Склоняюсь к шейке и, подарив нежный поцелуй, произношу на ушко:

– Радость моя, а кто сказал, что наш брак не будет настоящим?

– Ты!

– Я? Это когда?

– Когда сказал, что заберёшь всё, чем я владею, и отпустишь меня на все четыре стороны, – заявляет, а я слышу смешок Глеба, который с трудом скрывает улыбку, впрочем, как и другие парни. Да тут весь дом знает, что я схожу по ней с ума, а она свалить собралась?

– Знаешь, я думаю, этот момент нам нужно ещё раз обсудить. Ты всё не так поняла.

– Это почему? – допытывается и привлекательно хлопает своими глазками. Что за гремучая смесь невинности и желания?

– Да потому что чтобы уйти, тебе надо быть очень плохой девочкой, а ты слишком хорошая! Лично мне понравилось всё, что было в клубе, и я хочу продолжения. А ты?

Ну же, скажи или дай знать, что и я тебе небезразличен.

И да, малышка вмиг становится алой и отворачивается. Отлично всё помнит, по глазам вижу, и это отлично. А если запамятовала, я буду рад напомнить. Несмотря на обстоятельства, мы оба получили удовольствие от нашей недолгой близости.

Ну всё, сладкая моя, ты попала! Ведь я не отпущу!

Кристина

И летим мы, конечно, в частном самолёте! В собственном джете, внутри которого так роскошно, что даже касаться чего-либо страшно. А вдруг что-то сломаю и мне потом выкатят счёт?

Широкие кремовые кожаные кресла, в хвосте – два дивана с подушками и столиками из дерева, на которых стоят вазы с цветами и шахматы! Интересно, а как они не рассыпаются? Под ногами мягкий ковер кофейного цвета, хоть босиком гуляй. И все стены, столики, кухня, где крутятся две стюардессы, из дерева! Молчу про встроенную технику (а это несколько маленьких и один большой экран, по которому охрана уже смотрит что-то интересное или слушает музыку через наушники).

Богатым и правда не запретишь красиво жить.

– Не проголодалась? – вдруг спрашивает Николай, который сидит в соседнем кресле и листает уже пятую папку, которую ему подсунул Глеб. Трудяга до мозга костей, сразу видно. Вот зачем ему жена?

– Может, выпить? – предлагаю, так как от скуки уже не знаю, куда себя деть. Телефон-то у меня забрали!

– Если только чай. Алкоголь тебе нежелателен, – выдаёт, а потом только успевает махнуть рукой, как рядом с нами уже стоит одна из стюардесс.

– Слушаю, господин Страхов. Чего желаете? – И, о господи, она смотрит на Ника словно на божество! Столько там преданности и желания.

– Мне – кофе, моей невесте – чаю и закуски.

– Всё сделаем, – отчитывается, а потом смотрит на меня как на врага народа! Приплыли! Надеюсь, она не бывшая любовница.

– Я бы тоже кофе выпила, между прочим.

– Хорошо, возьмёшь мой, – отвечает, не отрываясь от бумаг, в которые он явно ушёл с головой. Интересно, а он хоть понял, что предложил, или это на автомате?

Проверить?

– Я бы поела, – решаю начать с малого и слежу за его реакцией.

– Можно. Да, пожалуй, – кивает словно своим мыслям. Или всё же мне?

– Хочешь, прогуляемся, как приедем?

– Можно, – опять кивает, и я вижу, как его глаза бегают по строчкам. Точно не со мной!

– Может, отпустишь меня?

И вот тут странно. Он кивает, потом ещё раз, при этом продолжая читать.

Это да? Он согласен?

– Так мы расходимся?

– Да, конечно… – Ура! Он прокололся! И только я хочу возликовать, как слышу продолжение: – Конечно нет! Кристина, ты что, думаешь я тебя не слышу? – И вот теперь на меня смотрят с привычной усмешкой превосходства, которая уже начинает бесить!

– Попробовать стоило! – ворчу, отворачиваясь, и опять слышу его чистый смех, которому даже я не могу противиться, невольно расплываясь в улыбке.

– Ох, Кристина, с тобой не соскучишься.

– У вас и без меня жизнь ключом бьёт.

– У тебя! Давай уже переходи на ТЫ! Иначе я начну наказывать! – Что?

Удивлённо разворачиваюсь и смотрю на этого наглеца. Он уже указывает мне, как говорить? А дальше? Куда ходить и с кем общаться?

– И что ты сделаешь?

Николай наклоняется ко мне, практически к губам, и говорит еле шепча:

– Отшлёпаю! И поверь, мне эта идея уже так нравится, что я пожалел, что начал тебя исправлять.

Интересно, а стать краснее возможно? Я ещё не отошла от его ответа в доме, а тут опять.

– Пожалуй, этот момент я запомню.

– Жаль, я уже приготовился. – И как специально вытягивает руку перед собой и, сжав и разжав ладонь, делает движение, словно уже дарит мне первый удар. И чёрт, мне вдруг становится так жарко и волнительно. Но я же не по этой части! Я вообще не понимаю эту жесткость в постели. Тогда почему мне так захотелось получить наказание?

– А мой Хрусталик, кажется, с секретом, – урчит Ник, и я понимаю, что он и так всё видит по моему лицу.

– Вам показалось, – лепечу, отодвигаясь, а потом замираю, понимая, как я ответила.

– Уже один удар!

– Нет! Это само слетело!

– Ничего не знаю! А за то, что пыталась оспорить, получишь второй!

– Что? Но… – И уже хочу возмутиться, смотря на этого довольного нахала, когда понимаю, что он специально провоцирует меня. И если я сейчас скажу что-то не то, будет три удара!

– Два так два! – выдаю нехотя и закипаю от гнева. Вот как я до такого докатилась?

– Умничка! Наказание получишь ночью! – И, словно ничего не было, возвращается к своим бумагам!

Гад! Вот как он так быстро переключается? И какой он на самом деле? Жёсткий и расчётливый, как утром? Внимательный и приветливый, как когда забирал меня от уже бывшего мужа? Или властный, страстный и требовательный, как в нашу первую встречу в клубе?

А может, всё соединить?

– Кристина, ещё пара минут твоего пристального взгляда – и во мне точно будет дырка, – произносит и с ленцой поворачивает голову в мою сторону.

– У тебя что, глаз на затылке?

– Ради тебя и там появится. Ну и… О чём размышляла?

– Так, пустяк.

– Да ладно, расскажи. Нам надо стать ближе, а для этого нужно больше общаться. – Его рука ложится поверх моей и легонько сжимает. – А вот и наш перекус, кстати.

Стюардесса ставит на столик около нас чай и кофе в фарфоровых чашечках, а также тарелку с различными нарезками и фруктами.

И только я тянусь к своей чашке, как её перехватывает Николай.

– Эй!

– Кто-то кофе хотел. Прошу. – И ко мне пододвигают чашку с чарующим ароматом крепкого напитка.

– Так ты и правда всё слышал?

– Всё до единого слова. Кстати, лететь недолго осталось, так что давай поедим уже дома. Не против?

– Хорошо. – Так даже лучше. Всё же домашняя обстановка – это уют. Ну или почти домашняя, ведь я без понятия, куда меня везут.

Девушка уходит, сжимая поднос с такой силой, что видно, как она мысленно уже проклинает меня. А жизнь-то становится интереснее.

– Хрусталик, так о чём ты думала?

– О тебе, – отвечаю быстрее, чем успеваю обдумать.

– А вот это интересно. Что конкретно? – И такой взгляд любопытный.

– А тебе не всё равно, что о тебе думает твоя пленница?

– Мне не всё равно, что думает обо мне моя невеста!

Опять он об этом.

– Слушайте, Николай, вот зачем нам жениться? Может, мы договоримся и провернём всё как-то иначе?

– Нет, и это больше не обсуждается. Мы поженимся в течение месяца.

Тяжело вздыхаю и поджимаю губки.

– Почему так скоро?

– Ты слишком лакомый кусочек, и тебе нужна защита. Если на тебе женюсь не я, то другой. И поверь, там те ещё кандидаты. Большая часть с тобой даже разговаривать не будет. Так что считай, я опять тебя спас.

– Другой? – Что-то я совсем ничего уже не соображаю. Откуда взялись другие?

– Хрусталик, ты так и не поняла, что являешься лакомым кусочком? Ты хоть знаешь, сколько было кандидатов в твои женихи? Если честно, я до сих пор гадаю, как твой Сергей прошёл такой жёсткий отбор и выиграл.

– Отбор? Ты же шутишь? И кто эти другие? – Я не помню ни одного жениха, кроме Сергея!