— Паша, дозор.

— Помру я, точно помру… — протянул Паша и пошел к люку.

Каюты, закрытые весь полет, теперь были открыты, потому что пропал Дух из рубца, что держал на них барьеры. Их разобрали за час, и разбирали, конечно, сильные, без всякого совета. Я взял маленькую у самой кормы, но зато свою.

Две койки (одна сломана), иллюминатор забит железом, на полу рыжая пыль. Элита заняла нос. Там каюты были больше, и там, я заметил, не гнулась обшивка. Роман взял себе кабину приставов. Никто не спорил, хотя видно было, что кое-кто хотел.

Оружейную вскрыли к вечеру. Дверь была заперта наглухо, так что ее просто вырвали вместе с петлями. Внутри нашлись копья, клинки, топоры, щиты, доспехи на стойках вдоль стен.

Все духовное, все с клеймом Коллегии, но все, на мой глаз, ниже среднего. Металл серый, без блеска, лезвия правлены не один раз. Разбирали что достанется и без драки, на удивление.

Игорь взял два клинка и тут же попробовал третий на вес. Борис снял со стены топор, посмотрел на обух и повесил обратно.

Я, разумеется, не взял ничего. Крушитель висел за плечом, и доспех Соколовых был на мне.

Заметил это раньше других один из элиты, Сфера шести Кругов. Высокий, темноволосый, с тяжелым подбородком, лишь немного ниже меня и даже чуть шире в плечах. Он подошел не спеша, оглядел доспех от нагрудника до наручей, потом секиру. Глядел долго, не скрываясь.

— Такое снаряжение для сильнейших, — сказал он. — Здесь так заведено. Поменяемся по-хорошему — я тебе из оружейной выберу.

— Нет, — сказал я.

Он не удивился. Кивнул, будто ждал именно этого, и протянул руку к древку Крушителя.

Я не стал отказывать ему в удовольствии. Убрал телекинез, вонзил пяту в пол. Он взялся и потянул.

Секира не сдвинулась. Я просто смотрел на него. Он потянул еще раз, всерьез, аж металл под сапогами скрипнул. Секира лишь немного подалась из пола, потом ухнула обратно. Вокруг перестали разбирать оружие и смотрели.

Если бы он использовал Дух, то, конечно, ее бы поднял. Но такого ему явно не позволила гордость. Он отпустил древко и посмотрел на меня. Ни злости в лице, ни удивления. Просто запомнил.

— Ладно, — сказал он и отошел.

Олег наблюдал за этим шагах в десяти. Проводил его взглядом, потом глянул на меня с усмешкой и пошел наружу.

Обустраивались до темноты, а темнота здесь не спешила. Светлое время, насколько я помнил по справочникам из архива в столице, тянулось часов тридцать пять, и темное столько же.

Люки договорились закрывать на темное время. Иллюминаторы, какие оставались в каютах, забили обрезками. Бочки выкатили под дождь, Маги со стихиями земли или камня зафиксировали их насыпями.

Вода тут была частично кислотой, но, как и в случае с воздухом, фильтрация внутри тела с помощью Духа должна была позволить пить, пусть и с оговорками. Отхожие ямы выбили в плите за носом. Это тоже было не слишком обязательно для Магов таких уровней, но то, что базовые человеческие потребности были необязательны, не значило, что они не нужны. Место для Вирра я отвел под боком корабля.

Первых мертвых, троих, отнесли за корму, к трещине. Того, кто упал при посадке, и двоих, кого Дух додавил уже после приземления, прямо внутри корабля. Клали на край и сталкивали. Красное на дне, что на поверку оказалось самой настоящей лавой, принимало их почти без звука.

Виктор нашел меня у кормы.

— Червин, ко мне в десятку пойдешь? Люди у меня нормальные, ты видел.

— Я один охочусь, — ответил без агрессии.

Он пожал плечами, без обиды, и пошел звать следующего. Следующий согласился.

Роман с Олегом обошли лагерь к вечеру. Не спеша, вдоль всего корпуса, от носа до кормы. Считали, кто с кем сел, кто к кому пошел. У кормы Олег задержался взглядом на темноволосой Сфере, что отступила от меня, и что-то сказал Роману. Роман кивнул, и Олег пошел звать его к ним в группу.

В целом расклад был мне, пожалуй, на руку. У нас впереди примерно четыре месяца. Зверей, если верить нюху Вирра, довольно много, и даже если мы будем убивать их в окрестностях, за четыре месяца ближе к кораблю уже переберутся другие.

Да, к концу срока придется уходить глубже все равно, но, пожалуй, этого должно быть более чем достаточно, чтобы все уложились в норму. Если, конечно, все будут охотиться с достаточной самоотдачей, что на самом деле вообще не обязательно.

Впрочем, никто ведь не говорил, что нас будут ждать к конкретному сроку. Ограничение есть только на количество Камней. А значит, можно просто продолжить охотиться.

И разумеется, я не собирался ограничиваться только нормой для возвращения на Орел-Мирный-4. Мне нужны Камни для Вирра как минимум. А добывать их тут можно, вообще ни у кого не спрашивая.

Фома устроился на бочке у люка лицом к оружейной, откуда выносили последнее.

— Ржавь с клеймом Коллегии, — сказал он. — Дали бы хоть что-то нормальное, все-таки они сами должны быть заинтересованы в успехе этой охоты.

— Ты ведь и сам знаешь, — вздохнул я, — что не меньше они заинтересованы в том, чтобы избавиться от кучи опасных заключенных.

— Тоже верно, — кивнул он, и мы оба только через пару секунд поняли, что, вероятно, впервые обменялись просто мыслями, без всяких подколок и язвительности.

Когда пришло время вечера, стемнело быстро. Оранжевый свет за люком стал бурым, потом серым, и в лесу зажглись красные полосы там, где днем ничего не было видно. Трещины — десятки, до самого горизонта. В облаках одна за другой пошли зарницы без грома, и при каждой лес на миг становился белым.

В трюме зажгли Дух. Кто-то из Сфер повесил под потолком тусклый, желтый шар света, и под ним люди десятками укладывались прямо на полу, головами к переборкам. Люки задраили, оставив только один.

Я вышел с Вирром за корму — туда, где кончался свет из люка. Духовное зрение показывало, что вокруг лагеря ходили Звери. Не близко, шагах в трехстах минимум, но и не один.

Фома встретил меня по возвращении в трюм. Ждал в проходе к каютам, лицом к листу на стене, куда стягивались люди. Вид у него был скучающий.

— Сейчас будут делить то, чего еще нет, — сказал он. — А решит все тот, кто даже рта не откроет. Хочешь, поспорим?

Вечер, если темное время можно было звать вечером, только начинался. Шар света под потолком давал желтые отсветы на лица под ним. Снаружи в задраенный люк бил ветер. Вопрос всплыл сам. Как делить улов: поровну или каждому свое.

— Поровну, — сказал Виктор первым, на весь трюм. — В боевых группах. Такие живут вместе и вместе умирают, значит, и Камни зарабатывают вместе.

Роман молчал. Он прислонился к переборке, на своем всегдашнем месте, и глядел на расчищенную от информации о дежурствах стену, на которую предполагалось теперь записывать объемы добычи. На Виктора он не глядел.

— Я против, — сказал неожиданно Игорь. — Кто взял, тому и счет. Я не для того сюда летел, чтобы с кем-то делиться.

Спор на первый взгляд был пустым. Норма считалась на всех сразу. Но по сути это было далеко не так.

Да, чтобы вернуться на Орел-Мирный-4, нам нужно собрать пятьдесят тысяч Камней старших или их эквивалент. Пять средних считались за одного старшего, один высший — за десять старших, Демон — за двадцать высших. Низшие и малые в зачет не шли.

Однако по прибытии на станцию неизбежно будет поднят вопрос, кто сколько добыл. Для отчетов, для сверки, ну и, разумеется, для того, чтобы Коллегии понимать в дальнейшем, на кого стоит обратить внимание и, возможно, привлечь для каких-то работ или и вовсе нанять на службу, а кому просто отдать его документы и отправить восвояси.

К тому же, хотя это никак не подтверждалось теми официальными источниками, что я видел, среди участников рейда очень быстро разошелся и уже стал настоящей убежденностью слух о том, что за Камни сверх пятидесяти тысяч Коллегия уже будет платить. Так что тут опять же был немалый мотив для личного счета добытого.

— Делиться с товарищами — это не плохо, парень, — сказал Тихон. — Речь же не о том, чтобы делиться со всеми поровну.