— Ладно, я согласна, — вздохнула, но тут же грозно ткнула пальцем ему в грудь. — Но сперва — еда! Иначе я сама сейчас кого-нибудь съем.— М-м, а можно я первый в очереди на съедение? У меня как раз есть где понадкусывать… — томно протянул он, поиграв бровями.— Со-оренс, — укоризненно протянула я.— Ладно-ладно, — улыбнулся змей, перехватывая мою ладонь и увлекая за собой.Мы пришли в столовую!Правда, вместо привычной мне по земным меркам столовой с алюминиевыми подносами и запахом пережаренного лука муж привёл меня в закрытое крыло для персонала. Мамочки мои, да это же ресторан премиум-класса! Никаких раздаточных линий — круглые столики, накрахмаленные скатерти, мягкие кресла и услужливые ОФИЦИАНТЫ!Пока мы шли к одному из свободных столиков, Соренс беспрестанно с кем-то здоровался, попутно наклоняясь ко мне и вполголоса комментируя местных обитателей:— Это магистр Блэйк, завкафедрой некромантии. Редкий скряга. А воон тот, в наглухо застёгнутом сюртуке — профессор Оливер, замдекана бытовой магии, педант. Если у него на столе вилка лежит под углом в сорок пять градусов, а не сорок шесть, у старика случается удар. О, а это леди Триш, преподаватель этикета. Сплетница, каких свет не видывал, её уши способны улавливать шорохи в соседнем измерении, иначе мы не понимаем, как она способна так быстро всё узнавать.

Я едва сдерживала смешок, усаживаясь в кресло. Нам тут же подали меню, от названий блюд в котором у меня зарябило в глазах. Мы сделали заказ, и едва официант скрылся, как из дверей кухни лёгкой походкой вышел мужчина.

Мама дорогая… Держите меня семеро, а восьмой не удержит.Широченные плечи, затянутые в белоснежный китель, тёмные, слегка растрёпанные волосы и пронзительные голубые глаза, которые на смуглом лице смотрелись просто зубодробительно.

— Соренс! Рад видеть, — баритон незнакомца заставил хрустальные бокалы на столе жалобно звякнуть.— Саймон, взаимно. Знакомься, это моя жена, Дари, — представил меня наг, и я почувствовала, как собственническая рука мужа под столом опустилась мне на колено, слегка сжав пальцы. Ревнует, чешуйчатый, что ли?— О, так это та самая прекрасная леди, о которой мне рассказывал брат? — Саймон улыбнулся и, перехватив мою ладошку, запечатлел на ней мимолётный, но чертовски галантный поцелуй.

«Так, плюс один в копилку холодного оружия женского поражения, — мысленно присвистнула я, разглядывая этого кулинарного бога. — А можно на нём только фартучек оставить? На голое тело. Чисто в эстетических целях! Я только посмотрю, честное слово, руками трогать не буду!»

Соренс, словно прочитав мои мысли, раздражённо повёл плечом и поспешил перевести тему, недовольно буркнув:— Ладно тебе, Саймон. Лучше скажи, как у тебя дела на кухне? Ты нашёл замену своему су-шефу?Шеф помрачнел.— Не спрашивай, друг. Приходят одни криворукие недоумки! Вчера один деятель пытался почистить огненных креветок голыми руками — чуть кухню не спалил. Найти толкового работника — это сейчас чудо господне. Ладно, не буду вам мешать, приятного аппетита, миссис Дари.

Поужинали весьма плотно.Нам подали сочные медальоны из фазана под пряным ягодным соусом, воздушное пюре и салат с карамелизированной грушей и сыром. Мясо буквально таяло во рту, а сыр с грушей идеально дополняли друг друга. Вот тебе и столовая, как в ресторане побывала.

Распрощавшись с Саймоном, на выходе из столовой мы заглянули в небольшую уютную лавочку — местную кондитерскую, где пахло корицей, ванилью и свежей выпечкой. Набрав целую коробку умопомрачительных пирожных и булочек, мы вернулись в оранжерею.

Работа закипела. Мы просидели там несколько часов подряд.Я накидывала Соренсу наши земные варианты, которые местным магам и в страшном сне не снились: вместо скучных летающих светильников — гирлянды из мелких, светящихся бутонов, вместо банальных ковров — каскадные цветочные фотозоны. Наг слушал меня затаив дыхание и тут же вписывал в проект мои идеи. Было приятно, чего уж скрывать!

Засиделись мы до глубокой темноты. Заметив, как я сладко зевнула, Соренс глянул на часы и покачал головой.

Да и часы здесь водились вполне обычные на вид, только работали на магических кристаллах, а не от батареек.

— Ого, уже одиннадцать. Пойдём-ка домой. Чаю попьём, кстати, мы ведь так и не открыли пирожные.— Пирожные! — я встрепенулась и вдруг замерла от ужасной мысли. — Слушай… а мои сумки? Мы же оставили их на кухне, а там продукты!— Тише, паникёрша, — хмыкнул наг, приобнимая меня за плечи. — Я всё разобрал и убрал в хладошкаф, пока ты была в душе. Всё на месте. А сейчас я чертовски хочу есть. Пошли?

Выйдя из оранжереи, Соренс взял меня за руку, и мы, словно два голубка, так и дошли до дома.

Справедливости ради лёд тронулся, и я готова была наброситься сначала на пироженки, а потом уже и на нага. Сколько он меня сегодня совращал, словами не передать. Ну что, я железная? Хочется. И пусть кто-то посчитает это аморальным, мол, второй раз в жизни видимся, а ничего! Я взрослая здоровая женщина, и мне надо! А он вообще муж мой, вот! Так что формально всё соблюдено, ведь до свадьбы мы ни-ни!

Дома Соренс заварил вкусный чай, и мы молча выпили его с целой горой пирожных, правда, все вкусняшки нам осилить не удалось. Хотя в меня-то ещё парочка влезет, но неудобно как-то.

Хмыкнула про себя.

Думать о том, как затащить в койку хвостатого мужа, которого вижу второй раз в жизни, нормально, а пироженку лишнюю — нет. Вот ведь выверт сознания!

Потом я сбежала снова в душ. Пунктик у меня такой: в кровать только после душа. Складочки и всё к ним прилагающее в сто килограмм — это мой личный заскок. В детстве дразнили, что от меня воняет потом, поэтому в душ я стабильно хожу утром и вечером. Шиза у меня такая. Люблю, когда от меня хорошо пахнет.

И вот тут меня накрыло.

Стоя под струями тёплой воды, я начала нервничать. Впереди — ночь. Первая полноценная ночь в этом мире, и нам предстоит спать… на одной кровати. С огромным, горячим магическим мужчиной.

Я вышла из душа, кутаясь в длинный халат, и застала Соренса у двери. Он коротко кивнул мне и скользнул в ванную. Оставшись одна в полумраке спальни, где горел лишь один настенный светильник, я принялась мерить шагами комнату, а в голове крутились глупые и нелепые мысли.

«Интересно, а как он моется? Там же хвост здоровенный… Он его целиком в ванну закручивает? И вообще, у него хвост грязный? Нет, сколько он меня прижимал — чешуя всегда чистая, гладкая… Надо будет как-нибудь уточнить. Боже, о чём я вообще думаю?!»

Покусав губы и сделав ещё пару кругов по комнате, я почувствовала, как у меня разыгрался ночной жор. На кухне ведь осталась коробка с пирожными!

Я тихонько прокралась на кухню. Свет включать не стала, здесь было темно, лишь из спальни на лестницу падал слабый, рассеянный отсвет, которого на кухню катастрофически не хватило. Я открыла коробку, схватила эклер и принялась самозабвенно его хомячить, надеясь утопить свой стресс в заварном креме.

— Вкусно? — раздался из темноты тихий голос, от которого я едва не поперхнулась.

Я резко обернулась. Соренс стоял в дверном проёме. Из одежды на нём был хвост. Мокрая кожа тускло поблёскивала в темноте, а хвост бесшумно скользил по полу, плавно подбираясь ко мне.

— Офень… — выдавила я с набитым ртом и зажевала энергичней.

Раз — и Соренс оказался рядом. Его ладонь легла на столешницу рядом со мной, блокируя путь к отступлению. От него пахло тем же бальзамом, что и от меня.

— Поделишься? — прошептал он, наклоняясь так близко, что его губы едва не касались моих.

Я не успела ответить. Соренс подался вперёд и слизнул каплю крема с края губ. По телу прошёл такой разряд, что коленки превратились в желе. В следующую секунду его губы накрыли мои.

Это было похоже на поцелуй в оранжерее. Его руки скользнули под халат, обжигая горячими ладонями голую кожу талии. Я всхлипнула ему в губы, полностью теряя контроль, и сама вплела пальцы в его мокрые волосы, притягивая ближе. Его хвост обвил мои бёдра, приподнимая, усаживая на край стола, заставляя раздвинуть ноги. Мы тяжело дышали, целуясь до боли, до сладких стонов, срывающихся с наших губ. Ловкие пальцы нага начали развязывать пояс моего халата, а его губы спускались к шее, прокладывая пылающую дорожку.