И вот мы опять в воде, и я, подплыв к самому краю, где начинается обрыв, любуюсь видом и вдруг вспоминаю давние рассказы моего хорошего друга, который частенько бывал в этих местах.

– О чём задумалась? – звучит голос над ушком, а потом шеи касаются горячие губы. Одновременно сильные руки обнимают меня и прижимают к накачанному телу.

– Да так, вспомнила старого друга из детства. Он часто бывал тут и рассказывал, как отдыхал с отцом. Привозил мне сувениры. У меня была просто куча слонов! Из дерева, камня, керамики и… – И тут я замолкаю, вспомнив, при каких обстоятельствах оставила всё это навсегда у бабушки.

– И где эти чудо-сувениры?

– Я спрятала их в коробку, которую потом у меня забрали родные, – шепчу и чувствую, как прошлое накатывает на меня. И это плохо, ведь боль утраты осталась со мной до сих пор.

– Зачем? Им не нравилось, что тебе делали подарки? – не унимается Николай. Будь я немного внимательнее, я бы тут же многое поняла. Но я ухожу в себя.

– Нравилось. Просто…

– Просто что? – Вот чего он докопался?

– Хватит, я не хочу об этом! – Вырываюсь и хочу отплыть, но меня прижимают сильнее.

– Кристина, я просто хочу узнать тебя получше. Воспоминания из детства – это важно. И да, я тоже хотел купить тебе слона. Они тут на каждом шагу. Но теперь я понимаю, что этого лучше не делать. И мне надо знать причину!

– Да потому что у меня будет срыв! Я потеряла лучшего друга, а его подарки стали триггером! – кричу ему в лицо и с силой отталкиваю. За пару гребков добираюсь до бортика и выхожу из бассейна.

Закутываюсь в полотенце и смотрю на недоумевающего Николая.

– У тебя умер друг? Прости, я просто удивлён. Не думал, что в твоём прошлом был кто-то настолько важный…

– Это давняя история. И да, у меня был друг. И именно после его кончины я больше не хотела приближать к себе людей, ибо запомнила, как это больно, когда их теряешь!

– А как звали друга?

– Ник. Вернее, Николос Леоне, – шепчу, кутаясь в полотенце, и присаживаюсь на край дивана. Как же давно я про него не вспоминала! И как же до сих пор больно!

– Крис? – зовёт Страхов, который уже стоит в шаге от меня.

Поднимаю голову и смотрю в его хмурое лицо. Что, не нравится, когда я думаю о другом? Но это же глупо. Мы тогда были детьми.

А потом в голову приходит другая мысль, от которой мне становится смешно.

– Что такое? Ты теперь улыбаешься? Мне пора начать волноваться? Прошу, скажи, что это не начало истерики. – Ник присаживается у моих ног и обхватывает похолодевшие руки.

– Нет, истерики не будет. Просто я вдруг поняла, что судьба то и дело сталкивает меня к Никам. Он ушёл так неожиданно, что я даже не успела попрощаться. И это до сих пор гложет меня. А ведь он тогда… – Я замолкаю, вспоминая его слова. Вернее, вопрос.

Он тогда как раз опять вернулся из отпуска и привёз не слоника, а кольцо!

Красивое, из цельного камушка, светящееся в темноте.

– Кристина, а давай поженимся, когда вырастем? Я обещаю заботиться о тебе и возить на море. А ты будешь любить только меня! Хорошо?

– Ник, ты чего?! Мы же ещё маленькие!

– Так мы подождём, пока вырастем. Так как, будешь моей? – И протянул то самое колечко, которое было мне ужасно велико. Но я была рада ему как ничему до этого.

– Над такими важными вопросами нужно думать, так мама говорит. Давай я завтра отвечу?

– Давай!

Но завтра не случилось. Его дом сгорел в ту же ночь вместе со всеми обитателями.

Николай

Что-то картинка не сходится, совсем! Почему Кристина говорит так, словно я умер?

– Ник, а давай поедим, я что-то проголодалась, – просит, закутываясь в полотенце, и я вижу, что с ней что-то творится.

Но одно радует меня – она помнит! Помнит меня, но не узнаёт. Раньше я думал, что, может, сильно изменился, а сейчас понимаю, что причина в другом. Кристина похоронила друга детства, поэтому даже не может допустить, что этот друг сейчас стоит перед ней!

Ничего, я с этим разберусь. Но надо сделать всё аккуратно, а то мне не нравится её состояние. Она недавно пережила одно предательство, знать о втором ей не стоит.

– Конечно. Пошли посмотрим, чем нам забили холодильник. – Подхватываю своё полотенце, а на плечи малышки накидываю махровый халат, который я принёс заранее, зная, какая она у меня мерзляка. Взяв девушку за руку, веду её на третий этаж, где находится столовая.

– Прошу, всё к твоим услугам. Я буду на подхвате.

– Идёт, – произносит уже более бодро и, открыв холодильник, задумчиво изучает содержимое. Я же сажусь за барную стойку и жду указаний.

– Выбор и правда неплох. Но, знаешь, в жару особо есть не хочется. Может, запечём рыбку и сделаем овощной салат?

– Давай, – соглашаюсь и смотрю, как она шустро достает всё что нужно. Выкладывает на столе, а потом, открыв шкафчики, изучает и их содержимое. Я же решаю воспользоваться ситуацией и продолжить разговор. Глядишь, она отвлечётся готовкой и многое выдаст.

Выжидаю, пока мне протянут огурцы, болгарские перцы и нож с доской.

– Справишься или показать, как надо?

– Всё нормально, резать я умею.

– Ну смотри, – усмехается и уже посыпает чем-то рыбку.

– Слушай, а расскажи о детстве. Как я понял, в закрытых школах ты училась уже после пятнадцати?

– Да. До этого меня часто возили к бабушке в деревню, и знаешь, это были самые лучшие годы в моей жизни! Чего там только не было! – Верю, ведь я сам там бывал. Но мне интересно, что же помнит она.

– Расскажи. Если честно, с трудом представляю тебя, полющую грядки.

– А зря. Я частенько дёргала траву. Но это у своей бабушки. А вот у Ника… – Тут она замирает и вдруг начинает весело смеяться, смотря словно в пустоту. Воспоминания явно поглощают её, это хорошо.

– Что?

– Да просто вспомнила вдруг наши грешки. Знаешь, он тоже приезжал к своей бабушке, и вот она была полной противоположностью моей. Если у меня мы ели блинчики и мороженое и рвали клубнику, то у него на участке всё разносили, а потом чинили. Не знаю, как так получалось, но крушили мы только его дачу. За что нас и отчитывала его бабушка.

– А что было самым ярким моментом? – Я-то помню многое!

– Самым ярким? – Задумывается, а потом, отправив рыбу в духовку, садится передо мной с помидорами и продолжает: – Знаешь, думаю, когда мы сломали забор, мне тогда исполнилось уже семь. У Ника яблоки были вкусные, и так как все нижние ветки мы обчистили, пришлось лезть наверх. С помощью забора. А он раз – и рухнул! Мы не убились, не бойся. Но вот забор… В общем, его бабка долго на нас кричала, а потом всучила доски, молоток, гвозди и отправила чинить. У неё вообще всё было строго. – Это да, моя бабка до сих пор всех строит, хотя ей уже под восемьдесят. Даже люди отца ходят по струнке, когда она рядом.

– Неужели починить забор так сложно?

– Может, взрослому мужику и нет. А двум детям, одной семь, а другому десять, к тому же городским, ещё как! В общем, сперва мы решили прибить всё что можно в лежачем виде. Мне как девочке достался молоток, а Нику – гвозди. А дальше… – Малышка замирает, а потом начинает хохотать. Я же стараюсь держать лицо, так как тоже помню этот момент.

– Дай угадаю. Не получилось?

– Ну как сказать? Пальцы я ему все отбила! И даже по лбу угодила! Такая шишка была! Пришлось врать, что это он в драке получил, а не я его так приложила. В общем, потом бил он, а я держала гвозди. Ну как держала… Стоило ему замахнуться, как я их отпускала! Блин, мы этот забор дня три ставили! – рассказывает хохоча, а мне так хорошо оттого, что она помнит!

– Весело у вас было. А что ещё?

– Да много чего. Лягушек с озера приносили, бабочек ловили и сушили потом на иголочках. У нас была коллекция! Кстати, именно Ник привил мне тягу к камням. Он привозил их вместе со слонами, и мне они так понравились, что я начала и тут покупать. Все сбережения на них тратила! Мать только головой качала, а я все выставки камней посещала!