Они провели в постели еще несколько часов, разговаривая о будущем, строя планы на общие исследования и просто наслаждаясь тишиной. Алексей заварил крепкий чай в их «лагерных» кружках, и они пили его, сидя на крыльце и глядя на озеро, по которому стелился туман.

- Даш, - сказал он, обнимая её за плечи и накидывая на неё свою старую куртку, - наша общая химия только начинается. Впереди столько неизвестных элементов.

- Мы их все откроем, Леш, - уверенно ответила она, кладя голову ему на плечо. - Мы ведь профессионалы.

Это утро было идеальным завершением их студенческой сказки и первым заголовком в их большой совместной книге, где главной темой была вовсе не химия, а нечто гораздо более глубокое и вечное.

После свадьбы жизнь постепенно вошла в новое русло. Алексей остался работать на кафедре — его любили студенты, уважали коллеги, и он не мыслил себя без лекций, лабораторий и вечного запаха спирта и кофе в аспирантской, но чтобы обеспечивать жену он устроился на крупное предприятие, где очень быстро получил должность главного технолога.

Даша, защитив диплом с отличием и получив предложение от крупного химического предприятия, стала всё больше времени проводить там. Её исследования в области катализаторов оказались востребованы в промышленности, и она с головой окунулась в реальную науку — с настоящими реакторами, огромными установками и производственными вызовами, которые не снились университетским лабораториям.

Но кафедру она не бросила. Дважды в неделю Даша приезжала в родной химфак — вести лабораторные работы у младших курсов и читать несколько лекций по прикладной химии. Это было её условием: она хотела сохранить связь с университетом, с преподаванием, с тем местом, где всё началось.

Алексей, конечно, был только рад. Пусть они и не виделись каждый день, но те дни, когда Даша появлялась на кафедре, становились для него особенными. Он ловил себя на том, что с утра был в приподнятом настроении, тщательнее обычного выбирал рубашку и старался закончить свои дела пораньше, чтобы «случайно» оказаться в коридоре, когда она будет проходить.

Прошло несколько месяцев. Даша всё чаще чувствовала усталость, которую списывала на работу и дорогу. Но однажды утром, глядя на себя в зеркало, она поняла — дело не в усталости.

Тест показал две полоски.

Она просидела в ванной ещё десять минут, глядя на этот пластиковый прямоугольник, и чувствовала, как внутри разливается тепло — смесь радости, страха и какого-то невероятного, всепоглощающего счастья.

Алексей был на кафедре — читал лекцию. Она не стала звонить. Решила сказать лично.

Вечером, когда он вернулся домой, Даша ждала его на кухне. На столе стоял чай, печенье и маленькая коробочка, перевязанная синей лентой — цветом медного купороса, их личного символа.

— Что это? — удивился Алексей, снимая пиджак. — Какой-то праздник?

— Открой, — улыбнулась она.

Он развернул бумагу и замер. Внутри лежал маленький комбинезончик — белый, с вышитой на груди крошечной колбой и надписью «Будущий химик».

Алексей поднял на неё глаза. В них было столько эмоций, что Даша почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Ты... — он сглотнул. — Мы...

— Да, — прошептала она. — У нас будет малыш.

Он в два шага преодолел расстояние между ними, опустился перед ней на колени и обнял, уткнувшись лицом в её живот.

— Привет, маленький, — прошептал он. — Я твой папа. И я уже тебя люблю. Очень.

Даша гладила его по волосам, чувствуя, как по щекам текут слёзы — но это были слёзы абсолютного, чистого счастья.

С этого дня Алексей превратился в самого заботливого, самого тревожного и самого невыносимого мужа на свете.

— Даш, ты сегодня ела? — этот вопрос стал его утренней мантрой.

— Леш, я взрослая женщина, я помню, что нужно есть, — отмахивалась она.

— Ты помнишь, что нужно работать. А про еду забываешь. Я звонил на предприятие, ты опять пропустила обед.

— Я была на установке! Там как раз шёл эксперимент...

— Эксперимент никуда не денется. А ты — моя жена и мать моего ребёнка. Ты ешь. Это приказ.

Даша закатывала глаза, но в глубине души ей было тепло от этой заботы. Алексей звонил ей по пять раз на дню, проверяя, не устала ли она, не поднимала ли тяжёлое, не забыла ли поесть. Он запретил ей носить сумки с реактивами, запретил задерживаться на работе после шести, запретил... дышать слишком глубоко, казалось иногда Даше.

— Ты превращаешься в наседку, — смеялась она.

— Я превращаюсь в ответственного отца, — парировал он. — Это разные вещи.

— Леш, я беремена, а не больна.

Он приходил на её лабораторные работы, чтобы «проверить оборудование», но на самом деле — чтобы убедиться, что она не стоит слишком долго на ногах. Он приносил ей чай в перерывах между парами, подкладывал подушку под спину, когда она проверяла отчёты, и каждый вечер массировал ей ноги.

— Леш, прекрати, — смущалась Даша. — Я не инвалид.

— Ты — беременная женщина, которая работает на двух работах и отказывается снижать нагрузку, — строго говорил он. — Так что я имею право на повышенную заботу.

— Я не работаю на двух работах. Я просто... подрабатываю в университете.

— Два дня в неделю с полной нагрузкой — это не «подрабатываю». Это вторая работа.

Даша вздыхала и сдавалась. Спорить с Алексеем в режиме «заботливый муж» было бесполезно.

К третьему месяцу беременности живот Даши стал заметен, хотя она всё ещё пыталась его скрывать — на работе в основном носила свободные блузы, а на кафедре — просторные свитера и кардиганы.

Алексей ворчал:

— Ты должна носить удобную одежду, а не прятаться.

— Я не прячусь. Я просто... не хочу, чтобы все лезли с советами и вопросами.

— Это называется «радость». Люди радуются за нас.

— Люди радуются, а я потом два часа слушаю истории про токсикоз и роды. Нет уж, спасибо.

Алексей вздыхал, но не настаивал. Он знал: Даша имеет право на свои маленькие причуды.

В тот день Даша приехала на кафедру позже обычного. У неё была назначена консультация для дипломников, а потом — лабораторная у второго курса. Она надела новый костюм — свободный, тёмно-синий, с мягкими складками, который удивительно хорошо скрывал её округлившийся животик. Даша купила его специально, чтобы ещё немного отсрочить неизбежное.

Она вошла в холл химфака и направилась к лестнице. Весеннее солнце светило в окна, студенты сновали туда-сюда, и всё было привычно и знакомо.

На втором этаже она столкнулась с Кристиной — молодой аспиранткой, которая работала в одной группе с Алексеем. Кристина была умной, серьёзной девушкой, с которой они быстро подружились ещё на третьем курсе Даши. Она была в курсе их с Алексеем отношений — случайно застала их в лаборатории в момент, когда Алексей поправлял Даше очки, и с тех пор стала их негласным союзником.

Прошло несколько лет. Загородный лагерь при университете почти не изменился: всё те же вековые сосны, задевающие верхушками облака, тот же запах озерной воды и нагретой на солнце хвои. Но для Даши и Алексея этот приезд был особенным — теперь их было трое.

Старый внедорожник Алексея мягко зашуршал шинами по гравию и остановился у того самого «директорского» домика. Алексей заглушил мотор и на мгновение замер, глядя на Дашу. Она сидела на пассажирском сиденье, чуть уставшая после дороги, но с тем же сияющим взглядом отличницы, который когда-то покорил его в лаборантской.

С заднего сиденья донеслось нетерпеливое «Агу!» и энергичное шлепанье ладошек по обшивке.

- Кажется, младший научный сотрудник требует немедленной высадки, - усмехнулся Алексей.

Он вышел из машины, обошел её и открыл заднюю дверь. Из детского кресла на него смотрели огромные, любопытные глаза - точная копия Дашиных, но с его, Алексея, упрямым подбородком. Годовалый Марк уже вовсю тянул ручонки к сосновым веткам.