свинцом.

Но я уже бегу.

Тенебра лежит в левой руке. Я вытягиваю её вперёд и тыкаю прямо в морду твари. Туда, где пластины панциря сходятся сходится над шипометалкой. Клинок скользит по хитину, оставляя неглубокую царапину. Кукловод шипит — звук получается низкий, дребезжащий, будто камень трётся о камень — и прыгает на меня.