Наверное, это были самые долгие секунды в моей жизни! Замок двери «Древних» сработал, но сначала всё-таки раскрылся до конца. Створки шли плотно, преодолевая сопротивление наросшего полотна биомехов. Но шли! Всё трещало… Или это у меня в голове уже трещало от напряжения! Корни лопались, вяло обвисая по краям!

Я стиснул зубы, молясь только о том, что бы у этих раздвижных дверей не было никакой световой завесы и они закрылись даже с преградой на пути.

Видать, молился хорошо! Дойдя до максимального радиуса, лепестки рухнули обратно. Они быстро, словно хотели компенсировать медленное раскрытие, сжались к центру. А замедлились и начали скрежетать, только когда натолкнулись на оглушённого «инкубатора». И промяли его дальше, сначала выгибая, а потом и просто перекусывая пополам.

Честно признаюсь, в этот момент я не переживал, что время еле тянется. Наоборот, кажется, список того, на что можно смотреть бесконечно, в очередной раз пополнился.

Лепестки клацнули, сомкнувшись, и с моей стороны на стальной пол попадали отрубленные лапы и остальная оторванная скрутка. Я выдохнул и тут же чуть не заорал от дикой боли!

Капец! Стоило отключить момент наивысшей концентрации всех внутренних ресурсов, как тут же прилетел отходняк. Выключилась и «Анальгезия», напомнив, что в икру вцепился «дымопряд». Пусть мелкий, видать, молодой и непуганый, но по ощущениям мне не просто содрали кожу и рвали мышцы, мне их ещё и жарили, проворачивая на шампуре.

Слегка отупевший от боли и опустошения, я скосил глаза вниз и уставился в обращённые на меня визоры. Не знаю, может, прибалдел уже настолько, что снова начало мерещиться, но показалось, что «дымопряд» как минимум растерян. Он косился по сторонам, и в его глазах читалась сложная вычислительная работа. Будто до него дошло, что за спиной у него больше нет нескольких десятков старших собратьев.

Они что-то пытались сделать. Через стену слышались приглушённые удары, но дверь «Древних» их не замечала.

А «дымопряд» продолжил удивлять. Он медленно разжал челюсти и попытался отцепиться, зацепившись за остатки бинтов. Когда у него это получилось, ещё и морду втянул в плечи, он свалился на пол и начал пятиться.

— Что, моська? Попутал что-то? — спросил я, поднимая револьвер.

Но выстрелить не успел. Организм уже откровенно заявил, что на ногах держаться больше не намерен, и я, ткнувшись плечом о стену, медленно сполз вниз. «Дымопряда» к этому времени уже и след простыл.

— Ну-у, — устало протянул я. — Прогресс налицо.

Раньше один «дымопряд» мог навести шороху на весь наш отряд, а теперь, если не уважают, то хотя бы боятся.

Я убедился, что дверь выглядит монолитной, а попытки биомехов прорваться ни к чему не приводят, и принялся в очередной раз обрабатывать ногу. Ничего хорошего в ране не было, но и катастрофы, к счастью, тоже…

— Капец, — прорычал я, попытавшись встать сразу после перевязки.

Ну, может, совсем небольшая есть. На пару-тройку часиков относительного покоя. Я перезарядил оружие, параллельно тыкаясь то в сканер чуйки, то пытаясь вызвать Осу. Но связи на уровне ультиморфисов не было вообще и следов «дымопряда» тоже.

Только после этого я, наконец, осмотрелся обычным взглядом. Ну почти обычным — имплант «Древних» всячески помогал, высвечивая символы на прямых гранях стен и углах с поворотами. С виду очередной тоннель — три метра в ширину, и примерно столько же в высоту. Подсвеченные символы и возможные новые сенсорные панели все были довольно высоко, лишний раз намекая, что местные ультиморфисы были с геномами каких-то жирафов. Ну либо кузнечиков, чтобы до всего этого допрыгнуть.

— Нет, всё-таки жирафов… — пробурчал я, заметив с другой стороны скелет, похожий на человеческий, только очень длинный.

Я кое-как поднялся, стараясь вообще не нагружать раненую ногу, и опираясь о прохладную металлическую стену, побрёл к скелету. Помочь уставшей регенерации я никак не мог, так хотя бы мешать не буду. Поэтому шёл долго — пятнадцать метров я преодолел минут за пять, периодически прислушиваясь, не вернётся ли «дымопряд».

Пол, стены, потолок — всё было создано из металла. Минимум шов, идеально гладкие поверхности, в некоторых местах полосками вкрапления то ли сенсорных панелей, то ли просто дизайн такой из более светлого металла.

Я какое-то ощущение дежавю словил, будто снова нахожусь на космическом корабле. Только уже какой-то совершенно иной, нежели биомехи, расы.

Освещение было минимальным, за него отвечали длинные, тонкие и прозрачные трубки под потолком, внутри которых ползали редкие светлячки. А судя по засохшим горкам трупиков через каждые десять сантиметров, раньше их было в разы больше.

— Удивительно, что хоть кто-то выжил ещё, — сказал я, добравшись до скелета.

Кости пожелтели, и, казалось, что могут рассыпаться в прах при малейшем прикосновении. Серая тряпка, которая могла быть как саваном, так и модной туникой просветлённых ультиморфисов развалилась сразу же, как только я на неё дышать начал.

На первый взгляд передо мной лежал человек, просто аномально высокий. Два с половиной метра, ну или, может, чуть меньше, учитывая, что шаги у меня сейчас сильно короче стали. Узкая спина, крохотный таз, длиннющие ноги и руки. Пальцы на руке тоже достаточно крупные. По крайней мере большой, указательный. Остальные мелкие, но кость толще, словно этот вид ультиморфисов решил, что средний, безымянный и мизинец нужны, только чтобы что-то удерживать в крепком захвате. Может оно и верно. Кроме как мизинцем в ухе ковырять я с ходу и не вспомнил, для чего они ещё нужны по отдельности. Ну и факи показывать, но ультиморфисы, видать, культурным народом были.

Были и другие отличия по скелету. Локоть явно острее, позвоночник, включая шейную зону был с дополнительными пластинами, что-то типа защитного контура, а череп как будто бы даже меньше, чем нужно по остальным габаритам.

— Хм, с такой головой и половинкой мизинца можно в ухе поковырять… — сказал я, пытаясь понять причину смерти ультиморфиса.

Я заметил несколько зазубрин на рёбрах и ногах. Теоретически это могли быть следы порезов, и, соответственно, кровопотеря со всеми вытекающими последствиями. Кости я всё-таки немного поворошил и нашёл пустой металлический контейнер, возможно, фляжку с эликсирами и тонкий стилет с необычно длинной рукоятью и тёмными пятнами на кончике.

На самоубийство похоже не было. Сомнительно, что таким остриём он смог бы сам себе распороть бедренную артерию, а значит, можно констатировать следы поножовщины. Ну или какие-то резаки биомехов здесь отметились.

Не став больше тревожить мёртвого, благо впереди разглядел останки ещё двоих, я добрался до первого перекрёстка. Я замер, давая возможность импланту хотя бы попытаться перевести подсветившиеся указатели на стенах. Три штуки указывали налево, три направо. Процесс работы декодера шёл медленно, даже показалось, что я слышу, как шуршат мои мозги, переваривая данные полученные с импланта.

Половина наборов символов расшифровке не поддались, но остальные, по мере превращения в осмысленный текст, радовали меня всё больше и больше: «Медицина» и некая «Вегетация» — налево, а «Хранилище памяти» — направо.

На самом деле переводчик выдал что-то среднее между: «вегетационная» и «лаборатория вегетации», сократил я уже сам, цепляясь за понятное мне слово. Звучало сомнительно, но посмотреть всё равно было интересно. По «Хранилищу памяти» тоже были вопросы, хотя одного слова «хранилище» было достаточно, чтобы задуматься, с чего начать осмотр.

— Кажется, я тут подзадержусь, — вздохнул я и повернул налево, решив, что возможная «медицина» мне сейчас важнее.

Ощущение, что я нахожусь на корабле пришельцев, усиливалось практически с каждым шагом. И сам металл, из которого ультиморфисы построили свою базу — я был более чем уверен, что это именно база или некий форпост, созданный в период войны с ультиморфисами. Уж очень он отличался от постоянных каменных жилищ со статуями и причудливыми барельефами, что я встречал раньше. И усиливающаяся подсветка, которой становилось больше: трубки для светлячков, теперь шли не только под потолком, но и по полу, формируя нечто похожее на посадочную полосу. И самих светлячков там было больше — видимо, процесс размножения у этой партии получился лучше.