Тон Константиныча мне не понравился. Такое ощущение что он разом превратился из давнего знакомого, в человека которому нужно заработать премию.

— Просто гулял. Как и тысячи других воронежцев. — Ответил я без зазрения совести.

— Хорошо, если так. — Коротко бросил Константиныч и я услышал короткие гудки.

Видать Константинычу дали по шапке с самых верхов. В теории бучу мог поднять Хрякин с его картонными человейниками. Покойный чинуша добывал ему разрешения на застройку, и теперь кабан негодует. Правда я не уверен в том что у местного олигарха достаточно власти чтобы надавить на прокурора.

— Судя по выражению лица, у тебя проблемы, — заметила Даша, поглаживая нового питомца.

— А когда их у меня не было? — хмыкнул я.

И снова разговор прервался телефонным звонком. Что тут скажешь? Я нарасхват. Звонил Пал Палыч.

— Всё Дмитрий. Кредитов я набрал, бумаги подготовил, — выпалил он в трубку, обойдясь без приветствий. — В понедельник объявляю о банкротстве.

— Понял вас, Пал Палыч. В понедельник буду на заводе.

Нажав отбой, я шумно выдохнул. Всё идёт не по плану. Банкротство объявят на день раньше. Значит времени у меня впритык, и выезжать в Белгород придётся через два дня. А у меня тут и гнездо упырей на Лысой горе не зачищено, и прокурор с неудобными вопросами нарисовался.

— Я с тобой поеду, — заявила Даша всё поняв.

— Нет. — Стальным тоном произнёс я, понял что переборщил и тут же смягчил голос. — Мне придётся фактически жить на заводе. Да и сама видишь, какая чертовщина у тебя на малой родине. Не хочу, чтобы ты пострадала.

Даша насупилась, но промолчала.

— Мне нужно отлучиться, — добавил я, поднимаясь. — Вернусь ближе к ночи.

— Конечно… — Буркнула она. — Как всегда ближе к ночи…

— Дашуль. — Я взял её ладони в свои. — Когда разгребу завал, буду целиком в твоей власти. Сходим погулять, устроим настоящее свидание. Да хоть на море съездим, в конце концов. Но не сейчас.

Даша тяжело вздохнула и, покосившись на дремлющего у неё на плече Пифона, махнула рукой:

— Беги, спасай мир.

Тон у Даши был разочарованный. Она явно не этого ожидала когда мы начинали встречаться. Хотя не понятно чего можно ожидать от человека обезглавившего у тебя на глазах демона.

Я вышел в прихожую, надел шлёпанцы, и почувствовал как Пифон юркнул в мой карман. Закрывая за собой дверь, я достал телефон и открыл записную книжку.

Пролистав контакты до я нашел номер Влада, и нажал на вызов. Гудки потянулись один за другим, и когда я уже собрался сбрасывать, в динамике раздался вежливый голос:

— Здравствуйте, Дмитрий. Есть новости?

— Да Влад, появилась занятная информация.

— Вот как. Тогда давайте обсудим всё при личной встрече. Где и когда?

— Сегодня вечером у памятника Хою. Знаете где это?

— Разумеется. До встречи, Дмитрий.

Пошли короткие гудки, и я убрал телефон. Назначить кровососу стрелку возле кладбища, лучше места не придумаешь.

Десятью минутами ранее.

Из окна Караваева Линда вылетела в шикарном настроении. Ещё бы! Подлатала Блестяшку, ещё и первосорнтый поцелуй сорвала. Уи-и-и, одним словом. А ещё ей грело душу то что рядом с ней есть надёжный человек, человек с которым она хочет разделить воспоминания прошлой жизни.

До детского дома оставалось километров пять, неспешного полёта, когда организм резко дал сбой. Левое крыло налилось свинцом, а горизонт стал заваливаться. Под сердцем зашевелилось нечто холодное и колючее. Линда вытянула эту пакость поцелуем рассчитывая её переварить. Но скверна усваиваться отказалась.

До ближайшей девятиэтажки Линда дотянула, стиснув клюв, и села красиво. Ну как красиво? Просто рухнула на крышу затянутую рубероидом. Сменив форму на человеческую, Ланда согнулась в три погибели и её стошнило чёрной густой жижей.

Лужа скверны растеклась по крыше и медленно стала просачиваться куда-то вниз. Линда утёрлась тыльной стороной ладони и прохрипела:

— Караваев, как ты ещё не помер от этой дряни?

Ответа не было, впрочем это и не важно. Главное что Караваев жив, а она уж как-нибудь справится со скверной, не впервой. Встряхнувшись, Линда обратилась вороной и полетела в сторону детского дома ломаным курсом.

Минут десять я сидел на лавочке и гипнотизировал Валерку висящего на турнике. Забавно что когда я отворачивался, этот хитрец крутил солнышко, а как только я снова смотрел на него повисал на перекладине безвольной сосиской. Но я то всё видел, благодаря зрению Пифона. Змеёныш вполглаза смотрел на Валерку из кармана, а я смотрел через его зрение.

Едва я поднялся с лавки чтобы поговорить с Валеркой на чистоту, как из-за поворота показалась Санина машина. Пару раз бибикнув, он притормозил у бордюра и помахал мне через опущенное стекло. На заднем сиденье обнаружился незнакомый с виду панк с красным ирокезом. Хотя почему же незнакомый? Косуха с шипами и футболка с Хоем выдавали в нём Ержана, вот только вместо ежиной морды над воротником красовалась вполне человеческая физиономия.

Я уселся спереди, пожал Сане руку и повернулся назад.

— Тебя прям не узнать, побрился что ли? — усмехнулся я пожимая руку шипастого.

— Ага, побрился блин. — Ёж мотнул ирокезом в сторону водителя. — Вот этот боится, что я ему иголками салон попорчу. Было бы что портить!

— Но-но! — возмутился Саня, выруливая со двора. — Одно дело тарантас Борисыча дырявить, и совсем другое мой дермантиновый салон!

— Саня, ты сейчас допустил ошибку в слове «дерьмо», — уведомил Ежжи, и я хохотнул.

— Знаешь, я тут подумал, а почему бы тебе пешком не прогуляться? — спросил Саня притормаживая.

— Всё-всё! Молчу, молчу! — Панк вскинул ладони и умолк пялясь в окно.

Мы покатили через вечереющий город на левый берег. Жара медленно спадала, в салоне как не в себя молотил кондиционер, а солнце катилось за многоэтажки, подкрашивая небо оранжевым. Пифон перебрался из кармана на моё плечо и стал любоваться закатом.

— Ого! Ужик! — Восхитился Саня и почесал Пифона по голове.

— Это Пифон, — представил я нового работника.

— Это не Пифон, а Писюн, ха-ха, — заржал было Ëж, но Пифон не глядя хлестнул назад хвостом и судя по всему попал словно кнутом по глазам шипастого. — Ай сука! Это же шутка была!

— Как видишь Пифон парень серьёзный и такие шутки не любит, — улыбнулся я сажая змея на приборную панель откуда вид открывался получше чем с моего плеча.

У кладбищенских ворот теснилось с дюжину машин, Саня припарковался, Пифон юркнул в мой карман, а Ержан едва вылез наружу, так тут же принял форму ежа.

— За мной, — деловито буркнул Ежжи и зыркнул с обидой на мой карман.

Улыбаясь я пошел следом за нашим предводителем. Кругом были памятники, кресты и тишина нарушаемая подпитыми голосами. Спустя пару минут мы отыскали памятник из чёрного гранита с портретом Хоя. На лавочках и корточках, расположились мужички лет по тридцать-сорок. Они бренчали Хоевские хиты и потягивали пиво. Сам памятник светился, как маленькое солнышко, заливая тёплым золотом лица собравшихся.

Обнаружен позитивный сгусток: 129 единиц.

Вот оно народное обожание! В месте скорби где должно быть море негатива, Юра Хой даже после смерти несёт свет очищая округу от скверны.

Ежжи тем временем выудил из инвентаря букет красных гвоздик, подошёл к плите и бережно уложил цветы к подножию. Появилось всё это из ниоткуда, у всех на виду, но никто не обратил на это внимания, ведь присутствовавшие были на веселе и горланили песни смотря в пустоту.

Отдав дань уважения, ёж подрулил к ближайшей компании и перекинулся парой фраз с мужиками. Пожал им руки, а через минуту он уже сидел на лавке с гитарой в руках.