На Земле я так учился слепой печати, ещё студентом. Медленно и ужасно скучно, зато потом это сэкономило годы. Здесь ставка была выше. Если в бою понадобится сменить картридж, времени у меня будет в обрез. И смотреть на трубку я не смогу, потому что смотреть придётся на тварь.

К полудню я перестал промахиваться мимо гнезда. К вечеру пальцы делали всё сами, а голова в это время могла думать о своём. Против часовой, выдернуть, вставить, по часовой, щелчок. Две секунды.

Лира заглядывала дважды. В первый раз посидела минуту и ушла, во второй — едва увидев, чем я занят, сразу вынесла вердикт:

— Скучно.

Лис пришёл под вечер. Амели с ним не было: у управляющей, надо думать, нашлись дела поважнее, чем смотреть, как я кручу цилиндрик. Охотник молча сел напротив и следил, как я в сотый раз выдёргиваю и вставляю картридж. Потом произнёс:

— Быстрее, чем я стрелу накладываю.

Помолчал и честно добавил:

— Почти.

Самая длинная похвала, которую я услышал от него за месяц.

На рассвете следующего дня Огюст ждал меня у своего дерева с копьём и мешком.

— Долго, — сказал он вместо приветствия и пошёл на запад, не оглядываясь.

Доспех бесполезен против твари весом в несколько тонн. Но я всё равно его надел: мы находились в землях монстров, и, кроме Мокрицы, здесь водились и другие твари. Попроще. На которых тратить картридж я не хотел.

Шпаги взял по той же причине. Так-то лезть к Мокрице с клинком — значит остаться без клинка. Но против остальных тварей оружие может пригодиться. Плазмомёт лежал в сумке на боку, там же — пять полных картриджей.

Шли молча. Огюст не из тех, кто говорит на ходу, а мне не хотелось. Один раз, часа через два, я позвал Лиса по мыслесвязи. Тишина.

Огюст вёл меня по лесу как по изученному дому, в котором давно живёт и знает, какие половицы скрипят. Пару раз он останавливался, слушал и шёл в обход, не объясняя, что именно обходим. Я не спрашивал.

К Чёрному ручью вышли часа за два до заката.

— Дальше я не пойду, — остановился Огюст. — Тебе туда, под скалу.

Я прикинул расстояние. Метров триста, не меньше.

— Насколько далеко Мокрица чует?

Огюст пожал плечами.

— Не знаю. Ближе никто не подходил. А кто подходил, уже расказать не могут.

Конечно, вести охоту ночью — вроде как глупость. Для обычного человека. Но модификации давно превратили меня в нечто большее, а «Улучшенное зрение» позволяло видеть ночью не хуже, чем днём.

Так что я выдвинулся к скале.

Карты местности у меня не было, так что составить хоть какой-то план охоты я не мог. Ну, кроме того, что нужно стрелять в Мокрицу, находясь за пределами досягаемости её удара.

Поэтому в первую очередь необходимо было осмотреться, найти подходящее место, желательно закрытое сверху, чтобы со спутника не увидели выстрелы из моей плазмопушки, и только после этого приступать к самой Мокрице.

Первые сто метров я прошёл по звериной тропе. Потом тропа расширилась, кусты по сторонам закончились, а под ногами появился голый грунт, утрамбованный так, что даже трава не росла. По краям виднелись глубокие борозды, словно здесь протащили большую лодку.

Борозды шли к скале, пересекали ручей и продолжались на почти отвесном камне. Светлые полосы на тёмном мху поднимались выше моей головы. Огюст не преувеличивал: ползать Мокрица могла где угодно.

Чёрный ручей оказался неглубоким. Вода перекатывалась через камни, собиралась в узкую струю и уходила под скалу. Та нависала над берегом широким козырьком, образуя просторный грот.

Саму Мокрицу я нашёл не сразу. Тепловое зрение её не выделяло: у дальней стены грота, рядом с водой, лежал продолговатый валун, чуть теплее ручья и чуть холоднее воздуха. Мокрый камень среди мокрых камней. Никаких ярких тепловых пятен, какие бывают у любого живого существа: вся поверхность Мокрицы примерно одной температуры.

Я бы ещё какое-то время считал тварь валуном, но «Наблюдательность (F) (5/5)» подсказала: на поверхности валуна нехарактерный для камня рисунок. Поперечные складки одна к одной, как у мокрицы под камнем. Только каждая складка в ладонь шириной.

— Вот ты какая, — пробормотал я себе под нос.

До твари оставалось метров сорок. Я достал плазмомёт из сумки. Перед глазами сразу же появились красная точка и заполненный ободок вокруг неё. Четыре запасных цилиндрика переложил в переднее отделение сумки, поближе к руке. Застёжку оставил открытой. Проверил, как рука входит в отделение. Пальцы немного цеплялись за край кожи, но не более того.

— Нужно сделать себе патронташ, как в вестернах, — сказал я вслух и понял, что меня бьёт мандраж. Я здесь совершенно один, рассчитывать на помощь не приходится, а передо мной тварь (D) ранга, которую ещё никто не брал.

Но вместе с тем во мне просыпался какой-то охотничий азарт. Я умнее, быстрее и вооружён по последнему слову техники. Я задвинул страх на задний план, насколько смог, оставив только предвкушение и кураж. И сделал шаг внутрь грота.

Грот оказался большим. Метров пятьдесят в глубину, двадцать в ширину, свод — метрах в пяти над головой. Ручей шёл посередине. По обе стороны от воды лежали валуны, между ними — голый каменный пол. Места для боя хватало.

Я занял позицию справа, за большим каменным зубом метрах в пяти от входа, и навёл плазмомёт на тварь. Красная точка сильно потускнела, почти пропала. Ясно, слишком далеко. Значит, её нужно приманить. Я поднял небольшой голыш и бросил его в ручей рядом с Мокрицей.

Плеск. Реакции нет.

Второй камень, покрупнее, бросил на сухое. Тот ударился, подскочил и покатился к стене. По туше прошла едва заметная волна, но с места Мокрица не сдвинулась.

Приманкой голыш не стал. Но услышала тварь его прекрасно. Вернее, почувствовала. Попробуем по-другому.

— Эй, тварь-переросток! — закричал я, и эхо подхватило мой голос. — Тут тебя ждёт свежее мясо! С Искрой (Е+) ранга, между прочим!

И опять никакой реакции. Я ещё раз проверил плазмомёт, шлем, шпаги, активировал «Наследие Героя» и пошёл на тварь.

На пятом шаге Мокрица зашевелилась. Медленно и совершенно бесшумно подалась ко мне. В освободившуюся ложбину потёк ручей.

Я сделал ещё один шаг, Мокрица чуть довернулась ко мне и плавно, словно текущая вода, начала приближаться.

Перемещалась тварь и впрямь медленно. Уйти от неё можно обычным шагом, если не путаться ногами в камнях. Это развеяло мои последние опасения, и я рванул навстречу Мокрице.

Тварь не успевала за мной поворачиваться. Я забежал к ней во фланг. Десять метров до Мокрицы. Точка на её боку горела ярко.

Двадцать процентов мощности.

Выстрел.

Белый сгусток неторопливо пересёк грот и вошёл в серую шкуру. Хлопнуло. Из бока вырвался короткий фонтан пара, тёмные капли застучали по камню. На месте попадания осталась глубокая чёрная яма с рваными краями.

Попал.

Тварь вздрогнула всем телом. Складки на спине на мгновение расправились, потом собрались обратно. Мокрица повернулась и продолжила ползти ко мне с той же скоростью.

Я отступил на пару шагов и осмотрел рану. Шкуру пробило, под ней виднелось что-то красное, плотное, разделённое светлыми прослойками. Мышцы. По краям они обуглились, а в глубине ещё шевелились.

Я бы после такого лежал и очень надеялся на «Регенерацию». Тварь двигалась так, словно я всего лишь испортил ей причёску.

Ну да. В человеке за такой дырой оказалось бы что-нибудь нужное. Например, сердце или печень. Или лёгкие. В человеке нужного хватало. У твари же за мышцами лежали другие мышцы.

Я медленно пятился, держа Мокрицу на прицеле. Внезапно передний край твари остановился. Задний продолжал ползти вперёд, складки на спине начали налезать одна на другую. Туша становилась короче и выше.

Я сделал ещё шаг назад. До твари оставалось метров пятнадцать, достать не должна. На всякий случай активировал «Время Охотника (Е) (5/5)».