Таким печальным образом произошел разрыв Людовика XII с Жанной.

Анна держалась в стороне от дебатов, не считая необходимым вступать в переговоры Парижа и Рима. В конечном счете, не она была причиной развода короля – Людовик много лет лелеял эту мечту. Бретонка вмешалась лишь для спасения принцессы Неаполитанской, и то лишь потому, что та принадлежала к ее Дому. Все остальное полностью зависело от короля – и сам процесс, и аннуляция, и его непреодолимое желание отделаться от Жанны любой ценой. Держа Анну в курсе дела, Людовик наконец мог сказать ей, что он свободен. Осталось подождать совсем немного…

Через десять дней после вынесения судебного вердикта, 26 декабря, в тот же день, когда Жанне было пожаловано герцогство Берри, Людовик публично заявил о своем намерении вновь жениться. И уже ничто не препятствовало его союзу с Анной: король был свободен и имел на руках все необходимые разрешения. Со времени договора в Этампе год еще не истек. Можно было действовать… с оглядкой на требования будущей супруги. Если она была крайне сдержанна во время судебного процесса, то сейчас вновь напомнила о своих пожеланиях по поводу брачного контракта. Пока аннуляция брака была туманной перспективой, Анна молчала, теперь она стала более требовательной.

В декабре 1491 года бретонка была побежденной стороной и вынужденно подчинялась победителю, совершив путешествие в Ланже на брачную церемонию. Спустя семь лет ситуация изменилась радикально: теперь уже Людовик XII должен был отправиться в Бретань, в Нант, чтобы соединиться со своей дорогой Анной. Сила была на ее стороне.

7 января 1499 года был наконец подписан брачный контракт, подведя официальный итог всем переговорам с весны 1498 года. Анна торжествовала: она сохранила самостоятельное правительство герцогства. Кроме того, она обеспечила его будущее: если у пары появятся дети, то Бретань унаследует второй ребенок. Если же родится (или выживет) только один, то герцогство достанется его второму наследнику. Если Анна умрет до своего мужа, то Людовик XII унаследует правы жены на ее земли и сохранит администрацию Бретани, а после его смерти герцогство перейдет к наследникам Анны, а не Людовика. Наконец, Анна Бретонская получила право пожизненно пользоваться вдовьей долей, оставшейся ей после Карла VIII; Людовик же выделит ей другую, равную по ценности, на случай, если умрет раньше супруги.

Все эти распоряжения казались немного сложными. Суть же проста: независимость Бретани, власть и удача для Анны. Все договоренности были сделаны лишь для того, чтобы ее земли вновь обрели автономию былых времен: пока жива Анна, только она одна может распоряжаться своим наследием. Если она умрет без наследников, то Людовик XII будет управлять герцогством как пожелает, однако после него ни один король Франции не сможет претендовать на эти земли. Главное было решено: старший наследник получит французскую корону, второй ребенок – герцогство Бретань. И никогда больше Франция и Бретань не будут иметь общего правительства – только союз крови.

Подобный союз уже существовал – чета де Божё являла такой пример, где ни один супруг не доминирует над другим. Так ни одна страна не поглотит другую, а будут жить во взаимном согласии. Этот контракт в Нанте стал полной противоположностью брачного контракта, заключенному в Ланже в 1491 году. Тогда все выгоды были на стороне победителя, побежденному оставалось лишь смириться. Контракт 1499 года стал реваншем Анны, гарантируя отдельные пути для Франции и Бретани. Бретонка получила обратно всю полноту власти над своими владениями. Полноправная королева – она будет и полноправной герцогиней.

На следующий день после подписания брачного контракта, 8 января 1499 года Луи и Анна стали мужем и женой перед Богом. Церемония была проведена в часовне Нантского замка. Жорж д’Амбуаз благословил брачующихся. Несмотря на праздник и банкеты, торжество не имело королевского размаха, которого могли бы ожидать подданные. Причина этой относительной сдержанности – напоминавшей и аналогичную скромность в Ланже – была очевидна: Людовик XII только что «развелся» с Жанной Французской, и ему не стоило слишком афишировать свою радость, рискуя этим вызвать скандал или потерять популярность. Да и Анна носила вдовьи одежды меньше девяти месяцев. И кто может поручиться, что в своем сердце она не хранила тайно воспоминания о своей первой любви?

Оставалось выполнить обещанное бретонцам. 19 января Людовик XII официально признал все привилегии герцогства: отдельное духовенство, канцелярия, Парламент, Совет, Счетная палата, сокровищница вновь обрели свои исконные права. Все, что просила весной 1498 года Анна, было получено.

Возвращение отнятого, после стольких лет проблем и несчастий! Не только Анна выиграла, но и вся ее страна. Бретонцы могли гордиться достойной наследницей Дома Монфоров!

Насколько отвратительно было Луи делить постель с Жанной Хромоножкой, настолько счастлив он был отправиться к Анне в Бретань, где провел с ней медовый месяц, забыв о своих королевских обязанностях. Так прошла большая часть зимы. К началу апреля Людовик решился на небольшую поездку – в замок Блуа. К тому времени королева была беременна.

Блуа. Скульптурный портрет Людовика XII над въездными воротами в замок.

Анна Бретонская, во второй раз жена и во второй раз королева Франции, ожидала ребенка. Когда королевская чета прибыла в Турень, Анна наслаждалась своей жизнью. Она сумела добиться выполнения своих требований, она главенствовала над Людовиком. Властвовала над человеком, известным своими страстями и необузданностью. Она была уверена в будущем своей страны, которую сохранила для потомков.

Управляла ли она королем? Несомненно, но по-женски, совсем не так, как управляла своими землями. Конечно, Луи был человеком заурядного ума, но все же он был королем со всей полнотой власти. И Анна пользовалась своим обаянием, чтобы добиться от Луи решений, соответствующих ее желаниям.

Теория выглядит стройной, однако на практике все было не так просто, когда на монарха влияло множество внутренних и международных факторов. К тому же традиционно женщине не было места в политике… Так что Анна, несомненно, испытывала некоторые трудности, когда прибыла в Блуа – жилище нового короля. А Луи вовсю демонстрировал ей знаки своей неугасимой любви. Он стал самым нежным, самым внимательным, самым преданным супругом. Этот прежде шалопай и развратник превратился в верного мужа. Любовь! Когда Людовик, как и Карл VIII до этого, заговорил об экспедиции в Италию, бретонка могла опасаться повторения истории. Но ничего подобного. Триумфальный поход на Милан, король-победитель – и ни единой интрижки, ни крошечного прегрешения! Анна беспокоилась о прекрасных неаполитанках – напрасно! Людовик если и был очарован, то дело не шло дальше любования прелестями красоток.

Злые языки не преминули донести о беседах тет-а-тет французского короля с жительницей Генуи Томмасиной Спинолой (Tommasina Spinola). Может быть, она стала его любовницей? Однако сплетни так и остались сплетнями – между «амантами» были исключительно платонические отношения, Томмасина лишь выполняла шпионские функции в Италии. Достоверно неизвестно ни об одном приключении нового короля. Поэтому можно утверждать, что и за Альпами, и во Франции Людовик оставался верен своей жене, в свои сорок лет влюбленный в эту женщину.

Откуда же взялось это внезапное целомудрие? Как случилось, что первый принц крови, не пропускавший ни вдов, ни горничных, вдруг превратился в безупречного супруга? Конечно, он отверг Жанну ради Анны, покинул уродство ради женственности, а потому успокоился, получив уравновешенную жизнь. Но достаточно ли этого объяснения?