заговорщицки подмигнув мне. — Назначил им отработку за мелкое нарушение дисциплины. Но этим одаренным личностям сегодня «посчастливилось» близко встретиться с одним из крайне злопамятных жильцов моего ведомства. В общем, они умудрились разозлить двухвостого крылана. Она у меня дама ранимая и очень авторитетная. Она теперь как видит их, зов боевой кричит, так у меня полбестиария с ума сходить начинает.Так что вход в мои владения им теперь на неделю минимум заказан — пока она запах их не забудет. А наказание-то никто не отменял! Часы отрабатывать надо, ректор строго бдит. Не на конюшню же их отправлять навоз грести, они же всё говно растащат. Вот я и подумал: у тебя тут ручной труд, работа чистая, тепло, мухи не кусают…Я перевела взгляд с Корвина на первокурсников. Те смотрели на меня как на последнюю надежду человечества. Понятное дело — всё лучше, чем навоз грести.Я немного подумала, побарабанила пальцами по косяку двери, взвешивая все «за» и «против». С одной стороны — лишний геморрой, за ними нужен глаз да глаз. С другой — километры фольги сами себя на полосочки не нарежут. У Соренса всего две руки (ну и хвост, ладно), у меня две. А тут — целых шесть дополнительных конечностей, пускай и слегка кривоватых от природы. В конце концов, если будут портить материалы — отправлю к Соренсу на перевоспитание.— Ладно, — вздохнула я, отступая в сторону и освобождая проход. — Проходите. Но предупреждаю сразу: шаг влево, шаг вправо — и я лично попрошу магистра Соренса выдать вам персональное змеиное ускорение. Всем всё ясно?Студенты радостно выдохнули и гуськом потянулись в дом, аккуратно обходя меня по дуге. Корвин довольно подмигнул мне, махнул рукой на прощание и, насвистывая какой-то веселый мотивчик, ушел.Закрыла дверь и повернулась к своей новой «бригаде».— Так, народ, для начала давайте знакомиться. Меня зовут миссис Дари. Рассказывайте, как к вам обращаться и что вы умеете?

Глава 11

Глава 11

Вихрастый парень со мхом в шевелюре первым шагнул вперед:— Я Ник, адепт факультета некромантии, первокурсник. А это Лиам с бытового и Мира из проклятейников.

— И что вы устроили у Корвина? — я скрестила руки на груди, разглядывая троицу.

— Да мы ничего такого не хотели! — пискнула Мира, теребя растрепанную косу. — Мы должны были просто почистить вольер у двухвостого крылана. Лиам решил помочь и применил бытовое заклинание «чистый воздух», чтобы так сильно не пахло. Но что-то пошло не так, и вместо горного воздуха завоняло так, как будто кто-то обосра… — парень осекся, но продолжил: — нечистотами запахло, кхм, да, а крылан от этого запаха будто с ума сошел, начал метаться, кормушку снес, а потом вообще, как заорет!

Я едва сдержала смешок. Мда, бытовая магия — страшная сила, особенно в закрытом пространстве.

— М-да. Ну чего уж? Работы у нас много, так что распределяем обязанности. Ник, Лиам, берете фольгу, канцелярские ножи и планомерно нарезаете ее на тонкие полоски шириной в один сантиметр.

— Все стопки? — хором воскликнули они с ужасом.

— Все стопки или конюшня? — прищурилась я.

— Не-не, нарезать так нарезать! — шмыгнув за стол, они схватили грифели, чуть не подрались за линейку, но делом занялись. — Мира, ты со мной. Будем резать хамелеоновый картон на лепестки для гигантских роз. Дело тонкое, портить материал нельзя, так что аккуратно.

— Хорошо.

Сначала они работали скованно, то и дело испуганно косясь на дверь. И вот не поймешь: то ли сбежать хотят, то ли опасаются, что за ними придут? Но постепенно обстановка разрядилась.

Мы так сильно втянулись в процесс, что напрочь потеряли счет времени. Гостиная превратилась в филиал праздничной фабрики. Парни, отбросив мантии, с азартом соревновались, у кого полоски фольги получаются ровнее, и кто нарежет больше за минуту, проигравший получал щелбан.

Мы с Мирой уже собрали десяток огромных, невероятно красивых бутонов, которые в полумраке комнаты переливались от изумрудного к глубокому бордовому. На полу росли горы блестящей нарезки, а воздух пах бумагой и клеем.

За окном уже давно стемнело, когда дверь отворилась и в коридор вполз уставший Соренс.

Я моргнула пару раз, осознавая, сколько прошло времени и где носило эту чешуйчатую задницу. Чего это он так поздно? Та-ак, дорогая, притормози. Что за вопросы посещают твою светлую голову? Если раньше не пришел, значит был занят, вот и все.

Наг бережно удерживал перед собой огромную плетеную корзину, от которой на весь дом умопомрачительно пахло свежей выпечкой и чем-то мясным!

Переступив (или переполз?) порог, Соренс замер, оглядывая масштабы бардака. Его глаза удивленно округлились, переводя взгляд с меня на первокурсников, которые в этот момент как раз пытались распутать гигантский ком серебряной фольги.

— Дари… — протянул наг, вопросительно изогнув бровь. — Ничего себе, сколько вы успели! Но почему ребята еще здесь? Поздно уже.

Ребята мгновенно подобрались и вытянулись по струнке, испуганно затаив дыхание.

Я лишь молча развела руками. А что здесь сказать? Увлеклись.

Соренс хмыкнул.

— А ты чего так поздно? — все же вырвалось у меня.

— Плотоядный плющ никак не хотел засыпать после подкормки. Потом подопечные твои стащили банку с искринкой, а она рост увеличивает. Они ее по оранжерее рассыпали, благо не всю, но пришлось повозиться, чтобы собрать. Потом лекарям-первокурсникам замену поставили, в лекарственный отдел привели, просили занять. А потом как посыпалось… — он лишь рукой махнул. — Только и успел на кухню забежать. Сайлас нам ужин собрал, а еще выдал целую коробку сладостей. На двоих нам много будет. Да и к тому же, думаю, наши помощники заслужили перекус.

При упоминании сладостей у первокурсников заметно заблестели глаза. Мы быстро организовали импровизированный стол прямо посреди коробок. Сладко было всем! И вкусно! Очень вкусно! Первокурсники смотрели на моего мужа как на великое божество. Забавно, конечно.

Когда сладости закончились, студенты начали собираться.

— Так, молодежь, время позднее, после отбоя адептам ходить по территории строго запрещено — сторожа поймают, проблем не оберетесь, — Соренс плавно поднялся. — Пойдемте, я проведу вас до общежития, чтобы у коменданта не возникло лишних вопросов, да и у сторожей.

На пороге Мира замялась, переминаясь с ноги на ногу, а потом с надеждой посмотрела на меня:— Миссис Дари… А можно нам завтра после занятий снова прийти к вам? Ну, помочь?

Я улыбнулась и кивнула:— Конечно, приходите. Работы еще очень много, а лишние руки никому не помешают.

Девчушка радостно улыбнулась, попрощалась и вышла.

Следующая неделя пронеслась для нас как один безумный день. Первокурсники сдержали слово: каждый день сразу после занятий они гурьбой прибегали к нашему дому.

Ребята настолько втянулись в процесс украшения, что их уже не надо было контролировать. В гостиной то и дело вспыхивали жаркие, но веселые споры о том, под каким углом лучше согнуть лепестки хамелеоновых роз и как ровнее закрепить левитирующие чернила на декоративных панно. Или что именно, а главное — кто будет рисовать на мерцающих ватманах (так они назывались).

Когда пришло время переносить всё это великолепие в главный зал академии, мне вообще практически не пришлось напрягаться. Ребята сами резво таскали огромные коробки, прыгали по высоким стремянкам под самым потолком, развешивая бесконечные серебряные каскады фольги, и крепили тяжелые бумажные бутоны к каменным стенам. Мне, как главному бригадиру, оставалось только стоять внизу, уперев руки в бока, и громко командовать: «Ник, левее бери! Лиам, пусти эту гирлянду чуть ниже, пусть свисает! Мира, подбавь блесток на центральную арку!».

Соренс от нас не отставал, украшая зал подготовленными растениями. Монструозные цветы, которые должны были вот-вот распуститься, вьюны желтых и красных цветов расползлись по стенам и аркам, дополняя нашу с ребятами работу. А еще в зале появилось несколько изящных, пышных деревьев с красочной листвой: зеленой, желтой и красной, будто кто-то разлил краски.