– Вон! – кричу что есть силы и замахиваюсь.
Удар — и на лбу Олеси появляется кровоподтёк. Но это меня не останавливает. Я снова поднимаю руку, с зажатой в ней статуэткой. Но чувствую, как кто-то хватает меня за запястье.
– Коленька! – визжит Олеся, прижимая ладонь к ране. – Она пыталась меня убить! Она сумасшедшая!
– Что ты здесь делаешь? – слышу полный ярости голос мужа. – Зачем ты пришла?
– Мне Катя позвонила, – частит она. – Пригласила на ужин. А твоя жена взбесилась! Набросилась на меня. Хотела убить! Убить! Понимаешь? Сделай что-нибудь!
– Обязательно, – цедит Николай и притягивает меня к себе, зафиксировав своими руками. – Пошли вон из моего дома! Обе!
На пару секунд в комнате повисает звенящая тишина. Воздух становится настолько плотным, что, мне кажется, я могу потрогать его рукой. Дышать тяжело. Но это только раздражает ещё сильнее. Дёргаюсь, чтобы зарядить Олесе пощёчину. Уж слишком довольной она выглядит. Стоит и с трудом сдерживает довольную улыбку. Считает себя победительницей.
А у меня руки чешутся показать ей, кто здесь и в самом деле главный. И желательно подпортить этой идиотке лицо. Чтобы она точно не могла какое-то время улыбаться. Наверное, её сломанная челюсть меня вполне устроит. Значит, мне просто нужно хорошенько прицелиться и двинуть ей как можно сильнее.
Вот только жалко, что Коля меня так крепко держит. Если бы он хоть ненадолго ослабил хватку…
– Мама! Что ты натворила? – Катя бросается к Олесе и убирает её ладонь, чтобы рассмотреть рану. – Ты вообще свихнулась? Зачем ты на людей кидаешься?
– Я сказал, чтобы вы ушли, – напоминает Николай.
Олеся отталкивает руку моей дочери и, схватив своё пальто, выбегает из дома. Я всё ещё злюсь, но её глупое и расстроенное лицо, немного поднимает мне настроение. Похоже, такого она не ожидала. И это прекрасно.
– И ты тоже, – обращается муж к нашей дочери. – Я думал, что ты приехала, потому что волнуешься за маму. Но вижу, что ты и вправду рада, что твоя мать страдает…
– И ты выгонишь меня из дома? – удивлённо тянет Катя, бросив в мою сторону недовольный взгляд. – Ты ведь и сам ей изменил… Ты говорил, что она невыносима. Говорил, что всё теперь будет по-другому… Я думала, ты любишь Олесю…
Дочь говорит сбивчиво. То и дело переводит взгляд с меня на отца, словно ищет поддержки. Но я не реагирую.
И это моя плоть и кровь? Зачем она так поступила?
Мне очень жаль её. Я борюсь с желанием сбросить с себя руки мужа и обнять Катю. Но понимаю, что не должна так поступать. Дочь - взрослая девушка и должна брать ответственность за свои поступки. Она хотела причинить мне боль. И за это поплатилась. Муж прав. Сейчас ей лучше уйти. Но куда же она отправится на ночь глядя? Зимой темнеет так рано…
– Выгоню, – кивает муж и указывает на дверь. – Иди за своей подружкой.
– Вообще-то, это твоя подружка, – язвительно напоминает Катя, снимая с вешалки свою куртку. – Она от тебя беременна! Я думала, ты планируешь жениться на ней!
– Я женат, – указав взглядом на меня, замечает Николай.
– Ты про эту клушу? – хмыкает дочка, одеваясь. – А я уж обрадовалась, что ты прозрел. Неужели тебе нравится жить с ней? Мать даже разговор поддержать не может…
Я чувствую, как меня начинает буквально трясти от злости. Теперь мне хочется наброситься с кулаками на родную дочь. Но этот порыв я уж точно могу сдержать.
– Значит, твоя мать - клуша? – шепчу, непроизвольно обнимая руками корпус мужа. Кажется, что таким образом я пытаюсь удержать себя от того, чтобы и вправду не залепить Кате пощёчину.
– А это не так? – с вызовом спрашивает она.
– Возможно, – киваю я, прижимаясь к мужу. – Но по мне, мать - клуша, лучше мачехи - шлюхи. Или ты считаешь по-другому?
– Олеся не шлюха, – рычит Катя, застёгивая замок куртки. – Ты просто ей завидуешь. В отличие от тебя она прекрасно понимает, что нужно мужчинам. Поэтому тебя это бесит. И, кстати, она беременна от папы… Он спал с ней.
Я дёргаюсь, как от удара. Становится сложно дышать. И если бы не поддержка мужа, я бы вряд ли удержалась на ногах.
Да что вообще происходит?
– Уходи, Катя, – рычит муж.
– Наслаждайтесь ужином, – шипит дочка и толкает дверь. – Хотя нет. Я бы на вашем месте всё выбросила. Вдруг я что-то подмешала в еду.
Катя с силой хлопает дверью. Надеюсь, телефон у неё при себе. Прикусываю язык, чтобы не попросить её остаться. Как бы она себя ни вела, она всё ещё остаётся моей дочерью. И я не перестану беспокоиться о ней.
– Может, зря ты так? – шепчу в пустоту. Я не жду ответа, но муж отвечает.
– Нет, не зря, – отвечает он твёрдо. – Я люблю наших дочерей. Но это не значит, что им всё дозволено. Катя должна была понимать, что делает. Ей не пять лет. И ты не её соперница. Ты её мать.
С этим я согласна. Но сердце всё равно болезненно сжимается из-за ухода Кати. Коле не стоило выгонять её. Нужно было просто отругать за то, что она позвонила Олесе. Объяснить, что она поступила неправильно. Хотя она и сама, должно быть, в курсе этого. Всё-таки она и вправду взрослая. Как же сложно быть матерью… Это ведь не временная работа. От материнства нельзя освободиться или взять короткий отпуск.
И теперь моя душа рвётся от осознания того, что моя дочь страдает. Страдает из-за меня и своего отца. Катя была зла на меня. Я должна была поговорить с ней. Выяснить, почему она винит меня в их расставании с Антоном. Николай был прав. Я не должна была оставлять её. Нужно было просто поговорить с дочерью. Узнать, что у неё на душе. А я сбежала. Бросила её наедине с тем, что на неё навалилось. Ну что я за мать такая?
Расставание с парнем сильно ударило по её психике. Вот она и ведёт себя как ненормальная. Ей больно. И она хочет, чтобы страдали все вокруг. А особенно я.
– Идём, – муж тянет меня в сторону гостиной. – Ты дрожишь…
– Нужно пойти за ней, – отвечаю я. – Уже темнеет. Она совсем одна. И ей некуда идти.
– Об этом нужно было думать раньше, – немного раздражённо произносит Николай. – Она считала, что всё это сойдёт ей с рук. Она намеренно позвонила Олесе и позвала её на ужин. Специально…
– Не понимаю, для чего ей это, – тру лицо руками. Голос дрожит. – Коль, что я не так сделала? Почему она рада тому, что ты мне изменил?
– Я не знаю, – произносит он с какой-то горечью.
– Расскажи, как она узнала, – прошу я. – Как это было? Она видела вас вместе?
– Нет.
Муж отводит меня к дивану и помогает сесть. Я смотрю на него в надежде услышать ответ на свой вопрос. Это ведь непраздный интерес. Нелюбопытство. Я хочу понять, при каких обстоятельствах Кате всё стало известно о похождениях отца. Возможно, это приоткроет тайну её поведения?
– Помнишь, девочки приезжали на прошлой неделе? – спрашивает он, присаживаясь в кресло напротив меня. – Мы ещё с тобой поссорились из-за того, что я пришёл поздно.
– Да, – киваю, выдавив улыбку. – Ты знал, что Маша и Катя дома, но всё равно отправился в ресторан на встречу с партнёрами… Встречи не было? – шепчу, вскинув взгляд. – Ты был у неё?
– Нет, – качает головой муж, сцепляя пальцы в замок. – Я тебя не обманывал. Я действительно был в ресторане. И Олеси там не было. Но ты так отреагировала на моё опоздание, что мы поругались.
– Я помню, – киваю отстранённо. – Я разозлилась из-за того, что ты пропустил ужин с девочками.
– Я тоже разозлился, – отвечает он. – Я в тот день устал на работе, а дома ты начала меня пилить. И я ушёл в свой кабинет… Забыл телефон в кармане, и он начал звонить. Катя, видимо, устала слушать звонки и приняла вызов…
– Звонила Олеся? – догадалась я.
– Да, – кивнул он. – Не знаю, что она ей наплела. Но после этого Катя пришла ко мне и заявила, что всё знает. И спросила, что я намерен делать дальше… А я был зол. И, наверное, наговорил ей лишнего…
– Ты был пьян, – напомнила я без особого удовольствия.
– И это тоже, – не стал он спорить. – Катя спросила, что я планирую делать, а я, видимо, сболтнул лишнего…
