– Катя, ты расстроена, – отвечаю я. – Но не нужно перекладывать на меня свои проблемы. Вы поссорились с Антоном. И, может, даже расстались. Это грустно. Но я тут точно ни при чём.

– А вот не нужно снимать с себя ответственность, – рычит Катя, но я уже направляюсь к выходу. – Стой, мама, я недоговорила!

Хватаю сумку и ухожу. Да, это моя дочь, и я должна быть к ней более внимательна. Но не сейчас. Она видит во мне врага. А я просто хочу отдохнуть. Эти два дня чуть меня не угробили. И я сейчас не хочу выслушивать голословные обвинения. Понимаю, что во всём этом кроется суть претензий дочери и её предательства. Но не могу заставить себя остаться и послушать, что хочет от меня Катя. Я слишком устала.

Всю жизнь я жила ради своей семьи. И сейчас хочу просто немного пожить для себя. Хотя бы полдня. А потом я обязательно со всем разберусь.

– Какая же ты эгоистка! – летит мне в спину очередной упрёк от дочери. – Мне плохо! А ты даже не можешь остаться и поговорить со мной.

Но даже это не заставляет меня остановиться. Мне ведь тоже сейчас плохо. И насколько я знаю, Кате об этом известно. Но вместо того, чтобы просто поговорить, она решает утопить меня в своих претензиях.

Нет, мне нельзя нервничать. И я не буду. Упрямо сжимаю губы, но на глаза наворачиваются слёзы. Когда же всё это закончится?

Раздаётся стук в дверь, и Катя тут же бросается открывать. Она ещё кого-то ждёт?

Замираю, глядя на дверь. Кажется, что как только дочь её откроет, я увижу Олесю. Но это всего лишь доставщик продуктов из сети супермаркетов. Катя забирает пакеты с продуктами и гордо проходит мимо меня, вздёрнув подбородок.

Хочу спросить, для чего она это всё заказала, ведь в холодильнике полно еды. Но просто машу на неё рукой и отправляюсь в комнату Маши. Мне и правда нужно отдохнуть. Чувствую себя какой-то разбитой. Наверное, авитаминоз или что-то вроде этого. Мне стоит побольше отдыхать и поменьше нервничать. Я понимаю, что сейчас дочери требуется моя помощь, но не могу заставить себя вернуться на кухню. Просто не могу…

Я всегда считала себя хорошей мамой. Только вот теперь эта уверенность схлынула, как морская волна во время отлива. Кажется, я всю жизнь провела в каком-то непонятном анабиозе. Делала всё ради детей. Ради мужа… И почему я не согласилась родить ещё одного ребёнка? Почему? Ведь если бы я уступила. Если бы поняла, насколько это важно для Николая, ничего этого бы не случилось. Муж бы был занят своим обожаемым наследником и не стал искать другую женщину. Или я ошибаюсь?

Да какая, собственно, разница? Я всё равно не могу повернуть время вспять и проверить свою теорию. Это невозможно… Но я почему-то чувствую некий укол сожаления о прошлом. Ну что мне стоило уступить мужу? Я ведь всё равно сидела дома. И у меня не было противопоказаний к беременности. Да я и сама хотела ребёнка, но упёрлась из-за того, что муж начал наседать на меня. Просто из вредности настояла на своём.

Зачем? Ну вот такой я человек! Муж лишил меня работы, а я в отместку лишила его возможности получить сына. Это было подло. И вот теперь я расплачиваюсь за то, что совершила в прошлом.

Добравшись до комнаты младшей дочери, запираюсь изнутри и ложусь на кровать. Прижимаю к животу плюшевого медвежонка и мгновенно засыпаю с мечтами о том, что домой вернётся Маша. Моя девочка не даст меня в обиду. И когда я стала такой беспомощной? Но я и правда нуждаюсь хоть в чьей-то поддержке. И моя дочь точно сможет стать той, на кого я могу положиться.

Как же мы докатились до такого? Как позволили, чтобы наши дети во всё это ввязались? Мы с Колей настоящие эгоисты. Но как же мне плохо, когда все в этом доме против меня.

Просыпаюсь от лёгкого прикосновения к моему плечу. Резко вскакиваю и сонно смотрю на мужа, который сидит на краю кровати.

– Я же заперла дверь, – шепчу хрипло и кутаюсь в покрывало. – Как ты вошёл?

– У меня есть ключи от всех дверей, – просто отвечает он. – Там Катя приехала.

– Знаю, – киваю и пытаюсь сесть поудобнее. – Мы с ней уже разговаривали. Она обвинила меня в том, что я стала причиной их расставания с Антоном. Или не в этом…

– Ты сомневаешься, в чём она тебя обвинила? – уточняет муж.

– Ну да, – тяну неуверенно, обнимая себя за плечи. – Она сказала, что он её обидел. И что я была бы на его стороне. Вроде бы так…

– И ты не поговорила с ней? – спрашивает Николай, резко поднимаясь. – Не узнала, что случилось? Марин, да что ты за мать такая? Кате плохо! А ты просто убежала и легла спать!

– А мне не плохо? – кричу так, что муж делает шаг назад. – Мне сейчас не нужна поддержка? Я не человек? Я раб вашей семейки?

– Нашей семейки, – с кривой улыбкой поправляет он, но мне не смешно.

– Нет, вашей! Я для вас всегда была кем-то вроде прислуги, – горько усмехаюсь, потирая лицо ладонями. – Тебе и сейчас всё равно, что чувствую я.

– Но ведь она наша дочь, – отвечает Николай. – Неужели тебе её совсем не жаль.

– А ей меня? – вскидываю взгляд. – Я ведь сразу сказала, что она настроена против меня. Но ты начал убеждать меня в том, что я просто сошла с ума. Что я всё выдумываю! Что наговариваю на свою собственную дочь, чтобы привлечь твоё внимание!

– Не кричи! – Николай взбешённо смотрит на меня. На скулах вздуваются желваки. Но я больше на это не реагирую.

– Прибереги свои приказы для кого-то другого! – кричу в ответ, отбрасывая плед. – Мне плохо! Ты вынул моё сердце и растоптал его! Перекрутил мою душу на мясорубке, а потом засунул назад и требуешь, чтобы я вела себя, как прежде! Ты нормальный?

– Но она наша дочь…

– Она взрослая! – раздражённо напоминаю я. – Да, она рассталась с парнем! Но это несравнимо с тем, что испытываю сейчас я! Понимаешь? Мне больно! Мне плохо! Послезавтра мне нужно ехать в больницу и сдавать какие-то анализы! Но мне уже плевать на своё здоровье! Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое!

– Анализы? Что-то не так? – беспокоится муж.

– А тебе какая разница? – кричу в ответ и швыряю в него медвежонка. – Ты вдруг вспомнил, что я не робот? Что я не могу быть вечно весёлой и услужливой, когда вам это требуется? Дочь тебя волнует? Так иди и сам поговори с ней! Узнай, в чём она меня обвиняет! А от меня просто отстаньте!

– Марин, тебе явно нехорошо, – растерянно отвечает он. – Я думал, что приезд дочери тебя успокоит. Но ты ведёшь себя не так, как я рассчитывал.

– Так это ты её позвал? – уточняю растерянно.

– Нет, она сама захотела, – отвечает Николай. – Она беспокоилась о тебе.

– Ты бы ещё отца моего позвал, – бросаю раздражённо.

– Катя ему позвонила, – произносит он. – Андрей Владимирович приедет на ужин.

У меня просто заканчиваются слова. Смотрю на мужа и словно рыба хватаю ртом воздух, но не могу издать ни звука.

Да они все просто издеваются надо мной! Это какой-то театр абсурда. Вскакиваю с кровати и начинаю расхаживать по комнате, вцепившись пальцами в волосы.

– Марин, я понимаю, что у вас с отцом не особо хорошие отношения, – замечает муж, наблюдая за моими метаниями. – Но наша дочь соскучилась по деду. Что я должен был сделать? Запретить ей приглашать твоего отца?

– Да! – рычу, ненадолго замерев, а потом снова начинаю мерить шагами комнату. – Ты и сам прекрасно знаешь, что мой папа не тот идеальный дедушка, к которому с радостью бегут внуки…

– Знаю, конечно, – кивает он и подходит поближе. На секунду кажется, что муж попытается меня обнять. Поэтому шарахаюсь от него в сторону. – Но когда я пришёл, Катя уже позвонила деду и пригласила его на ужин. Если хочешь, я закажу для тебя что-нибудь из ресторана, а твоему отцу скажу, что ты приболела.

– Замечательно! – заявляю раздражённо. – Значит, мне теперь прятаться в комнате? Стать затворницей в собственном доме?

– Это наш общий дом, – не к месту вставляет Николай, мгновенно заслужив мой недобрый взгляд. – Ну я хотел сказать, что Катя не должна чувствовать себя здесь стеснённо.

– А я должна? – спрашиваю прямо. – Как интересно ты расставляешь приоритеты. Я хочу уехать отсюда!