И с этим уже повежливее сможем гостей встречать, а не только шапками из шкурок монстров закидывать через забор. Забираем как почти готовый ствол, так и запчасти для двух остальных где-то тут должны быть, судя по амбарной книге.

С уже приподнятым настроением я зашёл в следующую мастерскую. «Три гильзы» встретили меня довольно жутким беспорядком и следами стрельбы, по которым можно было понять, что владелец прятался за стойкой и отстреливался. Трупов не было — падальщики вынесли, а тёмные пятна на досках ещё были. Мастерская специализировалась на создании боеприпасов, пачками которых были заставлены полки. Точнее, поближе к стойке они ещё стояли ровными рядами, а вот ближе к выходу частично исчезли, частично рассыпанные валялись на полу.

Не нужно было включать криминалистическую лабораторию, чтобы примерно понять, что произошло. Если африканские слонобои утащить никто не пытался, то за патрона всё-таки кто-то заскочил. И владелец этого не оценил, смог отбиться — за стойкой валялась неплохая реплика АК-47 с пустым магазином, и положил человек пять — это судя по пятнам, и ещё кого-то ранил — дверной косяк был испачкан кровью человека, пытавшегося сбежать. Далеко ли он убежал, или его ботинки сейчас тоже в больничном подвале — уже тоже история.

А вот реальность порадовала. В подвале мастерской я нашёл неплохие запасы пороха в герметичных, запаянных банках. А даже по нашему ГОСТу у таких срок годности дотягивал до двадцати пяти лет. Считай, на последний поезд успели, но успели. Сапёр потом лучше скажет, но шансы очень неплохие.

В самой мастерской я вообще почувствовал себя как возле новогодней ёлки: капсюли, матрицы, пулелейки, весы, прессы, латунные заготовки. Просто праздник какой-то, а тем детям, кто себя хорошо вёл, достались ещё записи с попытками, причём успешными, создания экспериментальных пуль. «Тип М — фрагментирующая», которая раскрывалась внутри туши зверя, «Тип К — костолом» — тяжёлый сердечник против панциря, и самый интересный, говорящий о том, что не только мы экспериментируем с боеприпасом, был «Тип Ж — жало». Предполагалось, что пуля полая, а внутри яд или токсин.

До экспериментов с геномами местные мастера дошли только в теории, но технологии «Древних» повторить не смогли. Хотя в их защиту — мы бы тоже не дошли, не будь у Ульрика образца в пытливых руках. А с таким оборудованием мы теперь совсем развернёмся. Надо будет только Сапёру больше толковых людей выделить, чтобы ускориться.

Небольшой склад ещё нераспроданного товара тоже присутствовал, но здесь я уже сильно сомневался в сроке годности. А вот упоминаний запасного склада я не нашёл, «Три гильзы» явно обслуживали только местный рынок.

«Последним шансом» в Гранаде, как собственно, и много где считался пистолет. Мастерская выглядела целой, дверь заперта, на окнах решётки, а за ними целые витрины с разложенным оружием. Я протёр пыльное стекло на двери и увидел внутри табличку с корявой, сделанной от руки надпись: «Закрыто, уехал за товаром».

— Ну, будем надеяться, что ты далеко уехал, и, может быть, ещё вернёшься, — пожелал я неведомому мастеру и принялся вскрывать замок.

Минут через пятнадцать я понял, почему лавку не разграбили. И даже не потому, что первую волну вынужденных мародёров пострелял сосед. И не потому, что у местных жителей было своё оружие. А просто потому, что этот чёртов замок никак не хотел ни открываться, ни выламываться.

Радовало только одно — производитель замков тоже был местный. Так сказать, отечественный, наш, Гранадский. Немного гордости от этого я испытал, а потом ещё больше, когда выломал решётку и разбил витрину, а с замком так и не справился.

Пробравшись внутрь, изучил витрины. И понял, что мои аппетиты за последнее время сильно выросли. Раньше в таком месте я бы чувствовал себя маленьким мальчиком в огромном магазине игрушек, а теперь мне действительно казалось, что против наших врагов, это и есть игрушки. Какой-то городской EDC, а не лавка для борьбы с биомехами.

Ассортимент был неплохой, качество на уровне, плюс каждый второй ствол был покрыт гравировкой. Настолько детальной, что ей можно было часами любоваться, разглядывая мелкие детали. Красиво и дорого, но хотелось чуть больше практичности.

И я её всё-таки нашёл! Целая стойка с так сильно любимыми у местных «кольтами» М1911. Я бы и мимо них прошёл, но меня зацепила гравировка. Там был изображён хищный зверь, затаившийся перед прыжком. И это был сервал. Лучше бы, конечно, шакрас, но местный мастер с ним, к сожалению, не встречался. Ну и второй причиной, почему этот пистолет оказался у меня в разгрузке, была возможность прикрутить к нему глушитель. Какой-то нестандартный и, видимо, это было какое-то ноу-хау этой мастерской, выполненный с применением генома снэйкера. А это возможная маскировка с потенциальной «Аурой тишины».

Я нашёл немного патронов и тут же попробовал его протестировать. Вышло плохо, но только с точки зрения качества патронов. Первых два тупо не сработали, и только третья пуля с тихоньким чпоньком, на уровне, как это показывают в кино, а не бывает в реальной жизни, вылетела через разбитую витрину и звякнула о почтовый ящик у дома на другой стороне улицы.

— Ну, для «Тёмной охоты» подойдёт, — пожал я плечами, — особенно против всяких-разных двуногих «волков».

Намалевав на всех трёх мастерских знаки для сборщиков, всё-таки ещё заглянул в мастерскую кожеделов. Даже заходить не пришлось, буквально с витрины снял кобуру для «кольта». Там ещё акция какая-то была со скидкой, подтверждая популярность этой модели.

Заглянул и в остальные дома. Нашёл парочку литейных мастерских, но с гражданским ассортиментом. Столовые приборы, подсвечники, миниатюрные фигурки. Наш отдел снабжения наверняка придумает, как это использовать. Как и небольшую кузню с лавкой инструментов. А для меня пока хватит.

Я заскочил в больницу, проверить, как там идут дела, а потом отправился встречать рассвет на колокольне. Сна не было ни в одном глазу, мозг ещё немного подкипал от пережитого подселения. Поэтому я сначала просто глядел на дым, а когда рассвело и по улицам потекли караванчики сборщиков, принялся следить за обстановкой, координируя стрелков.

К обеду мы уже запустили производство боеприпасов, к вечеру «заселили» госпиталь. На следующее утро дозачистили городскую застройку, создав условно-безопасную зону от ворот до больницы, захватив часть забора. Не то, чтобы уже можно было считать себя хозяевами Гранады, но в моей мысленной игре в «Земельки» процентов двадцать мы уже оттяпали.

А получив первые партии боеприпасов, через два дня присоединили районы до полицейского участка. И пусть в задымлённые биомехами участки мы пока не лезли, но половину города мы уже захватили. И продвигались дальше. Всё прямо как-то хорошо шло, и единственное, что меня смущало — это отсутствие новостей снаружи. До Осы я достучаться не мог, а ни Купер, ни Датч, ни просто связные, которых мы отправляли к маяку, никто ещё не вернулся. И с этим нужно было что-то решать.

Ещё через день тревога усилилась, но и сорваться на поиски я тоже не смог. Нас решили пощупать биомехи. То или воспользовались канализацией, то ли что новое прокопали — это нам ещё предстояло выяснить, но пробрались за охраняемый периметр и выбрались на поверхность в узком, глухом переулке, зажатым между старым складом и более-менее высоким домом.

Жёлтого дыма было мало, над крышами он не поднялся. А сам склад в момент первого прохода нас не заинтересовал. Там хранилось что-то скоропортящееся, и поживиться мы ничем не смогли. Оттуда вылезла группа «дымопрядов», и на рассвете она преспокойно вырезала группу сборщиков и два отряда спартанцев-македонцев. Первые не ожидали, а вторые, не разобравшись, пришли на помощь.

На зачистку и заделывание проходов ушёл целый день, и ещё два на повторное изучение «зачищенных» районов. И параллельно разбирались с канализацией. Я то гонял острохвостов на разведку, то сам носился по городу в поисках карт, строительных чертежей и хоть какой-то информации, что нас ждёт под землёй.