Пришлось соврать ей о том, что Аня смертельно больна.

— Кисунь, схороню жену и женюсь на тебе обязательно, — каждый раз обещаю я.

Лиза верит... Или делает вид, что верит.

Хорошо понимаю, что молодая и красивая женщина не может полюбить мужика в два раза старше. Но Лиза делает все возможное, чтобы я поверил в искренность ее чувств. Знает, как правильно меня ласкать, удовлетворяет любые фантазии... И я верю, что она любит меня.

В ней столько страсти, столько огня... Когда она шепчет мне на ухо комплименты, называет самым лучшим, самым желанным — я таю как мальчишка. С ней я забываю о своем возрасте, о седине на висках, о намечающемся животе. В ее глазах я вижу восхищение, когда она проводит пальчиками по моей груди.

"Ты такой сильный, такой мужественный", – мурлычет она, и я готов поверить в любые ее слова. Особенно когда она изгибается всем телом, прижимаясь ко мне, или томно закусывает губу, глядя снизу вверх. В такие моменты мне плевать, что между нами столько лет разницы.

Наверное, ее привлекают мой статус, деньги, возможность красиво жить... Но разве это важно? Главное, что она умеет создать иллюзию влюбленности так искусно, что я сам готов в нее поверить.

В отличие от Ани, которая давно перестала стараться в постели, Лиза каждый раз устраивает настоящее шоу. То появится в новом кружевном белье, то предложит какую-нибудь игру... С ней я чувствую себя настоящим самцом, способным удовлетворить молодую ненасытную женщину. И пусть это всего лишь искусная игра — я хочу быть обманутым.

Я гоню от себя предательские мысли о том, что страстные стоны Лизы иногда кажутся слишком наигранными. Но потом она снова улыбается своей обворожительной улыбкой, проводит рукой по моей щеке, и все сомнения растворяются в аромате ее духов.

Я снова перевожу взгляд на жену. Этот бесформенный бежевый свитер делает ее похожей на унылый осенний день. Аня никогда не умела одеваться броско, но раньше меня это даже умиляло — ее простота и естественность. А сейчас... Сейчас я постоянно сравниваю. Сравниваю ее поношенные домашние тапочки с изящными лодочками Лизы на шпильке. Ее небрежный пучок с идеальной укладкой любовницы. Ее усталое лицо без макияжа с кукольным образом Лизы.

Аня снова теребит рукав свитера. Вещь и правда сидит нелепо, топорщится на локтях, собирается складками там, где не нужно. Помню, как Лиза недавно смеялась над такими "бабушкиными" свитерами. "Женщина должна подчёркивать свои достоинства, а не прятаться в мешок", — говорила она, грациозно потягивая мартини в модном баре.

И ведь Аня могла бы выглядеть иначе — у нее хорошая фигура, красивые черты лица. Но она словно специально прячет себя под этими бесформенными вещами, будто не хочет, чтобы на нее смотрели. Или ей просто все равно? Когда же она перестала следить за собой?

Уезжаю из дома. Маша с детьми улыбается на прощание. Хотя люблю дочь и внуков, но их нахождение в моем доме уже бесит. Ни дня спокойствия.

Забираю Лизу, которая ждет меня около своего дома. Она живет со строгими родителями. Поэтому ей тоже приходится врать о том, что уезжает на работу.

— Я так сильно соскучилась, любимый, — Лиза жадно целует меня.

— Я тоже, кисунь, — тело тут же реагирует на ее прикосновения.

— Как твоя жена? — спрашивает меня Лиза по дороге на дачу, куда мы часто ездим, чтобы побыть вдвоем.

— Скоро помрет. Недолго ей осталось, — вру я, а Лиза широко улыбается.

Глава 7. Анна

После ужина сижу с дочерью в гостиной. Зять ушел в комнату. Дима — программист и часто работает удаленно.

Я и Маша наблюдаем за Данилкой и Кирюшкой. Дети набегались и теперь смирно сидят, выстраивают кубики.

— Какие они лапочки, — каждый раз смотрю на внуков и нежность переполняет изнутри.

— Особенно, когда сидят тихо и смирно, — смеется дочка.

Малыши отнимают у Маши много сил. Но я знаю, как сильно дочка любит своих сыновей.

Смотрю часто на Машу и сожалею, что не решилась на рождение второго ребенка. Время было тяжелое, материально не стабильное. Приходилось много работать. В те годы казалось, что мы едва справляемся — зарплаты были маленькие, цены росли, а я боялась потерять собственное дело, уйдя во второй декрет.

— Маш, я и папа собираемся перевести бизнес на твое имя. Так надо. Временно, — внимательно смотрю на дочь, пытаюсь понять, насколько подробно смогу ей рассказать свою затею.

— На меня? Зачем, мам? — Маша достаточно безразлично пожимает плечами.

— Нужно сократить налоги, — приходится врать.

— Ну если надо, то надо, — дочка собирает кубики, которые разбросали внуки по полу.

— Маш... — я прикусываю губу, не решаюсь признаться дочери в своей боли.

— Что мам? — она смотрит на меня своими голубыми глазищами. Как же похожа на отца.

— Если бы тебе нужно выбирать между мной и папой, то кого бы выбрала? — понимаю, что вопрос звучит глупо и двусмысленно.

— Мам, какой-то странный вопрос, — Маша только подтверждает мои мысли.

— И правда... Странный, — соглашаюсь и жалею, что вообще затеяла этот разговор. Я доверяю дочери полностью, знаю, что она меня поддержит всегда. Даже после развода.

Не могу открыться Маше так, как бы хотелось. Боюсь, что она может на эмоциях выпалить отцу о том, что мне известно о его измене. А это сорвет все мои планы. Поэтому приходится молчать.

А мне нужно время. Время, чтобы подготовить почву для развода так, чтобы защитить свои интересы. Не хочу действовать на эмоциях, хочу все сделать правильно.

— Мам, у тебя все хорошо? — чуткая Маша смотрит на меня внимательно.

— Все отлично, милая.

— А с папой все у тебя хорошо? — дочь не отстает.

— Конечно, — я выдавливаю из себя смех, но получается как-то неестественно.

В очередной раз понимаю, что спешить нельзя. Сейчас самое главное — переписать бизнес на Машу.

Костя не торопиться возвращаться домой. Весь день муж отсутствовал в "автосервисе".

Мне даже больно представлять его с той блондинкой. Но четко понимаю, что муж сейчас точно с ней.

Костя возвращается вечером. Дима работает в комнате, Маша уже укладывает детей спать. День прошел шумно, но так радостно. Я с удовольствием провожу каждую секунду с дочерью, зятем и внуками. Мне нравится наблюдать за отношениями молодых — нежными и заботливыми.

— А что, все уже спят? — Костя басит из прихожей.

— Тише. Маша укладывает внуков спать, — придирчиво оглядываю мужа.

Щеки раскраснелись. И явно не от мороза. Наверное, от близости с молодой любовницей кровь прильнула везде, где только это возможно. Мне бы плакать, а почему-то смеяться хочется. Стоит только представить, как Костя пыжится над молодым телом.

— Спиногрызы набегались и решили пораньше лечь? — смеется муж.

— Кость, это вообще-то внуки твои, — смеряю его тяжелым взглядом.

— Это не мешает им быть спиногрызами. Когда они бегают по дому, мне даже кажется, что фундамент трещит по швам, — у Кости прекрасное настроение, он гогочет над своими же шутками. А мне только хочется его прибить.

Внуки шумные и активные. Но от этого я их точно не меньше люблю. При том что Маша старается сама заниматься мальчишками, не перекладывая обязанности на нас. Поэтому мне обидно за пренебрежительный тон мужа, его слова о внуках.

— И что тебя так веселит? — спрашиваю недовольно. — Они дети, им положено бегать и шуметь. Или ты в их возрасте был паинькой?

— Да ладно тебе, Ань, — муж примирительно поднимает руки. — Я же любя. Конечно, пусть бегают. Просто иногда хочется тишины. Когда там уже ремонт в квартире Машки закончится?

— А мне вот нравится, когда они у нас. Дом живой становится. И Маша молодец — сама справляется, нас особо не нагружает.

— Ань, ты какая-то напряженная... Случилось что? — Костя подходит ближе.

А я чувствую запах чужих духов. Таких же навязчивых как и его любовница. Внутри все сжимается от этого приторного аромата.