Однако не только политические интересы делали Анну «самой желанной невестой Европы». Слава о красоте юной бретонки, о ее блестящем образовании разнеслась далеко за пределы герцогства. В то время, когда из Италии только-только проникали вкус к изяществу и утонченности, эта принцесса была олицетворением будущего блеска…

В ожидании прибытия австрийского императора, бретонцы приступили к очередному дипломатическому маневру: 10 декабря произошла встреча с королем Карлом VIII в нормандском городке Пон-де-л’Арш (Pont-de-l’Arche). Лескен изложил некие предложения, расцененные как «дерзкие и безосновательные», однако ничего непоправимого не случилось.

Наоборот! Неожиданно маршал де Рьё, который со времён Ланде составлял оппозицию бретонскому двору, вдруг сплотился с Франциском II. Что вызвало столь крутой поворот у этого сеньора, остаётся неясным, но факт налицо: 28 декабря 1487 года маршал получил обратно все бретонские титулы и в звании генерал-лейтенанта поставлен во главе армии наряду с принцем Оранским. Возможно, современники маршала удивились.

Однако известно, что французская казна выписала маршалу 7000 ливров – вместо 12 000, получаемых три года назад. Возможно, это сокращение и вызвало приступ патриотизма у де Рьё…

Счесть это предательством? А нужно ли?.. В XV веке феодалы самых чистых кровей запросто продавались наиболее выгодному покупателю, воюя за разные армии с одинаковым пылом, не задавая лишних вопросов. Так что всё зависело от личных интересов, в первую очередь – финансовых. Подобные переходы совершили и Оранский, и мадам де Лаваль.

Итак, Рьё стал ярым бретонцем. Очевидно, что герцог Франциск сделал хорошее предложение в подходящий момент, гарантируя также безопасность. Или же Карл VIII не смог предложить что-то поинтереснее… Были забыты и выступления на стороне королевских войск, и роль в унизительных для герцога Бретонского договорах, к условиям которых де Рьё, несомненно, приложил руку. Вернувшись в  Нант, маршал больше не был ни изменником, ни злодеем. Типичный персонаж для своей эпохи, преследовавший в первую очередь личные интересы.

В первой половине 1488 года дела для Бретани шли успешно. В апреле в герцогство прибыли 1000 испанцев под предводительством Фердинанда Арагонского, которых призвал Ален д’Альбре. Максимилиан, вопреки своей занятости во Фландрии, также пообещал военную поддержку. Даже Генрих VII Тюдор наконец закончил колебаться – и 5 июня отряд англичан прибыл в Ренн. Армия союзников была готова.

Фигуры расставлены на доске, однако главный вопрос еще не был решен: кому именно отдастся Бретань? Иначе говоря: за кого выйдет Анна? Три с половиной года уловок, обещаний, предварительных договоренностей подошли к завершению. Пришло время сделать окончательный выбор. Д’Альбре или Максимилиан? И вновь окружение Франциска II разделилось. Мадам де Лаваль поддерживала кандидатуру своего сводного брата. Герцог Орлеанский склонялся к королю Римлян, который обещал ему посредничество в процессе аннуляции брака с Жанной Хромоножкой…

Бретонский двор лихорадило от споров, в которых Анна служила главной ставкой. Однако случилось неожиданное. В свои одиннадцать лет, большую часть которых девочка провела в страхе за свою судьбу, неразрывно связанной с судьбой родины, Анна вмешалась в планы окружающих. Несмотря на желание отца, невзирая на аргументы гувернантки, наследница категорически отказалась от брачного союза с Аленом д’Альбре, один вид которого вызывал в ней ужас. Впервые Анна вышла из тени своего отца. При поддержке Луи Орлеанского – хотя, возможно, его участие в этом заявлении и приукрашено летописцами. Пока же первый принц крови лишь поддерживал политику маленькой девочки, не претендуя на ее руку и сердце. По его мнению (совпадающему с мнением Анны) союз с австрийским императором более предпочтителен, поскольку расстояние между немецкими землями и бретонским герцогством стало бы гарантией сохранения независимости последнего.

Увы! Все мечты рухнули 28 июня 1488 года, когда состоялась решающая битва при Сент-Обен-дю-Кормье (Saint-Aubin-du-Cormier), в семи лье от Ренна. Бретонская армия (под командованием маршала де Рьё, принца Оранского, д’Альбре и Луи Орлеанского) потерпела сокрушительное поражение от французских войск (под командованием де Ла Тремуйя). Франциск II потерял в этой схватке 6000 человек, половину своей армии, в то время как Карл VIII лишился всего лишь 1040 воинов.

Несогласие в рядах высших чинов Бретани оказалось роковым. Как они спорили в зале парламента, так они продолжили и на поле битвы. Результатом стало поражение Бретани, «Безумная война» оправдала своё название.

Ответственные за это поражение по-разному заплатили за свои ошибки. Алену д’Альбре и де Рьё удалось сбежать.Принц Оранский был отправлен на французскую территорию, в Анже, где его освистали в Анжевене (Angevins). Герцога Орлеанского арестовали, отправили сначала в Сабле (Sablé) , затем в Лузиньян (Lusignan), наконец в Бурж, где он оставался в заточении два года, и единственный человек, который мог его посещать, была его жена Жанна Французская.

Что до Франциска II, то он, растерявший своих союзников и свои иллюзии, был вынужден просить мира у Карла VIII. Герцог отправил Дюнуа и Лескена в замок Верже (Verger), резиденцию маршала Жие (Gié) и Анжу, где король пребывал с 14 до 21 августа со своим Советом. Только 21 числа Карл согласился принять делегацию и подписал договор с весьма жесткими для герцога условиями. Во-первых, он отдает французской короне земли Сен-Мало, Динана, Фужера и Сент-Обен-дю-Кормье (король незамедлительно отправил туда свои войска). Во-вторых, – и это было особо подчеркнуто – герцог Бретонский обязуется не выдавать своих дочерей замуж без согласия французского короля.

Условия этого мира в Верже выявили очевидный факт: настоящей заботой Франции в тот момент был брак Анны Бретонской. Все – и сам Франциск в первую очередь – осознавали, что весьма скоро одиннадцатилетняя девочка станет герцогиней Бретани. Но вряд ли она сможет в столь юном возрасте управлять герцогством, пусть даже и с помощью советников.

Будущее герцогства зависело от Анны, однако в гораздо большей степени оно зависело от мужа, которого ей навяжут. Очевидно, что матримониальные проекты Франциска были известны чете де Божё (к этому времени – а точнее 1 апреля 1488 года, когда скончался коннетабль де Бурбон, – они уже обрели титул герцога и герцогини де Бурбон, под которым и остались в истории). Но прежде Анна де Божё ничего не могла противопоставить брачным планам бретонского герцога, несмотря на свои интриги. Победа на поле Сент-Обен-дю-Кормье изменила всё: победители могли диктовать свои условия. А они не желали ни Максимилиана, ни д’Альбре – никого из врагов Франции.

Чуть позже Карл VIII и Франциск II ещё раз подтвердили условия заключенного мира. Произошло это в Куэроне (Couёron), неподалеку от Нанта, где герцог оплакивал потерю независимости Бретани, а с ней – и крах дома Монфоров.

8 сентября, спустя меньше трех недель после заключения мира в Верже, Франциск составил завещание: маршал де Рьё назначался опекуном дочерей герцога. Ответственность за личную безопасность девочек должна была взять на себя вдовствующая графиня де Лаваль. Таким образом, заботу об Изабо и Анне должны были взять на себя предатель и интриганка. Увы, за неимением лучшего… Впрочем, де Рьё был знатным бретонским сеньором, опытным как в политике, так и в военном деле. А мадам де Лаваль все эти годы блестяще выполняла функции гувернантки. Да и Лескен с Дюнуа оставались рядом – на случай возникновения сложностей. Больше ничего сделать Франциск не успел – 9 сентября 1488 года он скончался в возрасте 53 лет.

Анна должна была теперь стать герцогиней Бретонской. Но ее будущее, ее личная жизнь, как и судьба ее страны, теперь зависели исключительно от короля Франции.