Взяв «мосберг» в руки, быстро спустился на полпролёта. Заглянул дальше, разглядев длинное помещение, заваленное каким-то хламом. Точно одежда, вроде бы, обувь, и то там, то здесь выступающие, вероятно, металлические конструкции. Какая-то очень странная кладовая в этой больнице, но возможно, в подвале была прачечная и прочий хозбыт.

Никого постороннего или потустороннего я не срисовал, и чуть уверенней двинулся дальше. Даже подумал, что, может, все эти «тарелки», помеченные территории и прочие ощущения просто ещё не успели развеяться после смерти мутанта, но потом вспомнил, что сам труп уйти не мог.

Дошёл до первой кучи и поморщился от неприятного запаха. Старая кровь на старых порванных вещах — много. Куча за кучей. Обрывки рубашек, брюк, сапоги, ботинки с порванными шнурками, где-то просто под ногами набойка звякнула.

И всё в бурых следах засохшей крови, но без следов прошлых владельцев. Хотя вру, в покусанном ботинке заметил сморщенную, мумифицированную пятку владельца.

— Прачечная, говоришь? — прошептал я. — Монстрячесная, блин…

Оказывается, наш мутант был привередой и в одежде никого не ел. А ел он много, только в ближайшей кучи и по очень быстрой оценки могло быть половина соседней улицы. И бедолаг всех съели, даже косточки не оставив.

По кучам хлама, мимо которого я проходил, можно было проследить все приёмы пищи мутанта. Сначала люди, потом монстры и звери — от этих остались только копыта, рога и расколотые панцири. А потом он и до биомехов добрался, выгрызая из них только биологическую часть. Я аж плечами передёрнул, представив, как мутант, словно костный мозг из косточки, высасывает нутро «дымопряда».

Я нашёл чью-то рубашку с пулевыми отверстиями, а вдобавок ещё и порванную. Это уже, похоже, жертва беспорядков, которого мутант затащил сюда сильно позже, отведав мертвичинки. Получается, что мутант ещё и падальщиком был и мог надолго запасаться.

Ладно, это уже, считай, история…

Помещение впереди резко сузилось, зал превратился в коридор, где уже действительно пошли хозбытовые помещения. Слева была котельная, а справа что-то типа мастерской, заваленной поломанными кроватями и больничными тумбочками. А когда коридор закончился, я оказался в новом зале, размерами неуступающему первому. Но только он был практически пустым.

Практически…

В глубине, куда уводили следы волочения, бугрилась крупная тень. А у стен, словно памятники, стояли и сидели полузасохшие, полуразложившиеся мутанты. Очень похожие на того, которого у стаи увели прямо из-под носов, но с рядом отличий. У одного рока на лысой башке, у другого — шкура зелёная, третий — гладкий и безглазый, четвёртый помельче остальных и с пучками длинных светлых волос, торчащих в разные стороны на лысом черепе. Пятый и шестой сохранились плохо, предположу, что после неудачной охоты на биомехов. У одного отсутствовала голова, а у второго ноги. Он просто лежал у стеночки, в отдалении от остальных.

— Я так понимаю, вся лаборатория номер один в сборе… — заворожённо прошептал я, заметив, как впереди вздрогнула тень.

Сутулая тень начала увеличиваться в размерах, а потом раздвоилась. На меня повернулся полуразмытый, замаскированный силуэт. А на полу остался лежать наш потерянный покойник. Сейчас я его чётко разглядел, будто до этого его тоже прикрывала чужая маскировка.

Поняв, что маскироваться уже поздно, силуэт скинул покров, и передо мной предстал ещё один мутант. А скорее всего, мутантка. Она ещё не отошла от трупа, голова мёртвого монстра вообще будто бы лежала у неё на коленях. Я поймал взгляд мутных глаз, наполненных, возможно, даже скорбью. Но недолго — миг фокусировки, и в них вспыхнула такая ярость, будто я в ответе вообще за все трупы в этой комнате.

Если бы взглядом можно было убить, то во мне бы, наверное, уже с десяток сквозных отверстий появилось. Продолжая жечь меня взглядом, монстр поднялся в полный рост, совсем чуть-чуть не доставая рогами до потолка.

Самая крупная из всей восьмёрки, самая зашипованая, и с такими клыками, что даже пасть, вероятно, до конца не закрывалась. Но при всей монструозности в ней угадывалось женское строение тела, плюс длинные волосы, плюс рога… В общем, она как будто взяла все мутации от остальных. Неудачный эксперимент номер восемь, собравший все ошибки Феликса Брока.

Хотя ошибкой Феликса были мы с Осой. И на мгновение я даже представил, что мы с ней могли бы оказаться на месте вот этих вот. Сидели бы сейчас в каком-нибудь подвале, питаясь костным мозгом покойников и выедая улицу за улицей.

Где-то очень глубоко, в таком месте души, про которое я не вспоминал давно, шевельнулось что-то типа жалости к этим несчастным. Но потом я вспомнил гору одежды: мужской, женской, детской. Виноваты ли те мужчины и женщины, которые попали в руки Феликса? Нет. Если только не добровольно в эксперименте пришли участвовать. Финоват ли Феликс? Однозначно, но с него уже не спросить. Виноваты ли эти мутанты?

В мире мутантов и монстров, наверное, даже правы по-своему. Но мы тут всё-таки мир людей хотим вернуть. А вместе мы не уживёмся…

Моя философия закончилась довольно быстро. Миг и монстр заревел, забрызгав слюнями почти половину помещения. И тут же мы оба бросились в атаку. То есть я попятился, всаживая пулю за пулей в покрытый костяными наростами и язвами корпус, а мутант, не обращая внимания на пули, попёр на меня и ударил ментально.

И даже не знаю, что ударило сильнее: экспансивная пуля двенадцатого калибра с расстояния в уже десять метров или тот эмоциональный поток, который даже не заметил мою защиту. Как картонку прорвал, затопив мой мозг такой «философией», что аж выть захотелось. А ещё захотелось опустить руки и выкинуть дробовик. Что я тут же и сделал, до конца это не осознав.

Что-то ещё накатило, и я осознал, что уже не пячусь, а ноги, наоборот, сделали шаг вперёд. Мысли начали путаться — я словно с обрыва скатывался. Вот там уже скоро край, а потом пропасть…

— Пепел! Вытаскивай меня! — крикнул я, хватаясь за этот край.

Ещё был вариант сделать это с Седым, но одно «слияние» всё-таки ещё не повод для обратного фокуса. С Пеплом как-то надёжней.

Вместе с криком я чуть ли не на последнем просветлении сознания, отправил шакрасу и мощный призыв, вместе с которым передал бразды правления. План был с вопросиками, звёздочками и мелким шрифтом, который Пепел, конечно же не прочитает. Так, что оставалось только надеяться, что мне зачтётся тот факт, что и Пепла когда-то, и Седого я вернул в целости и сохранности. Ну почти…

С этой мыслью я и отключился…

В собственное сознание я возвращался урывками, наблюдая за происходящим отдельными фрагментами. По ощущениям, будто я попал на какое-то представление, а билеты у меня самые дешёвые. На жутко далёкую галёрку двадцать какого-то ряда балкона, да ещё и сбоку. Человеческое сознание явно не понимало, что за фигня вообще происходит. Я и отключился-то скорее от неожиданности — хлоп и весь твой какой-никакой, но твой эгоизм вдруг резко стал чужим эгоизмом.

Благо, Пепел был разумным животным, но в всё же в первую очередь животным. Сказали: беги, значит, беги, а не выкапывай чужие мечты, страхи и прочих тараканов из загонов мозга.

Постулат: глаза бояться, а руки делают, перешёл на новый уровень: мозг во фрустрации, а ноги бегут. Немного криво, периодически с падением на передние руки-лапы и последующими дикими прыжками. В общем, криво и косо, но быстро.

Правда, и мутант не отставал, то рыча, то подвывая. А весь спектр эмоций Пепла мне в моём «театре» представился в виде дорогущей, но по факту бесполезной программой. В главных ролях один большой, злобный монстр и маленький, но очень смелый шакрас. Бить или бежать — вот в чём вопрос!

Учитывая заданную роль, победило, конечно, второе. Но по ощущениям Пепел совершенно не мучался, что его заставили делать что-то против его воли. Промелькнуло наше семейное: да ну на фиг, и шакрас к моей скорости попытался ещё и свою добавить.