В огромном количестве была закуплена мебель, среди прочего – сундуки, комоды и книжные шкафы «для удовольствия короля». Специально для Анны (и ее обеденного зала) приобрелся комплект из длинного стола со скамьей, сделанные из дуба. Не забыли и ее окружение. В списках видим шкафы для прислуги (2 штуки), деревянные кровати для ее фрейлин (2 штуки), стол для покоев мадемуазель де Монпансье (1 штука) и большая постель для двух врачей королевы. Все это показывает, что в конце XV века появляются намеки роскоши будущих королевских дворцов.
Как можно посчитать истинную стоимость великолепных коллекций оружия и исторических реликвий? Все оригинальные, очень древние, напоминавшие о начале и истории славной французской монархии: топор Хловиса, меч Дагобера, кинжал Карла Великого, шпага Филиппа Красивого. Одним своим присутствием в стенах замка короля они должны были напоминать о древности Дома Франции, его величии и достижениях.
Другие сувениры относились к прочим героям королевства – и символизировали прочность страны, пережившей самые тяжелые времена: топор Бертрана дю Гесклена, доспехи Жанны д’Арк. Так что трофеи нового завоевателя должны были занять почетное место в этом ряду…
В те времена одним из способов увековечить память об исторических событиях было вышить их на гобеленах. Высокие стены замка одевались этими тканными произведениями искусства, одно богаче другого. Из Турции, Фландрии и даже Франции прибывали богатейшие гобелены, покрывавшие белые камни стен. Все гобеленовые мастерские Турени работали день и ночь. Гийом Менажье (Guillaume Ménagier) привез из Тура великолепную «Историю Моисея», полностью вышитую шелком. А также достойны упоминания ковры, множество великолепных ковров, сделанных из турецкого бархата – ведь каменные полы также необходимо «одеть» в приятную для глаз и ног «одежду».
В обновленной королевской резиденции утонченность сквозила даже в мелочах. Покрывала из черного сукна были украшены вышитыми золотыми королевскими лилиями. Соответствовали им и наволочки, простыни и салфетки. На королевском столе присутствовала серебряная посуда, на кухне – оловянная. Везде сверкали драгоценные металлы, подчеркивая блеск королевской короны. Главное, что привез из Италии триумфатор, – это блеск Возрождения. Сокровища утолили жажду Анны к роскоши. Оставалось лишь обнять супруга, чтобы стать полностью счастливой.
Тем временем Карл выдвинулся в обратный путь. В четверг 18 июня, в праздник Тела Господня, он вновь встретился с Савонаролой. Король исповедался этому знаменитому священнику, затем принял причастие из его рук, после чего они провели день вместе. Спустя пару дней, 21 июня, доминиканец произнес одну из своих пламенных проповедей, суммировав в ней пожелания флорентийцев к французскому королю, чтобы «было хорошо и их дружбе, и его королевству, и его душе». Карл слушал «с мягкостью», пообещав выполнить просьбу Савонаролы. А просил тот немногого: не оставлять французскую армию во Флоренции. Впрочем, для короля был важнее тот факт, что он получил отпущение грехов от проповедника, известного во всей Италии своей чистотой и твердостью в вере. Так чтопобедитель ощутил благословение Небес.
Итак, от Савонаролы к Александру VI, затем обратно к Савонароле – вот замкнувшееся кольцо путешествия Карла, предварявшее великую экспедицию в Иерусалим и завершившееся благословением Церкви!
Чуть позже Анна узнала другую новость, наполнившую ее новой порцией радости, гордости и восхищения. С 1 апреля 1495 года королю угрожала могущая международная лига, обеспокоенная его успехами. И вот Карл одержал великолепную победу над войсками лиги в битве при Форну (Fornoue). Снова и снова перечитывала королева отчет супруга об этом событии.
Король и его армия покинули Пизу, где – уже традиционно – были встречены с великим энтузиазмом. До Флоренции было рукой подать, когда на пути войска встала армия из 30 000 человек – отважных, свежих, полных сил. Они сгруппировались на правом берегу реки Таро, притока По, перекрыв французам путь до Пармы или Плезанса, а следовательно, и выход к Альпам. В ночь с 5 на 6 июля военный совет собрался в лагере Карла. Нельзя не учесть, что его силы состояли из 10 000 солдат, несколько утомленных десятимесячной экспедицией по полуострову. Однако Карл был уверен в успехе. Утром следующего дня они перешли через реку, расположившись на левом берегу, прямо перед армией врагов.
Разразилась жестокая буря, с небес обрушились потоки воды. Карл не сомневался: это знак его непременной победы. Ведь Савонарола предсказывал, что перед лицом нечестивых врагов, Господь возьмет его за руку и в итоге «честь ему останется» – что это означает, как не победу? Разве можно было сомневаться в этом? Доминиканец, как и прежде Франциск де Поль, никогда не обманывал.
Ранним утром к шести часам король уже был на ногах. Выслушав мессу, в честь и славу Господа, он наскоро перекусил и с головы до ног облачился в доспехи, не забыв и о своём верном коне – черный, кривоглазый, тот носил кличку «Савойя». Маленького роста, Карл однако производил внушительное впечатление своим величием. Итак, он был готов. И полон нетерпения. С самого начала итальянской экспедиции у него до сих пор не было возможности покрыть себя славой на поле битвы, подобно своим знаменитым предкам. Так что король Франции, а с недавних пор – и Неаполя с Иерусалимом – жаждал этого священного действа.
Карл произнес пламенную речь, воодушевляя солдат перед боем. Над головами взметнулся баннер Святого Дени – покидавший Францию только для сопровождения королей в их крестовых походах. Тем временем Венецианская коалиция решила нанести первый удар по врагу. Их план был прост – жестокая атака, паника в рядах противника, истребление поверженных. Однако тот самый проливной дождь, что шел всю ночь, помешал армии лиги совершить быстрый переход по броду через воды реки Таро – воды вздулись, брод исчез под бурными потоками. Пока искали его, время было упущено, эффект неожиданности не случился. Но все же атака коалиции была проведена по всем правилам военного искусства. Однако к тому моменту Карл успел сгруппировать силы и встретить соперника как следует.
Подав воодушевляющий пример, он лично бился с врагами с настоящим неистовством. Так что не последняя заслуга победы принадлежала именно королю Франции. Несмотря на то, что он получил несколько ударов, отчего его забрало отвалилось от шлема, Карл продолжал энергично сражаться. И вражеские войска были вынуждены спешно отступать через реку, в великом беспорядке, что привело к жестокой смерти от мечей французов одних и утоплению в бурных водах реки других. План итальянцев потерпел неудачу, Карл VIII остался хозяином на левом берегу реки и сохранил свободным проход на север. Он не стал преследовать разгромленных врагов – его армия устала, в этом преследовании не было особенного смысла, так что можно было позволить себе поиграть в благородство. И 6 июля 1495 года стало днем личного триумфа французского короля, хотя и было потеряно в битве 4000 солдат (у итальянцев потери исчислялись в 3000 человек).
Разве не эту великую победу подсказывал Савонарола? Разве не означало это избранность принца? «Новый мессия», посланец Небес. Разве не был он подобен библейскому существу, явившемуся с громом и молниями посреди бушующих вод потопа? Чем было это наводнение, как не Божественным знаком? Господь отметил Карла – великий среди великих. Так что он действительно стал «новый Карлом Великим».
Все эти подробности воспламенили воображение Анны. Она ожидала встречи со своим супругом, которому исполнилось 25 лет. Среди пальмовых ветвей и лавровых венков она не желала видеть плохих предзнаменований. 6 июля Феррандино с помощью итальянцев отвоевал себе Неаполь. Но что для Карла эта маленькая неудача перед ликом сверкающей победы при Форну? Так что ничто не могло омрачить восторг королевы.
В субботу 7 ноября Карл прибыл в Лион, завершив свой 15-месячный поход. Лионцы вышли ему навстречу, организовав блестящий кортеж – герцог де Бурбон во главе, духовенство, главы города, дворяне. Обменявшись приветствием, процессия устремилась обратно за стены города, готового к празднованию. В честь короля были возведены триумфальные арки. По всему пути следования в сердце города были развешаны гербы с «императорским плющом». В дополнение к обычным королевским лилиям под короной были изображены символы нового владения Карла VIII – гербы Иерусалима.
