— Наверное, — без особой уверенности произнёс инквизитор, подбирая с пола свою одежду, но не торопясь надевать. — Никогда не нуждался. К чему вопрос?

— К тому, чтобы немного разгрести срочные дела и позволить себе поваляться в постели вдвоём хотя бы сутки, — пояснила с предвкушающей улыбкой, продолжая отслеживать, как Ириан изящно двигается, и поражаясь тому, как естественно и сексуально у него это получается.

— О… — на меня взглянули с искренним интересом, подумали и кивнули. — А знаешь, не откажусь. Но когда?

— Надо прикинуть и подумать! Но уверена, что в самое ближайшее время! — заверила его и тоже поднялась, чтобы сгрести свою одежду в компактную кучку и сбежать в ванную. Потому что болтать можно бесконечно, но дом сам себя не выкупит! — Сегодня же четко распишу себе все свои планы и вечером скажу точно. Хорошо?

— Очень хорошо, — прозвучало с нескрываемым одобрением, на что я радостно улыбнулась и поспешила привести себя в порядок.

Бойтесь меня, срочные дела! Я вас сейчас… Всех порешу!

Радуясь, что догадалась взять расческу с запасными шпильками и немного досадуя, что в доме нет свежей одежды (но на самом деле это легко поправимо), я умылась, оделась и убрала волосы в удобную прическу, справившись со всем этим буквально за пятнадцать минут, ну а когда вышла из ванной — Ириан уже ждал меня в коридоре. Тоже умытый и одетый. Вместе мы спустились в столовую, где завтрак был уже накрыт, и я приятно поразилась тому, насколько тут расторопная и невидимая прислуга. А ведь я действительно ещё никого не видел! Будто и нет их тут.

Не став пока поднимать этот вопрос, я предпочла быстро поесть, после чего заверила Ириана, что обязательно приду вечером и мы всё подробно обсудим, поцеловала и поспешила в гостиницу.

Сегодня в моей комнате ничем посторонним не пахло и все до единого кристаллы были на месте, так что я сунула мешочек в сумочку, прихватила документы и поторопилась вниз. Уже зная, в каких именно комнатах живут Юли и Лукас, зашла за ними по очереди, порадовавшись, что они уже полностью готовы к новому рабочему дню, заранее отдала Лукасу мешочек с кристаллами, и мы отправились в банк.

Как я и надеялась, крупные и очень хорошего качества кристаллы у нас приняли по очень приятной цене, в среднем по шестьдесят песо за штучку, так что на руках у меня в один момент оказалась ну очень внушительная сумма в размере двадцать три тысячи семьсот шестьдесят семь песо. Из них тысячу я сразу отдала ребятам, поделив пополам, и поторопилась в мэрию на рандеву с господином Принстоном.

Несмотря на то, что сегодня было воскресенье, именно его отдел работал, а выходной у них был по понедельникам. Что не могло не радовать!

Ещё сильнее меня порадовало известие, что дом ещё не продан и я с таким азартом начала торговаться, что смогла сбить цену аж на шестьсот пятьдесят песо и уже к одиннадцати утра держала в руках документы на земельный участок по улице Восточной со всеми находящимися на нем постройками.

Не в силах ждать, скомандовала ребятам полный вперед в гостиницу — за вещами, не видя смысла и дальше продлевать люкс, когда у нас в распоряжении практически особняк, и ровно в полдень нанятый экипаж остановился у пока ещё запертого дома.

Моего дома!

Ох, как же это сладко звучало!

К сожалению, время уже поджимало и мы, лишь закинув сумки в холл, помчались дальше.

Решив не затягивать, я отправила Лукаса и Юли в таверну тётушки Зусиль, надавав тьму инструкций и пообещав присоединиться к ним уже совсем скоро, а сама отправилась в госпиталь, к Шнурху.

Гоблин, как я и надеялась, был не только жив, но и почти здоров, что я отметила первым делом, входя в его палату, но так как лежал он там далеко не один, то поговорить толком снова не получилось. Я лишь узнала, что его выписывают завтра примерно в это же время и мы договорились встретиться именно в трактире тётушки Зусиль.

— А вообще валить мне надо, нах, — вздохнул Шнурх, глядя на меня с досадой и непривычной грустью. — Думал, обойдется… А оно не обошлось. Не забыли, стал быть врот.

— Поговорим об этом завтра, хорошо? — предложила, потому что не хотелось вот так по-глупому терять не то чтобы друга… Но как минимум полезного знакомого.

— Поговорим, чоб нет, — пожал плечами гоблин, а я вдруг заметила, как сильно он похудел и просто постарел за эту неделю. — Беги уже, вижу, что ёрзаешь. Увидимся, ска.

— До завтра.

Распрощавшись со Шнурхом, я рванула в «Корчмушку» и приятно удивилась тому, как многолюдно там оказалось, но было видно, что народ не пьет и не дебоширит, а собрался действительно по важному делу: алкоголем практически не пахло, на столах пивные кружки в принципе мало у кого стояли, и кто-то из присутствующих обедал, а кто-то просто сидел и вполголоса переговаривался.

Когда я вошла, то сразу увидела за столиком у стены рыженькую макушку Юли, но сидела она не одна, а в компании с Лукасом и Рвыхом.

Не забыв приветственно кивнуть дядюшке Птыху и тётушке Зусиль, которые были на своих рабочих местах, прошла к столику со своими ребятами и так же приветственно кивнула Рвыху, на что орк широко разулыбался и пробасил:

— Здрав будь, краса. А мы тут с твоими ребятами за жизнь перетираем. Зусиль мне уже четкий расклад объяснила, если возьмешь начальником охраны, ни одна пылинка мимо не проскочит. Ни в одну, ни в другую сторону. Я те за племяшей любого барагоза в бараний рог скручу — не выкрутится!

— Заманчиво, — улыбнулась, даже не пытаясь скрывать того, как мне нравится это слышать. — А вы тут всех знаете, да?

— Да уже лет двадцать как тут живу!

Мысленно потерев руки, я села напротив и первым делом выяснила местные правила, которые бы устроили всех, кого я захочу нанять на работу. Так оказалось, что график три через три — оптимальный. И народ устать не успеет, и отдохнуть время хватит. Первые сутки старатели обычно отсыпаются, второй — пьют, третий приходят в себя, ну а потом снова в забой.

Понятное дело, так живут далеко не все, у многих есть семьи, но вместе с тем далеко не у всех. Тем не менее график такой распространен повсеместно, а посему надо нанимать две бригады. И старателей, и охранников.

Причем и первых, и вторых желательно поровну: человек по восемь. Итого — тридцать два тела…

Нда, немало!

Более того, не скажу, что у охраны работа проще, потому что именно охрана остается сторожить шахту по ночам, чтобы туда не залез кто со стороны. А места тут дикие…

— Так что оружия надо много. Каждому. В основном, конечно, тут у всех давно своё, без револьвера даже в кусты народ поссать не ходит, но те же патроны — летят только так. Помнится, с месяц назад мы в такую жесткую перестрелку попали с залетными, что только взрывчатка спасла. А так бы полегли всей сменой.

— Да уж, опасная у вас работа, — пробормотала я, качая головой и попутно думая о том, что надо будет глянуть, какими амулетами и артефактами можно обеспечить охрану, чтобы повысить их шансы на выживание.

— Не то слово!

Как бы то ни было, потихоньку мы начали приглашать за свой стол тех, кого рекомендовали мне местные знатоки человеческих душ и пороков. Лукас достал те листы, которые передал мне Марти, и кого-то отмечал там, тем самым давая понять, что имена повторяются, а кого-то записывал дополнительно, причем прописывая то, что просила я: возраст, расу, опыт, наличие семьи.

В основном мы беседовали с опытными мужиками тридцати-сорока лет, которые не один пуд соли съели и не одну тонну камня вынесли. Были и молодые, но мало. Никого младше двадцати пяти. На этом фоне Лукас выглядел зарвавшимся юнцом, но я видела, как он себя держал: осознанно и со знанием дела, и мне это нравилось.

А если кого-то что-то не устраивает — не держу. Горы большие.

И вроде бы каждому уделяли внимания по десять-пятнадцать минут, но на всех ушло часов шесть, не меньше, и лично я уже чуток заблудилась во всех этих Сэмах и Билах, Шонах и Риках, искренне радуясь, что сижу за столиком не одна и есть кому напрячься ещё: Юли старательно и придирчиво изучала каждого кандидата, задавая каверзные вопросы, Лукас щурился так, что мужики сами каялись, а Рвых контролировал происходящее и просто сурово поглядывал на всех свысока.