Ложка со звоном выпала из онемевших пальцев и покатилась по столешнице, оставив тонкую дорожку желтка. Верена застыла, уставившись в пространство перед собой.

— Арника… — сорвалось с её побелевших губ едва слышным, сухим выдохом.

— Да, жива и в полном порядке, — я говорил размеренно, понизив голос. — Последние месяцы она обосновалась в доме семьи Дайл — моих деловых партнёров. Надежные, порядочные люди, я за них ручаюсь головой. Кошечку кормят от пуза, за ухом чешут, а она в благодарность исправно таскает хозяйской дочке свежевыловленных мышей. Ровно по одной штуке, аккурат к утреннему чаю.

— Мышей… — Верена попыталась выдавить смешок, но звук переломился в горле, обернувшись глухим всхлипом.

Дрожащими пальцами она сдёрнула очки, слепо ткнула рукавом куртки по влажным векам, снова нацепила оправу на переносицу и обеими руками вцепилась в край стола — так крепко, что костяшки пальцев побелели.

— Она ведь с детства так… Поймает, положит у порога и сидит, ждёт. Оценю ли я её трофей…

В просторном зале повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным бульканьем воды в стебле гриба. Верена невидящим взором буравила шероховатую стену напротив, машинально крутя за ручку упавшую ложку. А затем плотину прорвало — слова посыпались сбивчиво, взахлеб, опережая дыхание:

— Какая она стала? Здорова? Глаза не слезятся? Шерсть не сбилась колтунами? Ей… ей там точно хватает еды? Не мерзнет?

— Здорова, упитана и лоснится так, будто каждый день купается в сливках, — мягко усмехнулся я, чуть подавшись вперед. — Охотится ради забавы, дрыхнет где вздумается, а характер строит так, словно весь особняк принадлежит ей одной. Поверьте, это сытый и абсолютно счастливый зверь.

Рид на лавке замер, перестав вылизывать лапу. Подняв усатую голову, он несколько секунд пристально разглядывал женщину янтарными блюдцами глаз. Затем его веки медленно сомкнулись в тяжелом, сосредоточенном прищуре.

Верена судорожно втянула воздух и вздрогнула всем телом, словно сквозь неё пропустили слабый электрический разряд:

— Ох…

Учёная прижала пальцы к губам. Взгляд у неё расфокусировался: она смотрела уже не в зал, а внутрь, туда, где Рид развернул для неё картинку.

По щеке учёной поползла слеза, за ней вторая. Верена их не вытирала, боясь спугнуть картинку, и только кивала, мелко и часто, соглашаясь с кем-то невидимым.

— Спасибо, Рид, — прошептала она наконец. — Спасибо.

Кот с достоинством продолжил умываться. Мол, ничего особенного, у нас с хозяином полный дом чудес, обращайтесь.

Верена сняла очки во второй раз, теперь уже просто вытерла глаза рукавом и глубоко выдохнула.

Про багровую клетку Кэмэла и прочие её невзгоды, Верене я говорить не стал. Передо мной сидела женщина, которая много лет ждала этой новости. В любом случае у её кошки сейчас всё хорошо…

Верена долго смотрела в тарелку. Потом выпрямилась и заговорила уже спокойнее.

— Наверное, ты гадаешь, почему взрослая учёная так трясётся над одной кошкой.

— Я над своим котом трясусь не меньше.

— Тогда думаю, ты меня поймёшь. Я иду по пути Синергии, — Верена машинально взяла ложку и начала вычерчивать ею в воздухе схему. — Практик связывает себя с питомцем, и дальше они растут только вместе. Провал заглушил отклик живой связи: здесь я перестала чувствовать даже то, жива ли она, но сам договор между нами не распался. Мой следующий прорыв зависит от развития связанного зверя, а качество прорыва зависит от его силы. Чем сильнее питомец, тем сильнее становлюсь я. Всё справедливо: сколько силы даёшь питомцу, столько получаешь сама. С одной оговоркой: моя кошка упёрлась в предел своего уровня и перестала расти. А вместе с ней остановилась и я.

Вот оно что. Неприятный путь: без роста питомца останавливается и практик. У меня в Системе питомцы тоже занимали слоты, но моё развитие к счастью напрямую от них не зависело.

— Поэтому вы и полезли в Провал?

— Да. В крови Арники есть что-то очень древнее и, судя по следам, демоническое. Обычный земной зверь на её месте давно бы вырос, а она упёрлась в глухой предел. Мне нужен был способ усилить именно зверя с демоническими корнями, а искать его имело смысл только там, где демоны сами живут.

— Вы бывали у Красных? — я даже отложил ложку.

— Да, у них есть свои Лорды, а у Лордов есть питомцы. Я видела тварей с пятью хвостами и слышала о семихвостых. Значит, способ растить и усиливать такую кровь существует. Только знаниями Красные не делятся. Меня чуть не убили в первый же месяц, и если бы народ Тэй’лы не спас меня, мы бы с тобой сейчас не завтракали.

— А дальше?

— А дальше я выживала, — Верена пожала плечами. — Удерживать Пустоту внутри тела за все эти годы я так и не научилась — людям она вообще даётся плохо. Эффект твоей еды позволяет ненадолго её почувствовать, не больше. Зато освоить и научиться использовать местные артефакты мне оказалось под силу. Я доработала круги речи и укрепила проходы. За это меня приняли. А способ развития для моей девочки я так и не нашла.

Я посмотрел на неё по-новому. Учёная без боевых техник спустилась в дыру, которая убивает практиков до четвёртой ступени, выжила после столкновения с демонами и за эти годы превратилась из подозрительной чужачки в человека, которому Круг местных старейшин выписывает разрешения на общение с подозрительным чужаком по первой просьбе. И всё это ради кошки, которая осталась где-то наверху. Упрямства в этой женщине было больше, чем во всей моей старой кухонной бригаде.

Она посмотрела на Рида, который свернулся на лавке и укрыл нос хвостом.

— Знаешь, чего я боюсь, Ив? Сейчас мы все заперты, и это даже удобно, торопиться некуда. Но если путь наверх однажды откроется, и я вернусь к ней с пустыми руками. Постаревшая хозяйка без ответов о пути к небу… Получится все эти годы прошли зря…

Я молчал, невольно подумав о том, сколько же лет мне самому потребуется, чтобы выбраться отсюда.

Загадывать об этом было рано. Сначала нужно наладить жизнь в этом Гроте.

Я сгрёб пустые тарелки со стола, нарочито громко звякнув глиной, сбивая затянувшуюся меланхолию, и поднялся.

— Значит, найдём способ, — я бросил небрежно, но с той спокойной уверенностью, которая должна приободрить учёную. — Двенадцать лет вы держались на чистом упрямстве, даже не зная, как там наверху живёт ваша кошка. Теперь знаете наверняка, а с родословной. Рида тоже нужно усилить, так что поиск возможности стать сильнее, можно сказать наша общая цель.

Верена медленно запрокинула голову, смерив меня долгим, изучающим взглядом поверх съехавшей на кончик носа оправы. В уголках её губ наконец дрогнула слабая, но живая улыбка.

— А ты странный практик, Ив Винтерскай, — она покачала головой, с хрустом потягиваясь в плечах. — Сначала от пуза кормишь, потом возвращаешь смысл жизни. В приличном обществе принято хотя бы соблюдать обратный порядок.

— Сытый ум соображает куда лучше, — отозвался я, унося посуду за стойку.

Возня у каменной раковины заняла от силы минут пять: Верена встала рядом, споласкивая чашки холодной водой из жилы гриба, и стоило нам обтереть руки холщовым полотенцем, как учёная деловито уперла кулаки в бока. Прежняя растерянность слетела без следа — в глазах снова зажегся привычный азарт исследователя.

— Так, план меняется. Тэй’ла твоих оболтусов раньше девяти всё равно не притащит — я ещё вчера у неё графики выпытывала. Хватит протирать штаны, ноги в руки и за мной. Проведу тебя по местному рынку, объясню расклады и ценники. Тебе же здесь кухню поднимать, а ты даже не знаешь, местных цен и порядков.

Я оперся бедром о край стойки и скептически приподнял бровь:

— Предложение шикарное. Одна загвоздка: без личного конвоя Тэй’лы мне носа за порог показывать нельзя. Строгое условие почтенного Круга.

— Уже можно, — Верена подняла палец. — То самое разрешение, про которое я тебе с порога кричала. Оно действует не только на дом, но и на сопровождение тебя в общественных местах, так что прогулка по рынку и лавкам нам с тобой разрешена.