К промзоне я подкатил без пяти двенадцать. За покосившимся шлагбаумом темнели ангары, между ними горел одинокий прожектор, выхватывая из темноты островок потрескавшегося асфальта. Чертолёт я закатил в заросли за бетонной плитой, а ключи забрал с собой, на всякий случай. Подойдя к шлагбауму я услышал возмущённое:

— Какого хрена⁈

Я обернулся на звук и увидел человека, которого узнал бы даже в кромешной тьме. Ко мне широким шагом двигался Саня.

— Вот именно, твою мать! — возмутился я в ответ разведя руками в сторону. — Какого хрена, Саня?

Саня притормозил в шаге от меня, открыл рот, закрыл и развернулся к бородатому амбалу в тельняшке, шедшему за ним следом.

— Борисыч, это и есть твой кандидат⁈

— А чё тебе не нравится? — прогудел тот.

— Мне не нравится, что он мой лучший друг! — Саня ткнул в меня пальцем. — И я его в это дерьмо тянуть не собираюсь!

— Стопэ, Саша, — поднял я ладонь. — Я уже по уши в этом дерьме. Так что охотиться мне с вами или нет, я решу сам. И вообще, давно ты стал одарённым?

Саня замялся, покосился на Боцмана, которого судя по всему звали Борисычем и нехотя ответил:

— Помнишь, я в речке тонул лет двадцать назад? Когда наш плот развалился.

Я кивнул, ещё бы не помнить. Мы тогда полдня мотали скотчем плот из полторашек, гордо отчалили от берега, а на полпути к другому берегу наше судно разошлось по швам. Я догрёб до отмели первым и потом неделю подкалывал Саню, утопившего новые кроссовки. Мне и в голову не пришло, что Санёк в тот день не бултыхался, а тонул по-настоящему.

— Ну вот, — Саня пожал плечами. — Старый Саня утонул, а выплыл одарённый.

— И ты всё это время молчал⁈ — возмутился я.

— А ты как будто не знаешь, что Мир по шапке бьёт за длинный язык! — нервно огрызнулся он.

— Ты прав. Извини. — согласился я совсем позабыв о том как меня ломало о том что никому нельзя рассказывать о происходящем вокруг.

Саня выдохнул, и следующий вопрос прозвучал уже спокойнее:

— А ты давно?

— Как кирпичом по башке получил, так и зачислили в штат особо одарённых, — хмыкнул я. — Теперь жду, когда прилетит второй кирпич и меня спишут в запас.

— В запас у нас списывают только вперёд ногами, — пробасил Боцман, подходя ближе. — Рассказывай, что умеешь.

— Нечего рассказывать, тут показывать надо.

Я отступил на пару шагов и активировал морозную поступь. Белёсая наледь с хрустом рванула от шлёпанцев во все стороны и в считанные секунды превратила площадку перед ангаром в каток. Саня, стоявший ближе всех, отпрыгнул и лишь чудом не был приморожен к асфальту.

— Э! Полегче! — выкрикнул он не готовый к таким фокусам. — СабЗиро на минималках.

Вместо ответа я вскинул указательный палец, прицелился в ржавую бочку метрах в двадцати от нас и выпустил ветряную пулю. Послышался хлопок, и в бочке появилась глубокая вмятина, а я разочарованно цокнул языком, так как надеялся что смогу пробить жестянку.

— Ещё есть навык переливания, — сообщил я, — Могу досуха выкачивать энергию из нарывов, одержимых, осквернённых и паразитов.

Боцман повернулся к Сане широко улыбаясь произнёс:

— Ну вот. А ты хотел его прогнать. Полезный же малый.

За спиной раздалось громкое восторженное сопение, а обернувшись, я обнаружил существо, при виде которого в руке тутже материализовалась тяпка. Передо мной стоял антропоморфный ёж ростом в полтора метра. В косухе, утыканной стальными шипами, и с чёрными напульсниками. На футболке у него был изображен хмурый Юра Хой. Ёж расплылся в улыбке и протянул мне когтистую лапу:

— Ну слава богу! Ещё один панк в команде. Теперь мы этого старого хрена точно заставим панк рок включать.

— Я вообще-то не панк, — уточнил я, пожимая жёсткую ладонь. — Хотя Distemper и Сектор Газа порой могу послушать.

— Ой, да хорош заливать, — отмахнулся шипастый. — Мир косухи кому попало не раздаёт. И если сейчас не фанатеешь от панк рока, значит в будущем тебя это обязательно настигнет.

Спорить с этим было бессмысленно, косуху Мир выдал мне лично.

— Знакомься, — Саня осторожно, между шипами, похлопал колючего по плечу. — Это Ержан.

Я честно держался секунды две, а потом заржал так, что эхо заметалось между ангарами.

— Сам ты Ержан, придурок! — заголосил ёж, лоткнув Саню в грудь. — Я Ежжи! Е-жжи, понял⁈

— Ежжи, это импортозамещённый ёжик из грузии? — повторил я, вытирая глаза.

— Ой! Да пошли вы оба в задницу! — фыркнул Ежжик и мы с Саней снова заржали в голос.

— Может, хватит зубоскалить? — прозвучал строгий девичий голос. К нам подошла девушка в красной куртке, с луком в руках. — Меня зовут Кира. И поводов для веселья я не вижу. У нас вообще-то вчера товарищ погиб.

— О! Так это тебя я видел на видео! — воскликнул я рассмотрев девочку вблизи.

— На онлифанс? — хихинкул Санёк и тут же схлопотал луком по макушке. — Ай! Больно же!

— Тогда следи за языком, придурок. — рыкнула девица, а остальные мигом посерьёзнели.

Я же вспомнил слово «выбыл», сказанное в Боцманом и всё встало на свои места.

— Она права. Хватит ржать. — рыкнул Боцман и протянул мне свою пятерню. — Я Борис Борисыч. Если хочешь охотиться с нами, покажи себя в бою. Вон в том ангаре есть нарыв на полсотни единиц. Сможешь зачистить в одиночку? Добро пожаловать в группу. Не зачистишь, увы и ах.

— Да я и покрупнее нарывы зачищал, — отозвался я, пожимая руку. — Справлюсь.

— Давай Димас, — Саня хлопнул меня по плечу и подтолкнул в сторону ангара. — Осторожнее там. Если что пойдёт не по плану, кричи. Я спасу.

— Обычно мне приходится тебя спасать, — усмехнулся я.

— Топай, умник.

Подойдя к ангару, я потянул створку на себя и она поддалась издав протяжный скрип. Внутри царила темнота, разбавленная лунными столбами света из дыр в крыше. Вдоль стен пылились остовы стеллажей, а в дальнем углу пульсировала вросшая в бетон чёрная сфера размером с мусорный бак.

Обнаружен нарыв скверны.

Концентрация: 59 единиц.

— Очевидно Борисыч округлил в меньшую сторону, — произнёс я входя в ангар.

Здесь было подозрительно тихо. Ни одного осквернённого на земле и в воздухе. Неужели все разбежались услышав как Санька по макушке луком ударили? Я успел добраться до середины ангара, а в следующее мгновение бетонный пол вздрогнул и захрустел выпуская на свободу нечто омерзительное.

Из расползающихся трещин с шипением полезли сколопендры-переростки, каждая длиной с руку. Твари высыпали из-под земли всемером и, извиваясь на десятках суставчатых лапок, понеслись ко мне щёлкая жвалами.

Признаюсь, месяц назад от такой картины я бы уже нёсся к выходу безумно вопя. Сейчас же подобное зрелище воспринималось на порядок спокойнее.

Я активировал морозную поступь и твари застыли. Твари принялись выгибаться, шипеть, но шанса вырваться у них уже не было. Я вытянул руку и активировал переливание захватив сразу две цели. Чёрные ручейки скверны потянулись от ближайших тварей к моей ладони, сколопендры задёргались, усохли и рассыпались золотыми искрами.

За первой парочкой рассыпалась вторая, а потом и третья. Последним сдулся самый крупный экземпляр, до последнего пытавшийся дотянуться до меня жвалами. Его я высушивал одновременно с нарывом. Как только тварь и нарыв лопнули я увидел сообщение:

Навык «Переливание» достиг 6 уровня.

За уничтожение осквернённых начислено 27 ОК.

Боровичок Борр получил 8 ОК.

Не кисло. Борр обожрался оладьями и поди уровень поднял, а я нет. Очень справедливое распределение наград получается. А скоро будет ещё справедливее, ведь передача энергии подросла до пятнадцати процентов. Хотя пока я мелочёвку шпыняю, Бор будет получать только по единичке за погибшую тварь.

За сообщением подтянулись и другие радости: по льду раскатились монеты, а среди кругляшей поблёскивал белый шарик. Жемчужина награды, обычная, зато моя. Я собрал добычу, пересчитал и присвистнул. Ровно два десятка монет с семи тварей. Мир на удивление расщедрился, а я почти отбил затраты на покупку амулета, с ним и правда очистка всякой пакости идёт на порядок быстрее.