Разве стоит раскидываться такими предложениями в сторону того, кого только что встретил? Но прежде, чем я ответила, в разговор вклинилась Моргана:

– Элейн, тебе там не понравится… слишком темно. Сплошные дикие леса и туманные болота…

– И чудовища? – не выдержала я.

 Гвиневра рассмеялась.

– Чудовища, – усмехнулась она. – Все в глазах смотрящего. Уж сколько я всего слышала о так называемых людях Альбиона… и их тоже можно назвать монстрами.

– Не могу не согласиться. – Моргана дотянулась до тоста и джема. – Но, в самом деле, Гвен. Лионесс – не для слабых сердцем. Я слышала, как оттуда в ужасе бежали рыцари.

 Гвиневра нахмурилась и беспечно пожала плечами.

– Может, королю стоит получше выбирать себе рыцарей, – холодно отозвалась она, а потом бросила взгляд на группу фейри, которые только что вошли в залу. – Давайте спросим Ланселота.

 Мне все еще сложно было привыкнуть к такому количеству фейри. Их голые руки покрывала чешуя, из-под уложенных волос поднимались рога. У меня голова кружилась от одного взгляда на них, таких бесстыжих, но отвести его тоже не получалось.

 Я догадалась, что Гвиневра обращается к мальчику, который выглядел примерно на наш возраст и, кажется, был человеком Он стоял рядом с женщиной с золотой кожей, такой же, как у него, но ее волосы были цвета морской волны, а его – обычными черными. Он посмотрел на нас: глаза его остановились на мне. Он нахмурил брови, и я тут же отвела взгляд: он понял, что я пялюсь! Я успела заметить, что он поцеловал женщину в щеку и направился в нашу сторону.

– Утро доброе! – поприветствовал он Гвен и Моргану, улыбнулся, а потом опустился на стул напротив меня.

 Волосы его были взъерошены, зеленые глаза осмотрели каждую из нас и задержались на мне.

– А ты кто будешь?

– Элейн, – представилась я, несколько пораженная его прямотой.

– Я отыскала ее в Камелоте, – объяснила Моргана с такой интонацией, словно хвалилась мной, как любимой игрушкой. – Она – провидец.

 Ланселот окинул меня оценивающим взглядом, а потом посмотрел на Моргану.

– И Нимуэ… об этом известно?

– Конечно, – ответила Моргана. – Она обрадовалась, что я ее нашла.

 Так странно было слышать, как люди говорят обо мне, но не со мной. Странно, но не неприятно.

– Нимуэ приняла меня очень радушно. – Это было небольшим преувеличением.

 Ее зловещий голос все еще раздавался в моей голове.

 Странные глаза Ланселота вперились в меня так, что мне стало неуютно, и я снова отвела взгляд.

– Здесь все так ново для меня, – призналась я. – Не думала, что моим даром можно гордиться.

 Я ждала, что Моргана снова начнет рассказывать обо мне, словно моя жизнь – какое-то увлекательное приключение, но вместо этого она легонько улыбнулась и взяла меня за руку.

– Нимуэ многому тебя научит.

 Это меня удивило.

– Нимуэ будет учить меня сама?

 Она смотрела на меня так, словно я – головоломка, которую она не в силах решить. У меня мурашки от этого по коже бежали, и я не была уверена, что смогу находиться с нею рядом. Что уж тут говорить про регулярные занятия.

 Но Моргана лишь рассмеялась.

– Нимуэ – лучший провидец на острове.

 Как будто это все объясняло. То есть это, конечно, объясняло кое-что. Но вопросов у меня прибавилось.

– Но она ведь Леди Озера, – заметила я. – Разве у нее нет более важных дел?

 Гвен покачала головой.

– Чем провидец из Альбиона? Не могу представить, кем бы она заинтересовалась больше.

 Гвен тут же вернулась к своему завтраку и потому вряд ли увидела на моем лице страх. Но Ланселот это заметил и поймал мой взгляд. Я ожидала, что он что-нибудь скажет, но вместо этого он еще секунду посмотрел на меня и промолчал.

 Завтрак подошел к концу. У Гвен и Морганы были свои уроки, и потому Моргана предложила Ланселоту показать мне остров.

 Не успела я отреагировать, как Ланселот резко ответил:

– Не могу.

 Гвен фыркнула.

– И что у тебя за важные дела такие? – спросила она, а потом заметила выражение его лица. – Ах, встреча с… как уж там ее звали?

 Ланселот прокашлялся и покраснел. Назвал имя, которое уже стерлось из моей памяти: их было столько… что в какой-то момент я перестала их различать.

 Моргана закатила глаза.

– Что ж, перенеси встречу. Нельзя же оставлять Элейн одну в незнакомом месте.

– Да все в порядке, – запротестовала я. – Правда. Может, мне лучше подремать после вчерашнего. А к тому моменту, как я проснусь, вы уже освободитесь.

 Но Моргана не сдавалась.

– Ланселот! – предупреждающе заявила она.

 Ланселот поднял на нее взгляд, и какое-то время они, казалось, молча переговаривались, а потом он отвернулся и вздохнул.

– Ну хорошо. – Он повернулся ко мне. – Экскурсия так экскурсия.

 Моргана поднялась из-за стола и чмокнула Ланселота в щеку – чем немало его удивила.

– Артуру бы поучиться у тебя. Вот оно, поведение настоящего рыцаря.

– Ну что ты устраиваешь сцену, – прорычал Ланселот, оглядевшись по сторонам и заметив группу фейри с яркими волосами и звездной кожей, которые яростно перешептывались. – И где он, кстати?

– У Артура ранние занятия в библиотеке. – Гвен тоже поднялась. – И я намерена к нему присоединиться.

 Они ушли, и я повернулась к Ланселоту.

– Не стоит из-за меня отменять свои планы, – сообщила я ему. – Мне не нужна сиделка. Я справлюсь.

 На одно ужасающее мгновение я подумала, что он так и сделает, но он покачал головой.

– Да все в порядке. – Он махнул рукой. – Я все равно собирался ее бросить. Ты просто чуть отдалишь этот неприятный разговор. И насмешки Морганы тоже, когда она начнет свое «Я же говорила».

– Ох, – сказала я. – Что ж, если ты в самом деле не против…

– Я против того, чтобы ты свалилась в обморок на полпути к горе. Ты почти ничего не поела.

 Я опустила взгляд в тарелку, на которой все еще громоздилась кучка фруктов и выпечки. Остальные расправились с завтраком в два счета, но у меня и кусок в горло не лез. И не потому, что я не проголодалась… просто в моей голове не утихали страшные истории о еде фейри и о том, как она туманила разум. Приступив к ней, ты не мог остановиться и уедался до смерти. Я порезала яблоко, которое ничуть не отличалось от того, которое я сорвала бы в Альбионе: только это было чуть ярче, хрустело чуть громче. Я моргнула, ожидая, что оно начнет гнить прямо на моих глазах, но этого не произошло. Выпечка тоже осталась просто выпечкой: слоями, сахарными фиалками и розами. Невероятно красивыми, да, но вполне нормальными.

– Ты что… думаешь, тебя отравят? – спросил Ланселот, наблюдая за тем, как я осматриваю булочку с розами.

 Тогда я еще не знала его и не могла понять: он просто удивляется или считает меня идиоткой?

 Я прикусила губу.

– В Альбионе рассказывают, что еда фейри зачарована, – призналась я.

– На Авалоне рассказывают, что еда людей на вкус как грязь, – ответил Ланселот с презрением, которое меня задело.

– Еда есть еда, – отреагировала я. – Какая-то на вкус хороша, а какая-то нет. Но на грязь ничего не похоже.

 Он откинулся назад и разочарованно вздохнул. С чего бы?

– Что ж, а наша еда не зачарована. Хотя вот с водой нужно быть аккуратнее. Я бы держался от нее подальше.

 Я с ужасом посмотрела на свой кубок – единственное, чему я здесь доверяла. Единственное, что попробовала. Вода есть вода… но, похоже, не на Авалоне.

 Ланселот мрачнел еще несколько мгновений, а потом рассмеялся.

– Ох, видела ты бы свое лицо. Все с ней нормально, с водой. И с едой тоже.

 Я покраснела и попыталась скрыть это, отпив из кубка. Но к еде так и не прикоснулась, и Ланселот это заметил.

– Однажды тебе все-таки придется поесть, – заметил он.

 Я с опаской ткнула вилкой в фиалковый «лепесток» и поднесла его к губам. Кристаллы сахара тут же растаяли на языке, и я поняла, что они не только походили на фиалку, но и напоминали ее по вкусу. По крайней мере, пахли так же, ведь я, конечно, никогда не ела фиалок. Каким-то невероятным образом это булочка вдруг превратилась для меня в деликатес.