— Так же и в моем гареме, — сделав голос потише, заявила Лавэн. — С Даймоном что-то не то. Пришлось отправить его за городские пределы. Теперь я без старшего наложника, дорогая.

Последние слова Лавэн проговорила с печалью. Сесиллия заглянула ей в глаза и взяла за руку, сказав:

— К чему тебе этот гарем? Все и так хорошо.

— К тому, что женщина моего статуса не может быть без гарема! Это вызовет возмущение, сплетни…

— Ну… — задумалась дамочка. — Тогда возьми другого наложника с большим, так скажем, потенциалом.

— Мне не нужен «потенциал», дорогуша! Меня интересуют те качества, которые были только у Даймона, — гневно воскликнула женщина.

— Да, ты многое про него говорила. Но что поделать, красотка? Не лить же слезы по-простому наложнику… — ободряюще сказала Сесиллия.

— Это да, ты права. К тому же, мы не за этим пришли.

Женщины улыбнулись друга другу, обменявшись странными взглядами. Мне стало не по себе, покрепче ухватился за дерево и заметил, что ветка под Михалычем прогибается.

Ему надо было пересесть, причем быстро и очень тихо. Но как об этом сказать, чтобы дамочки не услышали?

— Ну, что, сегодня ты начинаешь? — игриво пропела Лавэн, погладив Сесиллию по щеке.

— Да? А сегодня разве четное число?

«Вот же чертовы стервы», — подумал я, сказав вслух:

— Михалыч… Михххаал… Смотри, ветка!

Приходилось шипеть как змея, чтобы голос сливался с шелестом листьев. Несмотря на это, друг меня все же услышал. Он поднял голову вверх, ответив:

— Какая Светка, дурак? Смотри, что ща будет.

— Нет, ты не понял… Там прогибается.

— Ага, хорошо нагибаются. Особенно та пышка теперь.

— Черт, Михалыч, послушай!

Я видел, как на ветке появилась полоска, кора начала надрываться. Но Михалыч это тупо не замечал.

— Сегодня, то самое число, дорогуша. Давай, пока нас никто не заметил! — приказным тоном сказала Лавэн.

— Тебя же возбуждает публичность, грязная девчонка, — мурлыкнула Сесиллия, а Лавэн хитро улыбнулась.

Потом девушка резво присела и залезла под подол платья. Там она стала совершать манипуляции между ног у Лавэн, вызывая стоны блаженства.

Я сначала глазам не поверил, но потом стало ясно, что это не глюки.

— Вот же тупые лесбухи, — протянул вслух и тут же закрыл себе рот.

— Горячие пионерки, едрыть-колотить, — послышался хрип Михалыча.

— Ты вообще заткнись! У тебя ветка ломается, — насколько возможно громко обратился к товарищу.

— Сам ты обломаешься, дятел, — огрызнулся тот.

Тем временем, бабы вошли в кураж.

— Я же лучше Даймона? Лучше твоего чертова Даймона?! — раздавался сдавленный голос из-под платья.

— Да! Только не останавливайся! — томно кричала Лавэн, положив руки на голову Сесиллии.

«Вот тебе и благородные дворянки», — подумал я.

— О, кончаю! Давай! — закричала Лавэн.

Ее подруга заработала активнее, раздались хлюпающие звуки. Тут на землю с громким хрустом свалился Михалыч. По ходу, он себе что-то отбил, потому что принялся орать словно бешеный.

Лавэн схватилась за голову и завизжала. От испуга или оргазма, кто знает, может, от всего сразу вообще. Сесиллия попыталась подняться, но запуталась в платье любовницы.

В итоге, девушки упали в разные стороны. Причем, одежда Лавэн задралась, обнажив ее влажные, отполированные до блеска прелести.

— Охренеть, что творится! — воскликнул я, и переместился чуть выше, чтобы быть незаметнее.

Какое-то время все было тихо. Троица пялилась друг на друга, не понимая, как реагировать. Лавэн настолько офигела, что даже не поправляла одежду, выставляя напоказ «самое сокровенное».

Я сам оказался шокирован. А когда пришел в себя, понял что Михалыч подохнет, причем на этот раз всерьёз и навечно. Надо было как-то помочь. Только что я мог сделать?

Эти бабы отлично владеют магией. Вдвоем они загасят любого, тем более, такого как я.

Потому лезть в пекло было бессмысленно. Я замер на ветке, не зная, как поступить. В это время, женщины малость очухались.

Лавэн хмыкнула, опуская роскошное платье. Она резко поднялась на ноги, как и ее подруга. Михалыч тоже встал, правда, с большим усилием и матерным хрипом.

Первой заговорила Сесиллия, бросив взгляд на старого гада.

— Лазутчик! — громко сказала она. — Умри же сейчас!

В руке дамочки вспыхнул бирюзовый луч. Лишь в последний момент Лавэн ее прервала, сказав:

— Стой, кретинка! Неужели не понимаешь?

Женщина подошла чуть поближе, осматривая растерянного Михалыча.

— Кто тебя послал, мужик? На кого ты работаешь? — злобно спросила она.

— На кого? На госдеп США! — выпалил Михалыч. — В гареме я в вашем работаю, что незаметно?

— Нам заметно лишь то, что ты подлый шпион! — прогремела Сесиллия.

— Погоди… Что ты делал на дереве? — снова спросила Лавэн.

— Ясное дело чего. Яблоки собирал, — Михалыч показал кусок ветки, который упал вместе с ним.

— Это дерево не плодоносит, убогий! — крикнула любовница Лавэн.

— А мне почем знать, плоскодонка? Надо ж все проверять, как положено. И вообще, не ори. Бери пример вон… с этой знойной красавицы.

На последних словах Михалыч подмигнул, раздевая взглядом Лавэн. Сесиллию это взбесило, она снова вызвала магию, желая испепелить наглеца.

— С нас хватит, проклятый шут! — закричала девчонка.

— Успокойся! — оборвала ее Лавэн. — Ты что-нибудь видел, старик?

— Старик? Кто старик? Да я еще ого-го… Могу в постели такое, что твоему Ван Дамму не снилось, — воскликнул Михалыч, клятвенно ударив себя в грудь.

«Что за бред ты несешь?!» — подумал я, нервно хватаясь за голову.

Но надо было отдать должное старому другу, он выкручивался, как мог. Другого б на его месте поджарили. А Михалыч, тем временем, продолжал свой спектакль.

— Так вот, — сказал он. — Видеть я ничего не видал. Этот стремный мужик ничего толком ведь не умеет. Пацан еще совсем, девственник. Так пошоркал по сковородке, нет, чтоб нормально отжарить.

— О чем ты там говоришь?! — воскликнула Лавэн и слегка покраснела.

— Вообще-то я женщина, а не мужик, — рявкнула Сесиллия.

— Тогда тем более заткнись, — махнул в ее сторону Михалыч.

— Ах ты…

— Сеси, хорош! Я еще не закончила свой допрос, — Лавэн гневно посмотрела на подругу, в ее руке тоже что-то блеснуло. — Продолжай там, где кончил! — обратилась она к Михалычу.

— Кончил, родная? А нигде тут не кончишь. Для таких кралей, как ты, надо постельный бурав создавать. Чтоб оргазмы до спазмов, как в той рекламе. А не это вот все.

— Как ты смеешь, она любит только меня! — огрызнулась Сесиллия.

— Ага, хоть коня. Когда мужиков нормальных не достает. А я такое могу, что вам гомосечкам не снилось.

— Ооо, и что же ты можешь? — заинтересовалась Лавэн, окончательно сделавшись красной.

— Да все что захочешь. Хоть, кроватный цунами, хоть — перфораторный шторм, а хочешь… Кольскую сверхглубокую, но это уже для гурманов.

— Твои познания в любовных утехах весьма интересны, — прикусив губу, сказал Лавэн.

— Еще бы! Меня раз на зоне по этапу отправили. А охранницы все — сплошь одни бабы. Так вот, я решетку прям отогнул и ночью их всех оприходовал.

— Как ты смеешь, исчадие ада! — напоследок прокричала Сесиллия.

— Так, раком кверху. Кстати да, насчет рака… Вы идите, давайте. Нам нужно в тихое место, а то информация знаешь того, кондифициальная очень.

Михалыч взял под руку влиятельную красотку и увел ее по тропинке куда-то вдаль. Мощная воительница с магическим даром, которая могла убить его одним махом, стояла и смотрела как обиженная девочка, вслед уходящей паре.

Вот это поворот! Вот так Михалыч! Со своими способностями он уже круче многих волшебников. Зачем пускать молнии из рук или лазерные лучи из глаз, если можно шастать по чужим телам и быть хитрожопым? Причем, этому упырю не нужно прокачивать дар и думать как стать сильнее. У него уже есть все, что нужно.