— Мне просто не нравится, что ты называешь своих внуков "спиногрызами"! — отчетливо произношу. Понимаю, что сейчас не самое лучшее время для скандала и ссоры. Но видимо собственные эмоции и отвращение к Косте дает о себе знать.

— Милая, ну давай не будем ссориться. Тебе это так не идет, — снова смеется Костя и внезапно привлекает меня к себе, смотрит на меня и продолжает. — А то лишние морщинки появятся, если будешь такой суровой.

Чувствую внутри себя огромное чувство отвращения к мужу. То ли это от него так дурно пахнет женскими духами.

Он как будто нарушил мое личное пространство, вторгся на территорию, которая ему не принадлежит. И не один! А с ароматом парфюма другой женщины!

Хочется тут же оттолкнуть его. Сжимаю пальцами руки рубашку мужа. Не смотрю в глаза. Потому что он тут же распознает в моем взгляде ненависть и ярость.

От него несет чужими духами, и это окончательно выводит меня из себя. Каждая секунда в его объятиях кажется пыткой. Я чувствую, как дрожат мои пальцы, вцепившиеся в его рубашку, как внутри все переворачивается от отвращения и злости.

— Пусти, — едва слышно произношу я, все еще избегая взгляда Кости.

— Что такое? — он делает вид, что не понимает, продолжая удерживать меня.

Мне хочется закричать ему в лицо все, что я думаю о его похождениях, о его лживой улыбке, о том, как он смеет прикасаться ко мне после другой женщины. Но я молчу, сдерживая рвущиеся наружу слова. Внутри меня будто что-то умирает — последние остатки любви и уважения к человеку, которого я когда-то считала самым близким.

— Мне нужно идти, — сухо говорю я, наконец находя в себе силы отстраниться. Его руки безвольно опускаются, а я спешу подняться наверх, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от этого приторного чужого аромата.

Быстро иду в ванную комнату. Хочется смыть с себя грязь от прикосновений мужа. И этот тошнотворный запах...

После душа вхожу в спальню. Костя сидит на кровати. Уже переоделся в домашнюю футболку и штаны. Муж встает при виде меня, подходит ближе и смотрит проникновенно.

Где-то на подкорке сознания проносится мысль о том, что сейчас он скажет правду, скажет о том, что у него есть любовница.

— Я так люблю тебя, — внезапно произносит муж. — Ань, я хочу тебя прямо здесь и сейчас!

Мои дорогие! Следующая глава будет от лица Кости) Всем благодарна за звездочки и комментарии.

Глава 8. Костя

— Я хочу тебя, Ань, — повторяю и подхожу ближе к жене.

Ее тело сковано. Аня стоит не шелохнувшись... Снова надо брать инициативу в свои руки.

Даже лицо жены — напряженное. Ощущение, что я в чем-то виноват. Обиделась, что внуков назвал спиногрызами? Так, это так и есть. Даня и Кирилл готовы дом перевернуть вверх дном. Даже в выходной день я не могу выспаться утром, потому что спиногрызы сильно визжат, вцепившись в одну и ту же игрушку.

Жена всегда была против таких прозвищ, считает, что это неуважительно. Но что поделать, если это чистая правда? Вчера вот разбили мою любимую кружку. Носятся как угорелые по всему дому, никакие замечания не действуют.

Старший, Даня, уже научился манипулировать младшим, подначивает его на разные проделки, а сам в сторонке стоит, типа ни при чем. А Кирилл, хоть и младше на год, но тоже не промах — чуть что не по его, сразу в рев. И ведь знает, чертенок, что бабушка тут же прибежит защищать.

Вроде и люблю их, внуки все-таки, но иногда так хочется тишины и спокойствия. Мечтаю, когда Маша с семьей вернутся к себе.

Настроение жены мне совсем не нравится. Но я точно знаю, как ее задобрить. Между нами давно не было секса. Поэтому и бесится. Придется выполнять свой супружеский долг.

Хотя совсем не хочется. Особенно после того, как провел целый день с Лизой. В воспоминаниях до сих пор проносится, как моя кокетливая девочка перешагивает босыми ногами по деревянному полу. Я с наслаждением наблюдал за ее обнаженным и идеальным телом.

За окном — морозно и холодно. Но в нашем дачном домике было очень жарко.

Эти воспоминания до сих пор согревают во мне желание. Даже с женой готов переспать. Но думать буду о Лизе... Ее тонкой талии, маленькой груди...

Аня до сих пор стоит и удивленно пялится на меня. Наверное, и правда давно секса не было.

Стою и жду, когда она улыбнется. Точно знаю, что жена всегда готова к близости. В постели она иногда даже пытается взять инициативу в свои руки. Вроде бы Анька и жена хорошая, и любовница не плохая... Вот только Лиза — это новое, совсем другое ощущение.

В 52 года я впервые понял, что моя жизнь не ограничивается работой, внуками и тихими посиделками дома. Лиза смогла дать мне то, что так не хватало. Новые эмоции, ощущение эйфории.

Кто бы мог подумать, что в моем возрасте сердце способно так трепетать от одной улыбки? Что тело еще реагирует на жаркие прикосновения? Лиза научила меня жить здесь и сейчас, ценить каждый момент. Благодаря ей я понял — возраст существует только в паспорте. Настоящая жизнь начинается тогда, когда ты открываешь свое сердце новому, когда не боишься быть счастливым, несмотря на цифры в паспорте.

— Кость, у меня голова болит, — внезапно произносит Аня и как-то отчужденно на меня смотрит.

Видно, с возрастом у баб не только морщин прибавляется, но и чувство обиды без причины усиливается.

А еще головная боль появляется. Ну тогда не стоит удивляться, что у меня другая. Раз у жены болит голова, значит, есть та, у которой все в порядке со здоровьем.

— Это все от твоей ворчливости, — шучу я, пытаясь разрядить обстановку.

Но по взгляду жены вижу, что шутку она совсем не оценила. Значит, с возрастом и чувство юмора отстает.

— Я вроде бы не настолько старая, чтобы ворчать, — зло цедит Аня и проходит к кровати. Ложится на свою половину и укрывается одеялом до самого носа.

— Конечно, не старая, — я смеюсь. Чувствую облегчение от того, что не надо выполнять супружеский долг.

Ложусь в кровать. Смотрю в свой телефон. Лиза прислала на ночь свое фото, где она обнаженная. Чертовка! Хочу быть сейчас рядом с ней.

Всю ночь мне снится Лиза. Хочется снова оказаться с ней вдвоем.

С утра просыпаюсь с диким желанием заняться сексом сейчас с Лизой. Поворачиваю голову... Ани уже нет.

Спускаюсь вниз. Снова стоит гул детских голосов. Дом аж трясется. У меня тут же начинает болеть голова. Это Анька меня заразила своей головной болью.

— Деда! Деда! — малышня тут же облепляет меня.

— Маш, а где мама? — пытаюсь протиснуться между внуками. От их голосов пульсирует сильно в висках.

— Она на работу уже уехала, — дочь трет столешницу. Подозреваю, что внуки уже что-то пролили. — Пап, ты завтракать будешь?

Озираюсь на внуков. Те только и ждут, когда я присяду, чтобы наброситься на меня.

— Нет. Я не голоден. Поеду на работу, — понимаю, что лучше позавтракаю в кафе в тишине и спокойствии.

Хочется уже прямо спросить Машу, когда они съедут. Их пребывание в нашем доме стало напоминать цыганский табор с песнями и плясками.

Быстро умываюсь, переодеваюсь и убегаю из дома, пока внуки не успели присосаться ко мне.

После завтрака в кафе немного удается проснуться. Еду в наш офис, который состоит из нескольких помещений. Основное — для менеджеров. У меня и Ани — отдельный общий кабинет.

Вхожу в кабинет. Аня что-то обсуждает с нашим бухгалтером. Когда жена видит меня, то открыто улыбается. Ну хоть сегодня у нее голова не болит и настроение хорошее.

— Ань, ты почему так рано сегодня уехала? — подозреваю, что жена тоже избегает наших спиногрызов.

— Так я за документами с утра пораньше ездила, — Аня продолжает улыбаться.

— За какими документами? — я все еще не могу до конца проснуться, тру переносицу.

— Кость, мы же решили переоформить фирму на Машу. Запамятовал? — жена кладет передо мной листы бумаги. — Подпиши, дорогой!

Костя таращится в бумаги. В кабинете повисла тишина. И только мое сердце гулко бьется о грудную клетку.