Под приветственные крики народа король прибыл в сердце города. Его глаза были прикованы к Анне. Стоя на балконе дворца архиепископа, окруженная фрейлинами, рядом с герцогиней де Бурбон, она ожидала супруга, одетая в платье из золотой ткани. И единственное, чего сейчас желала королева, – это чтобы супруг всегда оставался рядом с ней…

Тур. Надгробие детей Анны Бретонской и Карла VIII.

Недавняя переписка с Карлом, его роскошные подарки погрузили королеву в мечты о любви. Это был час праздника. Пара собиралась отправиться в Амбуаз, чтобы созерцать там все итальянские сувениры. К тому же, это возвращение означало и воссоединение с Шарлем-Орландом, который, должно быть, за время долгой разлуки вырос и изменился.

Однако радость воссоединения супругов была омрачена новостью об эпидемии, разразившейся в Турени – оспа или корь, пока не было ясно (историки склоняются, что это все же была корь). Обеспокоенный Карл VIII отдал приказ собрать врачебный консилиум. Оливье Лоран (Olivier Laurens), Бернар Шоссад (Bernard Chaussade), Жан Мишель (Jean Michel) и другие собрали почти что военный совет. После тщательных консультаций они поспешили заявить королю, что эпидемия, хотя и гуляющая по Турени, уже пошла на убыль и близится к концу. Успокоенный, Карл отдал приказ как следует охранять ребенка и запретить любые контакты. Увезти же Шарля-Орланда из Амбуаза не решились, опасаясь, что смена климата плохо отразиться на его здоровье.

Так что тревога быстро сошла на нет, и успокоенная Анна писала гувернантке сына мадам де Буссьер (Bussières) послания с благодарностями за заботу. Да и последние сообщения из Амбуаза, которые королева могла продемонстрировать супругу, были полны успокоительных отчетов.

Однако несчастье разразилось. Несмотря на все принятые меры предосторожности, Шарль-Орланд заболел. 12 декабря его состояние вызвало тревогу у Франциска де Поля, который немедленно погрузился в неистовые молитвы, прося небеса излечить лихорадку крестника. Тщетно. Страшное послание прибыло в Лион 20 декабря: 16-го числа Шарль-Орланд умер в возрасте чуть старше четырех лет. Карл огорчился, поскольку предпринятые им меры охраны здоровья принца оказались напрасными, и династия вновь под угрозой. Однако благодаря природному оптимизму, король довольно быстро утешился: у него ещё будет наследник, благодаря Анне. А вот королева очень тяжело переживала эту утрату. Ее первенец умер – а ее даже не было рядом с ним в этот момент. Отчаяние королевы было столь велико, что окружение даже опасалось за ее душевное равновесие.

В конце XV века лучшим средством от депрессии считались развлечения и праздники. Потому Карл организовал пышный бал, на котором перед печальной Анной танцевали молодые сеньоры в парадных одеждах.

Несмотря на траур, королева была обязана присутствовать на празднествах. Особенно задело ее поведение Луи Орлеанского, который был бестактно весел и беззаботен. Анна возмущалась до глубины души, видя в легкомысленном поведении герцога провокацию – ведь после смерти ее сына он вновь стал официальным наследником трона. Королева настолько явно высказала свое неодобрение, что Луи пришлось покинуть двор – то ли по приказу, то ли из предосторожности – и удалиться в свой замок в Блуа.

Не слишком много судьба выделила Анне времени на счастье после возвращения Карла VIII. Да, муж ее вернулся, но сын покинул навсегда – и ей казалось, что вновь вернулись трудные времена ее детства.

Конечно, король был рядом. Но могла ли она теперь рассчитывать на него, на все его обещания и любовные признания. Складывалось впечатление, что пылкая страсть Карла была лишь кратковременным увлечением юноши, воспламеняющегося при виде любой юбки. Какое же унижение для королевы, остававшейся в одиночестве по ночам, знать, что ее супруг веселится где-то в компании самых прекрасных дам Лиона! И уж совершенно не сомневалась она в том, насколько распутен был ее супруг в Италии. Часть его подвигов не имела никакого отношения к военным и политическим успехам. И измены продолжались… Что могла поделать Анна? В течение первых двух лет своего брака она смогла удержать внимание короля – обольщением, смехом, слезами, но она добилась тогда всего. А теперь Шарль-Орланд исчез, Карл отдалился, и она была одинока и забыта, совсем как в ужасные годы франко-бретонской войны…

Конечно, Карл не желал причинять боль своей юной супруге, склонный по своему характеру вообще избегать всяких проблем. Так что он старался не слишком афишировать свои похождения перед женой.

Когда он отправился в Амбуаз в марте 1496 года, его главной целью было ускорить продвижение работ, акцентировав внимание архитекторов на том, что замок должен получиться шедевром, достойным королевы. Итальянские сокровища, предназначенные Анне, уже прибыли. Поскольку она любила роскошь, то в очарование и блеск Турени могли бы помочь королеве забыть легкомыслие супруга. Поэтому по прибытию в Амбуаз летом 1496 года, Анна нашла там все доказательства преданности короля.

Строительные работы проводились под управлением главного каменщика Раймона де Дезес (Raymond de Dezest), под чьим началом были Колин Бьяр (Colin Byart), Жийом Санол (Guillaume Sanault) и Луи Арманжеар (LouisArmangeart). Из Италии Карл VIII привез многочисленных художников и мастеров своего дела – именно с прицелом на реставрацию Амбуаза. История сохранила их имена: архитектор Доминик де Кортон (Dominique de Cortone), ставший позднее известным под именем Боккадор (Boccador); инженер, Венитьен Фра Джакондо (Vénitien Fra Giacondo); скульптор Гвидо Мадзони (Guido Mazzoni), известный как Паганино (Paganino); столяр, в совершенстве владевший искусством инкрустации, Бернандино де Брескья (Bernandino de Brescia); ландшафтный дизайнер Дом Пачелло (Dom Pacello)… Как французы, так и итальянцы, без устали трудились над приданием особенного шарма французскому замку.

Были возведены роскошные покои для королевы, которые позже получили название «Семь добродетелей» – в признание личных достоинств Анны. Рядом с ними протянулись вдоль Луары апартаменты короля – с окнами, выходящими на юг. Этот ансамбль вписывался в высокий каменистый мыс реки, удлиненный феодальным донжоном, и сочетал в себе как свидетельства прошлого, так и современные веяния в строительстве, превратившись в удобную резиденцию для королевской четы. Помимо зала королевского совета, где при необходимости вполне можно было собрать все правительство для решения насущных вопросов, были и другие апартаменты, предназначенные для приемов и праздников. Все для короля, все для королевы, все для роскошной жизни двора… И над всем этим господствовал великолепный пейзаж, спокойные воды Луары способствовали душевному спокойствию, даря ощущение полной безопасности.

В этих работах французская традиция строительства уступила итальянской. Изначально, поскольку перестройка началась задолго до Великой Авантюры, в 1492 году, в плане были исключительно устоявшиеся архитектурные традиции. Изменение генеральной концепции отразилось больше во внутреннем убранстве замка. Со стороны Луары, на севере, добавили галерею, позволявшую сеньорам и принцессам любоваться пейзажем, оставаясь под крышей.

Из своего детства Анна принесла любовь к садам. В Нантском замке бретонских герцогов в часы печальных раздумий она уходила в цветники, ухаживая за растениями. Король же со своей стороны был полон воспоминаний о великолепных неаполитанских садах, где ароматы цветов витали над фонтанами и большими прудами. Скопировать Италию? Перенести ее в Амбуаз? Вряд ли это было возможно, ведь замок располагался на возвышенности, подземные воды находились на довольно большой глубине. Но Дом Парчелло, этот великий садовник, знал, как сотворить чудо.