– Что ж, – произносит отец, откидываясь на спинку стула и складывая руки на коленях, – это ведь всего лишь первый поединок.

 Все происходит так быстро: поединок идет хорошо, Ланселот сражается с Галахадом. Битва должна была закончиться сразу же: Галахад неплох, но и в подметки не годится Ланселоту. Но я замечаю, когда Ланселот начинает сдавать: дыхание его замедляется, и клинок Галахада пробивает щит и застревает в кольчуге, покрывающей его тело.

 Этот удар – слепая удача, даже сам Галахад выглядит удивленным. Но менее эффективным он от этого не становится.

 Ланселот медленно опадает на землю. Не уверена, это Гвен тянется ко мне или я к ней, но внезапно наши руки соприкасаются, и она сжимает мои пальцы до боли. Я тянусь и к Моргане тоже, но ее хватка слаба. Она подается вперед. Ланселот ранен, и это ее встряхивает: я вижу по глазам. Моргана рвано выдыхает.

 На поле Галахад удивленно моргает, а потом подходит к Ланселоту, готовый нанести последний удар. Но Ланселот пользуется чужим удивлением: он вскакивает с места, сбивает Галахада с ног и прижимает лезвие к его горлу.

 Я облегченно выдыхаю, но Гвен не ослабляет хватку.

– Элейн, его бок, – шепчет она.

 Я прослеживаю за ее взглядом: Ланселот помогает Галахаду подняться и кривится от малейшего движения. Его свободная рука прижата к кольчуге, красной от крови.

– Он не сможет сражаться в таком состоянии, – продолжает Гвен, и внутри меня что-то обрывается.

– Я никогда не видел, чтобы хоть кто-нибудь мог его ранить, – потрясенно говорит Артур. – По крайней мере так серьезно.

 Качаю головой, пытаясь унять панику.

– Пойдем. – Я поднимаюсь на ноги и тяну за собой Гвен. – Моргана… – начинаю я, а потом осекаюсь.

 Сейчас от нее толку не будет, у нее не осталось магии, но я боюсь, что ее присутствие все только усложнит.

– Оставайся с Артуром. Пошли за нами, когда придет время.

 Моргана, судя по виду, готова со мной спорить, но потом она опускается на свое сиденье и кивает, бросая взгляд на поле.

– Хорошо.

 Мы с Гвен протискиваемся мимо Артура, и он склоняется ко мне.

– Помоги ему, прошу, – шепчет он с тревогой в голосе. – И напомни ему, что клинка врага нужно по возможности избегать.

 Мы с Гвен выбираемся со зрительских мест и бежим в сторону палаток, где отдыхают участники турнира.

– Подожди, Элейн, – останавливает меня Гвен. – Нельзя вот так просто туда ворваться. Я ведь будущая королева, а ты – здешний приз. Как мы это объясним?

– Не знаю! – Мой голос срывается.

 Гвен права, но это так странно: слышать от нее предупреждения, а не призыв к действию. Я делаю глубокий вдох.

– Он не может проиграть, Гвен, – шепчу я.

– Знаю. – Она скашивает взгляд на палатки и рощицу неподалеку. – Иди, подожди его там. – Она кивает в сторону деревьев. – У меня есть идея.

 Открываю рот, чтобы с ней поспорить, но над полем разносятся звуки труб – объявление о новом поединке. Рыцари выходят, и Гвен подзывает их к себе.

 Это Гавейн и Кей, оба невредимы, оба улыбаются: полагаю, для них это всего лишь игра. Гвен быстро переговаривается с ними, смущенно мнется и закусывает губу. А потом указывает на меня, и они оглядываются. Наконец Гавейн кивает.

 Они исчезают внутри палатки, и Гвен подбегает ко мне.

– Гавейн приведет его, – объясняет она. – Даже особо просить не пришлось… им нравится Ланселот. А вот Ламорака они терпеть не могут, так что благодаря тому спору Ланселот обзавелся новыми друзьями.

– Ты рассказала им про меня? – спрашиваю я. – Но…

– Расслабься. Они уже давно поняли, что между вами с Ланселотом что-то есть. Да и вы не особо скрывались. Для них участие в турнире – это просто развлечение. А вот и они.

 Она кивает на палатку, и я смотрю в ту сторону: Гавейн придерживает Ланселота за плечи – каждый шаг достается ему с трудом.

 Они доходят до деревьев, и я помогаю Гавейну усадить Ланселота так, чтобы он опирался на ствол. Гвен осматривает рану.

– Все не так плохо, как выглядит, правда, – выдавливает Ланселот сквозь сжатые зубы, и Гвен тут же одаривает его пренебрежительным взглядом.

– Ты потерял так много крови. Я удивлена, что ты еще жив, – отвечает она. – Так что заткнись, пожалуйста, и позволь мне все исправить.

– Но ты не сможешь этого сделать, – мягко напоминаю я.

 Гвен вздрагивает.

– Я совсем забыла, – хрипит она. – Поверить не могу, что уже забыла.

– Это была случайность. – Гавейн даже не старается шептать. – Галахаду ужасно жаль. Он вообще не хотел в этом участвовать, но я уговорил его. Сказал, будет весело.

– У нас есть травы? Хоть что-нибудь, что может помочь? – спрашиваю я у Гвен.

 Она гипнотизирует рану взглядом, а потом поднимает его на меня.

– Я могу перевязать его и остановить кровь. Гавейн, может, отыщешь немного пустокорня? Это такой синий цветок с желтыми листьями, кажется, видела их в лесу.

 Гавейн кивает и устремляется в лес, а Гвен поворачивается ко мне.

– Это не сильно поможет. Боюсь, как бы там не было внутренних повреждений.

 Она замолкает, а потом…

– Если бы у меня была моя магия…

 Я закусываю губу. Мне хочется согласиться. Я могла бы отдать ей магию. Как уж там говорила Моргана? У меня есть запертая коробка и ключ к ней, нужно только повернуть его. И я тут же киваю.

– Как мне это сделать?

 Она пожимает плечами.

– Так же, как и прежде, – отвечает она.

 Я отрываю полоску от юбки, там, где никто не заметит рваного края, и соединяю наши с Гвен руки. Вспоминаю, как Моргана связывала магию, как описывала ее… запертая коробка и ключ. Мысленно поворачиваю ключ, вижу открывающуюся коробку. И магию – так близко, что до нее можно дотянуться. Чувствую ароматы жасмина, и апельсинов, и травы, и розмарина… но чем сильнее я стараюсь передать силу Гвен, тем больше понимаю: все бесполезно.

 В конце концов я открываю глаза.

– Что-нибудь чувствуешь? – спрашиваю ее я.

 Гвен качает головой и хмурится.

– Это должно быть просто, – шепчу я.

– В теории, – мягко замечает Гвен, и я слышу ее несказанные слова. Вдруг это уже нельзя исправить? И что все это значит?

 Ланселот поднимает взгляд и смотрит сначала на меня, а потом на Гвен.

– Позже с этим разберемся, – произносит он. – Гвен, перевязывай меня, используй травы – все, что можешь. Этого хватит. Я ведь наполовину фейри, исцеляюсь быстро. К вечеру я не только приведу себя в порядок, но и выиграю этот турнир.

– Если, конечно, не вздохнешь не так. Или селезенку не порвешь. – Гвен усаживает его обратно. – Тебе нельзя сражаться… слишком опасно.

 Ланселот поднимает взгляд на меня. Переводит его на Гвен.

– Ты шутишь? – Он понижает голос. – Хочешь, чтобы я сдался? Ты ведь знаешь, что из этого выйдет, Гвен.

– Конечно знаю! – рявкает она. – Но если ты выйдешь на поле, то погибнешь. Предпочтешь умереть?

– Нет, она права, – обрываю я протестующего Ланселота. – Тебе нельзя сражаться. Это слишком опасно.

 Ланселот неверяще смотрит на меня.

– Элейн… если кто-то выиграет…

 Я скрещиваю руки на груди.

– Я предпочту выйти за другого, а не наблюдать за тем, как ты умрешь.

 Он качает головой.

– Нельзя было заключать эту сделку. Как глупо.

– Ничего не глупо. – Я сглатываю. – Мы решили рискнуть и просчитались… но твои шансы были очень высоки. Ты победил бы их с легкостью – девятьсот девяносто девять раз из тысячи.

– У Девы, Матери и Старухи паршивое чувство юмора. – Ланселот кривится – Гвен прижимает что-то к его ране.

– Она уже начала заживать, – замечает она.

 И точно: кровотечение прекратилось прямо на моих глазах. Гвен стирает кровь влажной тряпицей. Рана почти закрылась: позже даже шрама не останется. По Ланселоту и не скажешь, что его вообще ранили, но Гвен права… ему все еще больно.