Я продолжаю улыбаться Косте. Нельзя спешить. Надо предупредить Машу. Осталось недолго ждать.

Уже сильно хочется высказать все мужу. Но я молчу.

— Утро выдалось тяжелым, — Костя трет переносицу. — Надо на рыбалку съездить.

Муж не смотрит мне в глаза. А я то хорошо знаю, как именно проходит его рыбалка.

— Кость, ты слишком часто рыбачишь. Застудишь себе еще... — многозначительно молчу.

— Что застужу? Ничего я не застужу, — отвечает он.

— Кость, в твоем возрасте простатит у многих. Пятьдесят лет все-таки, — цинично говорю я. Хоть напоследок оторвусь.

— Да при чем тут простатит? — Костя наконец поднимает на меня раздраженный взгляд. — Я здоров как бык!

Голос мужа уверенный. Наличие молодой любовницы явно придает ему уверенности.

— Ну раз здоров, так рыбачь! — я словно сама благословляю мужа на измену. Но мне уже все равно.

Костя тут же встает со стула и уходит. Такое ощущение — что прямо сейчас поедет стресс снимать со своей любовницей.

Я быстро заканчиваю свои дела в фирме, даю указания Вале и менеджерам. А сама еду к Маше.

У внуков сейчас дневной сон. Дима работает в комнате. А Маша сидит в гостиной в тишине.

— Ты сегодня рано, мам, — замечает она.

— Маш, мне надо поговорить с тобой. Папы нет дома? — я оглядываюсь. Но уверена, что Костя поехал в дачный дом.

— Нет, он на работе, — наивно отвечает моя дочь.

— Маш, он не на работе. У папы есть любовница, — начинаю осторожно.

— Что? — тишина, в которой хотела посидеть моя Маша, нарушена. — Мам, ты что такое говоришь? — она откладывает книгу, которую держала в руках. — Это какая-то ошибка.

— Доченька, я понимаю, что тебе трудно в это поверить. Но я видела их вместе. Папа привозил ее к нам на дачу, — до сих пор неприятно вспоминать.

Маша открыла рот от удивления. Я наливаю ей воды и протягиваю стакан.

— Ты уверена? — она до сих пор не может в это поверить. — Папа не мог...

— Милая, папа мог! Я слышала, как он обещал ей схоронить меня, свою жену, — добиваю свою дочь.

— Господи... — Маша закрыла лицо руками. — Но кто она?

— Какая-то молодая девица, красивая блондинка...

— Ты говорила с папой? — Маша подняла на меня глаза. — Ему же пятьдесят лет...

— Нет, пока нет... Маш, сегодня мы подписали документы. Фирма, все магазины теперь принадлежат тебе...

— При чем здесь это? — дочь напряжена как струна.

— При том, что я развожусь с папой. И хочу, чтобы наша фирма была в надежных руках... Маш, в твоих руках. Пообещай мне, что не отдашь бизнес отцу, как бы он тебя не умолял об этом, — я смотрю в глаза дочери.

Она ошарашена. Дочь облокотилась на спинку дивана, её взгляд стал отрешенным. Маша словно пыталась осознать всю тяжесть свалившейся информации, но реальность никак не хотела укладываться в голове.

— Я не могу в это поверить... — прошептала она, машинально теребя край пледа. — Все было так хорошо...

Ее плечи задрожали, и она закрыла лицо руками. Я видела, как тяжело дочери принять правду. Двадцать лет брака родителей рушились у нее на глазах.

— Маш, я не хочу на тебя давить. Но если ты хочешь, чтобы твои дети ни в чем не нуждались, то должна держать бизнес в своих руках... До последнего! — я знала, что возложила на дочь большой груз обязательств. Но у меня не было выхода. Костя не оставил мне его!

Нам пришлось прервать разговор. Внуки проснулись. Маша пообещала, что ничего не скажет отцу. У нее было время подумать, понять мою боль.

А я отправилась в банк. Взяла кредит. Сумма достаточная. Гулять так гулять.

Ведь при разводе все делится пополам. И долги тоже.

Глава 11. Анна

Я собрала все возможные чеки, выписки... Все понадобится при разводе. Передала документы своему юристу. Он явно удивлен моей прыткости. Ну что же... пусть учится, как вести бракоразводные процессы правильно. Обиженная женщина еще и не на такое способна!

Юрист листал папку с документами, и его брови поднимались все выше и выше. Такой педантичной подготовки он явно не ожидал. Каждый чек, банковская выписка, каждый договор — все было разложено по датам, категориям, с пометками и комментариями.

— Многим моим клиенткам есть чему поучиться у вас, — усмехнулся он.

Я лишь горько усмехнулась. Когда твой мир рушится, начинаешь действовать с какой-то холодной методичностью. В конце концов, если уж закрывать одну главу жизни, то нужно делать это основательно.

Вернулась домой только к вечеру. Маша до сих пор бледная. Смотрит на меня исподлобья. Даже детьми занимается зять, пока дочь пребывает в прострации после новости о неверности своего отца. Маша молодая еще. В голове — романтические мысли.

Я даже завидую дочери. Мне скоро 50. А в голове — только суровая реальность и прагматизм.

— Мам, папина машина подъехала, — Маша смотрит в окно.

— Ну вот и поговорим сейчас, — внутри все холодеет. Потираю руки потому, что конечности холодеют от нервного напряжения.

— Мам, я наверх пойду... к мужу и детям... — дочь вопросительно смотрит на меня.

— Ступай, Маш, — понимаю, что разговор с Костей ее совсем не касается.

Дочь быстро устремляется в свою комнату. Слышу, как хлопает входная дверь. Костя всегда так делает — с размаху, будто хочет весь дом оповестить о своем приходе.

— Ань, я рыбы привез. Погода шепчет, — голосит на весь дом Костя, держа в руках пакетик из супермаркета.

Он совсем меня за дуру держит! Купил первую попавшуюся рыбу и будет рассказывать мне сейчас о рыбалке!

— Что за рыба, Костя? — я скрещиваю руки на груди и смотрю в его лживые глаза.

До сих пор красивый. Голубые глаза — такие манящие... и чужие. Время не тронуло его лицо, только легкая седина на висках выдает возраст. Все те же правильные черты, высокие скулы, упрямый подбородок. Когда-то я знала каждую черточку этого лица, каждую едва заметную морщинку в уголках глаз, появляющуюся, когда он улыбается.

Теперь смотрю на него и не узнаю. Вроде все то же самое — и совершенно другое. Чужой человек в знакомой оболочке. Его взгляд больше не теплеет при встрече со мной, губы не складываются в ту особенную улыбку, что предназначалась только мне. Между нами словно выросла стеклянная стена — все видно, но не дотянуться, не почувствовать.

И от этого щемит в груди. Не от тоски или сожаления — от понимания, как легко самый родной человек может стать просто прохожим. Красивым, но абсолютно чужим.

— Карась! Клевало сегодня отлично! — бодро отвечает Костя, но его глаза предательски бегают.

— Блондинистый карась? — едко переспрашиваю я.

— Какой, какой? Ань, не знаю такого, — зрачки Кости сужаются.

— Я про твою блондинку говорю, Кость... С которой ты так часто рыбачишь в нашем дачном домике! — вижу, как щеки мужа заливаются ярким румянцем. Но это только начало!

Глава 12. Костя

Черт! Узнала!

— Ань, я не понимаю, о чем ты говоришь, — банальная фраза сама вырывается.

— Я говорю о том, что ты изменяешь мне, Костя, — жена выдержанна и спокойна.

Откуда узнала? Следила? Да какая теперь разница.

— Кто?! Я изменяю?! Ань, никогда! — понимаю, что она знает про Лизу. Назвала ее блондинкой.

— Ох, Костя... Я ведь тебе говорила, что твои рыбалки до добра не доведут... Простатит или... развод, — Аня смерила меня презрительным взглядом. — Уж лучше бы простатит...

— Ань, если тебе кто-то сказал про то, что я изменяю, то не верь! — я мысленно обдумывал, кто мог сказать... Лиза? Нет, не могла она... Хотя Лиза спала и видела, как выйти за меня замуж. — Ань, я правда не понимаю, о чем ты... — голос предательски дрожит, выдавая волнение.

— Хватит врать, Костя. Я все знаю про твои похождения, — Аня говорит тихо, но каждое слово бьет как пощечина.

Внутри все холодеет. В голове вихрем проносятся мысли.

— Да что ты такое говоришь?! Какие измены?! — пытаюсь изобразить праведное возмущение, но чувствую, как потеют ладони.