Значит, муж смирился с разводом. Наверное, отдыхает на даче с любовницей... Противно!

Захожу в дом. Даня и Кирюша тихо играют в кубики в гостиной. Даже удивительно, насколько тихо в доме. Я уже отвыкла от этого. Рядом постоянно бегают внуки, снося все на своем пути. Но на сегодня они явно набегались и теперь сидят уставшие.

Потрепала малышей за волосы. За что получила искренние улыбки от них.

Прошла дальше. Слышу голос Маши. Наверное, дочка на кухне готовит что-то вкусное на ужин для сыновей.

Не успеваю зайти в кухню, как слышу голос зятя.

— Маш, он просил тебя уговорить, — говорит Дима.

— Поверить не могу, что родители выбрали меня орудием своей мести, — голос дочери полон горечи.

Я не могу видеть их лица потому, что стою за стеной, отделяющей кухню от гостиной. Но по разговору точно понимаю, что без Кости тут не обошлось.

— Значит, фирма теперь твоя? — спрашивает зять. А у меня сердце начинает стучать в груди сильнее.

— Моя, — в голосе Маши совсем не слышна радость. — А вроде как и не моя.

— Твой отец сказал, что ты можешь переписать бизнес обратно, — говорит Дима.

Сердце уже колотится где-то в горле. Дышать становится все сложнее.

Подлый Костя пустил свои щупальца. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Значит, начал действовать через Диму. Через нашу дочь. Через всех, до кого может дотянуться.

— И что ты ему ответил? — голос Маши звучит хрипло, будто чужой.

— Что это не мое дело, — отвечает Дима. — Но он настаивал, просил передать...

Позиция зятя мне определенно нравится. Не продался! Во только от дочери явно исходит сомнение.

— Дим, я не знаю, что делать... Наверное, надо разделить фирму между мамой и папой. Пополам... Ведь это справедливо. Правда? — Маша явно ищет поддержки у мужа.

Мне приходится выйти из своего укрытия.

— Нет, Маш, не правильно, — чувствую, что дочь отдаляется. Я теряю ее. — Ты лишаешь своих детей будущего! Успешного бизнеса! Потому что половина от него — это уже не бизнес!

Глава 16. Анна

— Мам, я не могу просто смотреть, как папа страдает, — Маша настроена решительно. В ней уже нет той паники и смятения. Все-таки Костя и правда знает, как воздействовать на нашу дочь.

Дима стоит и переминается с ноги на ногу. Зять явно далек от всех этих интриг и заговоров.

— Ну, я пойду к детям, — говорит он и исчезает тут же.

Я и дочь остаемся вдвоем. Смотрим друг на друга. Во взгляде Маши враждебность. Наверное, считает меня жестокой женщиной, которая выгнала мужа из дома.

Тишина в кухне становится почти осязаемой. Маша отводит глаза, упрямо поджимает губы — совсем как отец, когда злится. От этого сходства щемит сердце. Понимаю, что для нее сейчас рушится привычный мир, где папа и мама всегда были вместе.

— Маш, ты не можешь сейчас идти на поводу у своей жалости! Все что я сделала — это только ради тебя и твоих детей! — говорю строго. Потому что боюсь, что она совершит непоправимую ошибку.

— Он мой отец, — упрямо отвечает Маша.

— Он предал не только меня, но и всю семью. Маш, он обещал любовнице, что похоронит меня! — я близка к истерике. Былое спокойствие испаряется. — Вот так. Двадцать лет брака, а я для него просто помеха. И знаешь что? Я благодарна судьбе, что узнала правду сейчас, а не когда бы стало слишком поздно.

— Даже если папа так и сказал... Мам, он бы никогда не оставил тебя без денег! Не выгнал бы из дома! — во взгляде Маши стоит неприязнь... ко мне.

— Я правильно понимаю... Маш, ты готова отдать все папиной любовнице? — не могу поверить, что все мои усилия и гроша ломанного не стоили.

— Не все, а половину, — дочь заявляет решительно. — И не любовнице, а папе!

— Маш...

— Мам, — перебивает меня она. — Если бы ты нашла другого мужчину, то папа не имел права лишать тебя всего. Поэтому мы должны поступить по отношению к нему так же... Мне неприятно даже думать, что у него другая... Но он продолжает быть моим отцом.

Я понимаю дочь... И так же понимаю, что зря оформила бизнес на нее. У Маши слишком мало жизненного опыта. Она не понимает, как мужчина может измениться под воздействием другой женщины. Свято верит, что отец будет любить ее так же, как и раньше... Дай Бог.

Смотрю на дочь. Темные волосы собраны в пучок. В голубых глазах застыла печаль. Такая юная, такая наивная... А я-то думала, что делаю правильно, передавая ей бизнес. Хотела защитить, обеспечить будущее. А теперь это может стать её ловушкой.

Дочь поднимает на меня глаза. В них столько боли и растерянности, что сердце сжимается. Но я должна достучаться до неё. Должна открыть ей глаза, пока не стало слишком поздно. Пока Костя не использовал её доверчивость в своих целях.

— Мы не можем дробить бизнес. Не можем взять по половине. Потому что не сможем работать вместе! — решительно заявляю.

— Если ты не сможешь сотрудничать с папой, то это могу сделать я, — придумывает Маша. — Ты же сама говорила, что делаешь это ради меня и внуков. Позволь мне самой выйти на работу. А ты посиди с Кириллом и Данилкой.

У меня даже рот открылся от удивления. Все пошло как-то не так... Не так как я планировала.

Я хотела наказать предателя. А в итоге... наказывали меня.

— Маш, я не собираюсь отходить от бизнеса, — произнесла тихо и даже как-то неуверенно.

— Тогда работай вместе с папой... Как раньше...

— "Как раньше" уже не будет! — перебила я.

— Мама, ты же сама всегда учила меня, что нужно уметь прощать, — мягко произнесла Маша. — Почему сейчас ты не можешь последовать собственному совету?

— Это другое, — я отвернулась к окну, внутри меня била сильная дрожь. — Ты не понимаешь...

— Нет, это именно то самое! — в голосе дочери появились упрямые нотки. — Вы оба упрямитесь, а страдает бизнес. И я не хочу выбирать между мамой и папой.

— А я не хочу, чтобы ты оказалась с голой жопой! — не выдержала я.

— Папа раскаивается... И я не говорю тебе прощать его. Я предлагаю вам просто работать вместе!

— Раскаивается? — горько усмехнулась я. — После того, как его поймали за руку? Очень удобно.

— Мама, — Маша подошла и обняла меня за плечи. — Давай хотя бы попробуем. Я уверена, что папа не подведет.

— Маш, твой папа уже меня подвел! — сухо ответила я. — Работать с человеком, которому не доверяю, не смогу... Отступать от бизнеса тоже не буду. С внуками успею посидеть... Но позже. Когда заработаю на их безбедное будущее!

Маша не поняла меня. По взгляду видно, что осуждает.

Это ведь я воспитала ее такой чуткой и ранимой. Нет у моей дочери стальных когтей, которыми можно обороняться. Ведь за нее это всегда делала я.

А ведь когда-то Костя говорил мне, что я слишком оберегаю Машу. Ношусь с ней как курица с яйцом. Вот и приплыли...

— Я подумаю, — голос дочери прозвучал глухо и обвиняюще.

— О чем подумаешь?! — я никогда не кричала на нее, даже голос редко повышала. А сейчас не выдержала. — О том, как преподнести любовнице отца половину фирмы на блюдечке с золотой каемочкой?! Ну давай, разрушь все, что я создавала!

— Это не только ты создавала... Но и папа, — упрямо ответила Маша, развернулась и вышла из кухни.

Я осталась одна. Вот прям в прямом и переносном смысле.

Чувствовала это одиночество, которое невидимой пеленой уже обволакивало меня.

Опустилась на стул, обхватив голову руками. В висках стучало от напряжения и обиды. Как же так получилось, что теперь и дочь против меня? Когда успела потерять контроль над ситуацией?

Тишина давила на уши. Эта же самая кухня, где мы столько лет собирались всей семьей, теперь казалась чужой и холодной. На столе остывала чашка с недопитым чаем – Машина чашка. Но я точно знаю, что она не вернется в кухню, пока я здесь.

Хотелось закричать, разбить что-нибудь, выплеснуть всю эту горечь и злость. Но я только сидела, застыв в оцепенении. В голове крутились обрывки мыслей – о предательстве мужа, о непонимании дочери, о том, как рушится все, что я считала незыблемым.