В салоне играет спокойная музыка и становится довольно жарко. И зачем так печку врубать? Стоп, а может, это к лучшему?

Скидываю кардиган, а потом медленно начинаю переползать через Николая к его двери. Получается так, что я стою практически на четвереньках, зато дотягиваюсь.

– Крис, ты что творишь? – спрашивает то ли рыча, то ли хрипя.

– Жарко тут, хочу открыть окно. – И, нажав на кнопку, и правда делаю это.

– А своё открыть не судьба? – И чего он такой дёрганый? Вон уже ворот рубашки расстёгивает. И да, смотрит он куда надо!

Его взгляд скользит по плечам, спине, замирает на попке и плывёт по ножкам, соблазнительно обтянутым чулочками.

– Если я открою у себя, меня продует, – заявляю и сажусь обратно, чтобы просто отвернуться. Пусть видит, что и я на него не смотрю.

– А меня, значит, не продует?

– Тебя не жалко, – припечатываю, вызывая приступ смеха у Глеба, сидящего на переднем сидении.

– Хрусталик, а что вообще происходит? Мне кажется или я что-то пропустил? – И столько удивления! Это он серьёзно? И вот такой будет моя жизнь впредь?

Жаркая ночка, обещания всегда любить, а потом мы просто соседи по дому? И когда снова проснётся та страстная натура? К вечеру?

– Ничего. Просто я поняла, что, оказывается, меняю шило на мыло, – пожимаю плечами, а потом всё же одеваюсь. И это не от прохлады в салоне, а от слишком внимательного взгляда Николая. Я жаждала подобного, но не такого!

– Так, а вот с этого момента поподробнее! Что там за шило и кто мыло?

– Неважно. – И опять отворачиваюсь.

– Хрусталик! А ну, живо говори! – И чего он опять рычит?

– Что говорить? Что мне с мужиками не везёт? Знаешь что, Страхов, давай подпишем договор. Я тебе передаю всё, что ты там хотел от отца, а ты забываешь про меня. Заключим брак, но видеть друг друга мы не будем!

Да, так разумнее. А то чего это вдруг я решила привлечь того, кому больше неинтересна? Хочет посмотреть, как я ползаю перед ним, соблазняя? Ну уж нет, у меня есть гордость!

– Глеб! – вдруг рычит Николай и смотрит почему-то на меня! А что, я правду сказала и сделала вполне неплохое предложение.

– Ник, пять минут! Мы почти в аэропорту! Терпи! – Терпи? Ему что, плохо?

Поворачиваюсь к Николаю и пытаюсь понять, в чём его недуг. Кажется, бедняге и правда нехорошо. Весь нервный, даже взволнованный, лицо покраснело, кулаки сжаты так, что аж кожа побелела. Ему настолько больно?

Простудился?

Сажусь ближе, и рука тянется к его лбу, который и правда горячеват. Ещё и дыхание тяжеловатое.

– Ник, ты чего? Что болит? Давай помогу. – И начинаю расстёгивать пуговицы на рубашке. Может, ему хоть так полегчает?

– Хрусталик, ты что делаешь?

– У тебя жар, надо раздеться!

– Я сейчас разденусь! Я сейчас так разденусь, ещё и с тебя сдеру всё!

– А с меня-то зачем? Я здорова. Бедненький, уже бредишь?

– Гле-е-е-е-еб! – И чего так кричать?

– Приехали! – выдаёт тот радостно, и машина резко тормозит.

Смотрю в окно и вижу только самолёт.

– А у тебя там врач? – Может, поэтому торопился?

Страхов ничего не говорит, а быстро выпрыгивает из машины. Вот ведь беднягу приложило.

Только хочу спросить у Глеба, что дальше, как дверца с моей стороны открывается, вновь являя больного, который вмиг закидывает меня на плечо и несёт в самолёт!

– Ник, ты что творишь?

– Иду играть с тобой в доктора!

Что? А я-то тут при чём?

Николай

– Ник, да что с тобой?! А ну, отпусти! – брыкается моё чудо, пока я буквально взлетаю по трапу, а потом за секунды миную салон и захожу в единственную комнату с кроватью.

Уверен, Глеб сам всё решит с документами, которые я ему передал заранее. Как чувствовал. Сейчас у меня есть дело поважнее!

Фиктивный брак она захотела! Размечталась!

У нас же всё было хорошо, откуда такая перемена?

Женская логика и правда непредсказуемая. А у моей невесты, так видно, в квадрате!

Первым делом скидываю Кристину на постель, а потом возвращаюсь к двери и запираю.

Разворачиваюсь, уже с трудом контролируя свои эмоции, и пристально смотрю на малышку, которая подползает к краю кровати.

– Хрусталик, что не так? Говори как есть, без намёков и мудрёных фраз. Считай, я тупица, которому надо всё разжевать!

Не буду я копаться в её голове, пусть сама всё вываливает. А я потом подумаю, что с этим делать.

Кристина смотрит на меня в недоумении, а потом поджимает губки и выдаёт просто немыслимое:

– Я тебе надоела.

– Что?! – Кажется, я эту кричу. Да откуда вообще взялись такие мысли?

– А что, разве не так? Страхов, ты даже не смотришь на меня! Я проснулась, а ты не поцеловал и свалил! Ты меня что, с любовницей перепутал?

– Я на тебя не смотрю? Не хочу тебя? – выдаю с рычанием, подходя ближе, и склоняюсь над малышкой, которая начинает давать заднюю и медленно отползает.

– Получил что хотел – и всё! Чем ты лучше Сергея? От тоже трахнул меня после свадьбы и свалил к любовнице. А твоя где?

Опять этот Сергей с его косяками. И долго нас будут сравнивать? Если у малышки никого не было, то ещё прилично. Но ничего, я сделаю так, что она просто забудет про бывшего!

Выпрямляюсь и рывком снимаю пиджак. Отбрасываю его и приступаю к рубашке.

– Страхов, ты чего?

– Сейчас я наглядно покажу, как я тебя не хочу! Хрусталик, да у меня от желания всё сводит так, что я еле сдерживаюсь! – И откидываю уже рубашку.

Кристина следит за её паданием и невинно спрашивает:

– Если ты хочешь меня, то почему избегаешь? – Серьёзно?

– Да чтобы не покалечить! Ты же такая неискушённая, хрупкая. А тут я словно голодный зверь.

Малышка наклоняет голову набок и смотрит на меня как на ненормального.

– Ник, ты идиот? То есть вместо того чтобы сказать мне, как ты волнуешься за меня, ты решил игнорить? Мужчины, да почему с вами так трудно? Вам на кой чёрт рот дан? – О, я сейчас покажу на кой, и ей очень понравится!

– Так ты несла всю эту чушь только потому, что обиделась, и у тебя ничего не болит? – спрашиваю и одновременно расстёгиваю ремень.

– А почему у меня должно что-то болеть?

– Ночка была жаркой, – усмехаюсь, вспоминая, сколько часов мы не могли оторваться друг от друга.

– Она была такой шикарной, что ты отказался от меня в душе? – парирует, а я понимаю, что всё не так понял, впрочем, как и она.

Мы дураки!

– Радость моя, я думал, что тебе плохо. Ты была такой грустной.

– Ты не поцеловал меня и свалил. Конечно, я была грустной! – припечатывает подскакивая.

– Так ты здорова?

– Мне тебе справку показать? – ухмыляется и складывает руки на груди.

– Не надо. Сейчас я сам всё проверю, а заодно извинюсь! – Окончательно скидываю брюки и остаюсь нагим. Кристина только поджимает губки, а потом отворачивается!

Ясно, бунтует. Но ничего, я извинюсь.

– Ещё чего. И знаешь, мне не нужен мужик, который решает без меня то, что касается МЕНЯ! – Мой косяк, но я исправлюсь!

Подхожу ближе и, обхватив хрупкие плечики, сжимаю их.

– Родная моя, прости дурака. Я правда думал, что переборщил ночью. А так я хотел тебя с момента пробуждения и сейчас хочу! Чёрт, да у меня внутри всё горит от желания!

– Правда? – И столько удивления в голосе.

Решаю объяснить всё не словами, а поступками.

Разворачиваю малышку и впиваюсь поцелуем в сладкие губки, ещё чуть припухлые после прошедшей ночи. Кристина отвечает, и с таким пылом! Голодная, как и я! Да мы идеальная пара!

Дальше я за секунды снимаю с неё топик, а потом, скользнув руками под юбочку, срываю трусики. Они нам не понадобятся. А вот остальное я бы оставил. Хотя от лифчика мы избавимся тоже!

Его я срываю уже зубами, когда склоняюсь над аппетитной грудью и ставлю там свои отметины. Моя! Пусть знает, что моя и всегда желанная!

Подталкиваю девушку к постели, а потом слегка пихаю. Смотрю, как она падает и вскрикивает, когда касается матраса.