Гвиневра опускает руки и улыбается, довольная проделанной работой. В ее рыжих волосах путается ветер, и у меня обрывается сердце: когда она присоединится ко двору в качестве нареченной Артура, ей придется заплетать их и укрывать шиньонами. В Камелоте только детям позволено носить волосы так, как она.

– И они домчат нас до замка? – Артур хмурит брови, оглядывая ближайшую к нему лошадь, протягивает руку, чтобы дотронуться до ее бока… и удивляется, когда существо не рассыпается под его пальцами.

 Гвен кидает на него сердитый взгляд.

 – И довезут меня до Лионесса, а потом обратно до того, как магия исчезнет, – утверждает она. – Я знаю, что делаю, Артур.

 В голосе ее полно раздражения, а щеки алеют, но всего на мгновение. Мы знаем, что такова уж Гвен: быстро разгорается и так же быстро потухает. Вскоре она даже не вспомнит об этом. Нимуэ всегда сравнивала Гвен с кошкой: она может замурлыкать и приласкаться, а может зашипеть и оцарапать. Правда, Нимуэ никогда не уточняла, какой именно кошкой: домашней или тигрицей. Полагаю, и той, и той.

– Тебе не стоит ехать одной, – говорит Артур, но Гвен только смеется.

– Почему же? Лошадь знает дорогу, а тебе нужно погреть трон.

 Он готов с ней поспорить, но решает этого не делать: качает головой и отпускает тему. Мы все сейчас немного на грани, не только Гвен. Мы отправляемся в неизвестность, потеряв единственный дом, который знали.

 Ланселот, словно услышав мои мысли, оборачивается на горизонт. Отсюда видны только озеро и утренний туман, танцующий над его поверхностью, – но где-то вдалеке скрыт Авалон. Там осталась его мать, там он родился, и там он прожил всю свою жизнь. Там ждет Нимуэ, наблюдая за нами издалека. За шахматными фигурками, которые расставляла столько лет.

– Не будем терять время, – отрезает Ланселот и кладет руку на плечо Артура. – Гвен права – Артуру нужно завоевать трон.

 Мне приходится прикусить язык, чтобы не поправить его: мы все сейчас напряжены, все волнуемся, нет смысла спорить друг с другом, когда нас ждут битвы с настоящим врагом при дворе.

 Но я все равно не думаю, что Артуру придется так уж сильно сражаться за трон: он единственный наследник, король Камелота по праву. Кто может ему противостоять? Но вот удержать его при дворе будет отдельной задачей.

 Мы седлаем лошадей и отправляемся в сторону замка. Я не могу оторвать взгляда от его изящных шпилей.

 «Ты изменилась», – сказала Моргана.

 Я знаю, что это правда, но я также знаю, что в этих стенах меня ждут призраки. И девочка, которой я была, – лишь один из них.

 Мы доезжаем до развилки и останавливаемся, чтобы попрощаться с Гвен: сползаем с лошадей, которые все еще нетерпеливо бьют копытами и ржут, желая продолжать путь.

 Артур говорит с ней первым, и мы отводим глаза, пытаясь подарить им чуточку уединения. Не думаю, что у нас это хорошо получается. Впрочем, когда они сошлись, то не особо это скрывали: мы присутствовали при их первом поцелуе и во время их первой ссоры. К тому же королевские обязанности отнимут у них много времени, и на личное останется мало. Может, им пора к этому привыкать.

 Потом Гвен обнимает Ланселота и Моргану, целует их щеки и бормочет слова, которые я не слышу. Они смеются. Моргана, кажется, быстро стирает с лица слезинку. Им с Гвен сложно общаться, но последняя была для Морганы сестрой, в отличие от Моргаузы.

 Наступает и моя очередь. Гвен обнимает меня, и я вспоминаю слова матери.

 «Не верь той, с короной златой на челе: не протянет руки, заберет все себе».

 Я дрожу. Эти слова – определенно о Гвен. Я знаю это так же ясно, как то, что вторая девушка из пророчества – Моргана. В будущем наши судьбы переплетаются, но мы еще до него не добрались. И, несмотря на слова моей матери, пророчества могут изменяться. И это тоже должно.

– Береги Артура, – просит Гвен и отстраняется, обхватив своими усыпанными веснушками руками мои плечи.

 В ее обычно горящих огнем зеленых глазах я вижу тень страха. Она прикусывает губу.

– Прошу тебя, – добавляет она.

– Конечно, – заверяю ее я. – Конечно, я за ним присмотрю.

– Они попытаются разорвать его на куски, – произносит она. – Он к этому не готов.

 Иногда я забываю, что Гвен прибыла на Авалон всего за год до меня и помнит порядки Альбиона лучше Артура и Морганы. Она помнит жизнь при дворе и политику рядом с троном. Она помнит эти игры.

– Знаю, – отвечаю я. – И ты скоро вернешься к нам, Гвен. Ты должна быть рядом с ним.

 Гвен кивает, но отводит взгляд. Всего на секунду – я почти это упускаю. Упустила бы, если бы не знала, чего ожидать.

– Эй. – Я привлекаю ее внимание. – Мы нужны Артуру.

 Эти слова знакомы ей так же, как и Моргане: Нимуэ повторяла их день за днем, пока они не стали важной частью наших жизней.

 Мы нужны Артуру. Мы нужны Артуру. Мы нужны Артуру. В конце концов, его ждет великая судьба.

 Я ясно увидела тень горечи во взгляде Гвен и ощутила ее эхо в своей душе. Но и об этом я тоже стараюсь не думать.

– Скоро увидимся, – говорю я.

 Она еще раз обнимает меня, а потом делает шаг назад и забирается на лошадь. Мы провожаем ее взглядами, и когда она исчезает в конце тропы, мы наконец тоже продолжаем путь в Камелот.

 На Авалоне Гвен спала редко: она бродила по острову следом за луной, путешествующей по небу. И отсутствие отдыха никак не сказывалось на ее здоровье: глаза ее всегда сияли – и никаких синяков под ними (у меня же такие появлялись частенько). Такой уж она была.

 Однажды вечером я запуталась в паутине видения и вышла из Пещер Пророчеств сильно после ужина: огромная серебряная половинка луны уже поднялась высоко, и ее окружало столько звезд, что казалось, будто их больше, чем тьмы вокруг. Желудок бурчал, и я скрестила на животе руки: поесть я могла только за завтраком. Не помню, какое именно видение меня задержало – наверняка одно из плохих, после которых и так кусок в горло не лез.

 Я осознала, что следовало быть осторожней, только когда углубилась в лес. Да, я жила на Авалоне уже больше года и места эти мне были знакомы, но в темноте они казались чересчур странными и опасными. Остров спал, но лес был на страже.

 По кронам деревьев пробежался ветер. Стрекотали насекомые. Где-то рядом шумела река. Но больше всего меня беспокоила тишина, потому что она была слишком тихой. От нее волосы вставали дыбом.

 Вдруг неподалеку, меж деревьев, засветилась золотистая сфера. Я сделала шаг в ее сторону, потом еще один… и наконец увидела рыже-золотистые волосы, редкость даже среди фейри.

– Гвен? – позвала я.

 Сфера замерла, и Гвен повернулась ко мне: на ней была белая ночнушка до колен. Сферу она держала в ладонях. Волосы она забрала наверх, но в спешке: пряди выбивались из прически под странными углами.

– Элейн. – Она устало улыбнулась. – Что, во имя Девы, Матери и Старухи, ты здесь забыла в такой час?

 Меня окатило волной раздражения. Разве никто не заметил, что я пропустила ужин? Совсем никто? Даже спустя год мне иногда казалось, будто я никогда не вольюсь в их компанию и останусь чужаком и незнакомкой.

– Засиделась в Пещере Пророчеств, – объяснила я. – Потеряла счет времени.

 Гвен покачала головой.

– Мы так и подумали. Хотели сходить за тобой, но Нимуэ сказала, что лучше тебя не отвлекать.

 Это меня слегка успокоило. Я не знала, куда Гвен направлялась, но пошла следом за ней.

– А ты? – спросила я. – Очередная бессонная ночь?

 Лицо Гвен подернулось тенью, но она лишь пожала плечами.

– Не такая уж и плохая. Но уснуть я так и не смогла, если ты об этом.

– Может, кто-нибудь из фейри сможет приготовить для тебя зелье. Даже в Альбионе есть сно-творное.