А вот у Олафа, кажется, всё было в порядке. По крайней мере, у одной его части — я слышал, как он периодически останавливался и что-то шептал. Один раз вместе с громким вздохом даже донёсся обрывок фразы в духе: «ну, здравствуй, старый…»
Я было подумал, что продолжением должно было стать: «друг», но в следующий момент Олаф расколол ячейку, а потом захрустел по полу раздавленной пробиркой.
— Вот ведь чёрт злопамятный, столько лет ведь прошло… — удивился я про себя и свернул за стену.
Так чтобы подальше от Олафа, идущего по центральной линии, и поближе к одному из «Волков», огибающих зал по флангам. Я ускорился, чтобы быстрее оказать во фланге фланга, и застыл внутри разрушенных полок, вжавшись в стену. В левой руке — «Коготь», в правой — «древнекастом», прижатый к телу и направленный стволом вверх.
Прошло две безумно долгих минуты, прежде чем в моей части лабиринта послышались шаги «Волка». Практически в прямой видимости, наконец, включилась чуйка, опознав вражеский геном. Включилась и практически шарахнулась, поймав волну звериной мощи. Охренеть! Это минимум альфа-гризли, причём уровня так пятого. В честной драке он один против толпы спартанцев-македонцев я бы на македонцев ставить не стал.
— Но то в честной драке… — подумал я и, чувствуя какую-то неловкость, отвёл руку с «Когтем» в сторону.
Была мысль нейтрализовать его бесшумно, но что-то закралось лёгкое сомнение. Поэтому, дождавшись, когда «Волку» останется сделать всего один шаг, чтобы поравняться со мной, я накрутил на себя и вокруг себя всё, что только было: и «Теневую инерцию», и «Ауру страха», и «Кондрашку»… И вышел ему навстречу.
Не особо прям «гора», скорее папа нашего Гнома — поэтому ствол «древнекастома» оказался у него ровно под подбородком. Несмотря на все ауры, «Волк» среагировал мгновенно, но всё равно опоздал. Я начал давить на спусковой крючок ещё до выхода из нычки.
— Саечку за испуг, — зачем-то ляпнул я одновременно с прозвучавшим выстрелом.
«Волк» дёрнулся, чуть ли не подпрыгнув, но ожидаемых мозгов, фонтаном брызнувших на потолок, не было. Вот это я понимаю, крепкая кость!
Правда, мозги мужику она всё равно не спасла. Пуля, заряженная нейротоксином, срикошетила внутри черепной коробки, превращая мозг в кашу. Из глаз и ушей, заливая густую бороду, хлынула кровь, а потом и сами глаза потекли.
Но это я досматривать не стал, уже рванув в сторону, откуда пришёл «Волк».
— Он там! — завопил один Олаф, а второй добавил: — Донора брать живым!
Ага щас! Спасибо, не надо — у меня там и так уже тесно. Одна юная особа поселилась и периодически мысли почитывает. Мозговая коммуналка нам тут не нужна…
Я тенью пролетел несколько поворотов, чувствуя, что у меня горит уже не только спина от метки, но и пятки — непонятно, как второй «Волк» успел перелететь через весь зал, но я уже и без чуйки чувствовал за спиной его запах. Тяжёлый, какой-то мясной, мускусный и тухлый — похоже, переборщил парень с геномом росомахи, словив и побочных эффектов. Но базу разогнал себе более чем достойную!
Я чуть замедлился, пытаясь на ходу перезарядить «древнекастом», и поплатился за это. «Волк» — очередной старший брат нашего Гнома на мгновение отстал, но потом, совершив какой-то невообразимый рывок, налетел на меня сбоку. Пробил стену, таранным ударом впечатался мне в плечо, и уже мной пробил вторую.
Благо ячейки с пробирками ДНК сложились под нами, как картонные. Во все стороны брызнули каменные осколки и битое стекло, а само содержимое ДНК-капсул начало с пшиком и голубым дымком тухнуть в воздухе. Не зная, как это работает, я было решил задержать дыхание, но смысла в этом не было — «Волк» в момент удара и так выбил весь воздух из лёгких, а сейчас давил так, что вдохнуть было в принципе невозможно.
Прежде чем мы рухнули на каменный пол, я успел несколько раз ударить его в голову. «Древнекастом» я выронил сразу, бил чистой «Стальной костью» и, возможно, даже скула у мужика треснула, настолько сильно у него рожу перекосило. Но в остальном я будто бы в бетонную стену стучался.
«Волк» зарычал, напрягая мышцы. Вены на шее вздулись так, что перед ними машине нужно было бы тормозить, как перед лежачим полицейским. И меня стиснуло ещё сильнее. Даже «Поглощение» заскрипело от перегрузки, докинув болевых ощущений аж до пяток. Я ещё несколько раз ударил, не давая противнику перехватиться, и спеленать мне руки. Он тупо вжал голову в плечи и сдавливал меня, сжимая в пол. Я ударил локтем по затылку, но, кажется, мы оба этого не почувствовали: у меня просто сразу отнялась онемевшая рука, а бетонная кость в принципе ничего не чувствовала.
Я услышал хруст осколков под ногами спешащего к нам Олафа, и сам зарычал, выжимая из организма максимум ресурсов. С двумя я точно не вытяну…
Активировав новый «Коготь», ударил им. Целился в висок и попал, но пробить не смог. Кончик лезвия порезал кожу и обломился, а клинок увело в сторону. Скальп я не снял, но глубокую борозду пропорол и половину уха срезал.
«Волк» вскрикнул, меня не отпустил, но хотя бы голову поднял. Возможно, хотел лбом меня ударить… Мне уже было всё равно…
— Вообще, по фиг… Хищник я или где…
Какая-то хрень пронеслась в голове, я зажмурился и вцепился зубами в толстую вену…
Пепел бы, наверное, за такое исполнение поставил бы незачёт, но мне надо было лишь ослабить хватку. И как только это произошло, я змеёй вывинтился из тисков, чуть не задохнулся от свободы и налетел на «Волка», дырявя его «Когтем».
С обломанным кончиком было сложно, но я достаточно натерпелся и разозлился, чтобы творчески подойти к вопросу. Тем количеством крови, что я выпустил из «Волка», думаю, шакрас был бы доволен.
Откатился, поскальзываясь на крови, я ровно в тот момент, когда рядом появился Олаф. В руке он держал какую-то хрень, похожую на медицинский инъектор, внутри которого была заряжена ДНК-капсула.
Увидев, что он не успел, его лицо вытянулось в такую странную эмоцию: будто одна половина личности — та, которой я был нужен донором, сильно расстроилась, но другая, жаждущая мести, обрадовалась.
Мы зависли на пару секунд, над нашим закутком повисла тишина, нарушаемая лишь предсмертными хрипами окровавленного «Волка». Олаф смотрел то на меня, то на тело, и я тоже косился во все стороны, пытаясь понять, куда отлетел «древнекастом».
— Ты умрёшь, — сказал обычный Олаф, а «древний» добавил: — Твой разум умрёт, а тело ещё послужит общему делу.
— Ну, допустим, — вздохнул я, пользуясь паузой и пытаясь отдышаться. — Я только не пойму, ради чего это всё? У вас полпланеты захвачены биомехами, общим делом должно стать объединение и борьба с общим врагом, разве нет?
Довольно пафосно, конечно, получилось, но вдруг хоть кто-то из этих двоих купится. Глядишь, ещё время потянем, и у меня плечо хотя бы ныть перестанет.
— Железные существа, — тоном «древнего» Олафа, сказал Олаф, — не тронут носителей чистого генома.
— Уверен? — недоверчиво спросил я, махнув рукой на ближайший скелет с отсечённой биомехом головой.
— Это старое поколение, — усмехнулся кто-то из Олафов. — Эволюция не стояла на месте, пока мы спали.
Он вскинул руки, будто бы охватывая хранилище и все ДНК-капсулы. И на его лице появилась уже полноценная улыбка, правда очень гаденькая. Из которой стало понятно, что не всем ультиморфисам отведена роль в новом мире. А ещё стало понятно, что Тереховский в своих гипотезах совсем чуть-чуть ошибся. Упустил шестнадцатый вариант сборки — тот, что каким-то образом даёт иммунитет от биомехов.
Олаф тихонько свистнул и щёлкнул пальцами. Я решил, что это какая-то очередная придурь, но оказалось, что помимо слов, он ещё решил и демонстрацию устроить. Под полком пронеслось что-то тёмное и спрыгнуло рядом с «Волком» — это был давешний «дымопряд», с которым мы совсем недавно, считай, миром разошлись. Цапнуть за ногу Олафа он не попытался, но хотя бы и ластиться, как щеночек не стал. А вот на меня косился довольно злобно.
