Прислонившись к холодильнику, на котором уже грозил отклеиться стикер «купить сахару», он, морщась, выпил горький кофе и в тишине кухни взглянул на спящие здания. Во всем квартале горело только его окно: выходит, нынче утром он один удосужился осветить город. Он проверил на поясе пистолет, натянул свитер и бесформенное черное пальто, сунул в карман ключи. Служебный «Пежо-306» боялся холода и отказался заводиться. Этим утром они с Виктором Костом оба были полумертвыми. Немного подождав, Кост прикурил, кашлянул и попробовал снова. После нескольких неудачных попыток мотор прогрелся; пустые улицы предстали перед Костом вереницей красных огней светофора, на которые он осторожно проехал, после чего выбрался на Третье департаментское шоссе.

Четыре бесконечные серые полосы, будто копья, вонзались в сердце пригорода. Частные дома постепенно сменялись многоэтажками, а те, в свою очередь, небоскребами. Кост отводил взгляд при виде бесконечных цыганских лагерей и трейлеров, жавшихся друг к другу вдоль пригородных железнодорожных линий. Белье развешено на просушку прямо на оградах, за которыми обитает та часть населения, которую ты не умеешь ни любить, ни ненавидеть. Когда он проезжал мимо межмуниципальной свалки и ее испарений в двух шагах от первых жилых домов, пришлось закрыть окно. Вот до какой степени уважают Девяносто третий департамент[1] и его граждан: вываливают им под нос тонны мусора. Подумать только, что было бы, если бы все это предложили историческому центру столицы, как говорится, intra muros[2]. Просто чтобы посмотреть на реакцию парижан. Разве что у бедных и иммигрантов не так хорошо развито обоняние… Теперь осталось миновать бесконечные парковки предприятий и строек, не забывая все время здороваться с одними и теми же рабочими без документов, которые столпились в ожидании служебной развозки. И попытаться, особо не впадая в уныние, войти в этот новый, только начинающийся день.

Заброшенные склады Уркского канала. Раскинувшись на тысячи квадратных метров, будто брошенная людьми деревня, из года в год они дожидались сноса. Ряд пустых ангаров, которые в тридцатые годы принимали грузы с курсирующих по каналу торговых барж. От того времени остался только ржавый железный монстр с разбитыми окнами и заколоченными дверями.

Мелкий дождь сделал это место совсем негостеприимным.

Кост приподнял желтую ленту периметра безопасности с надписью «Полиция», предназначенную для того, чтобы преградить путь зевакам, чье появление в этот час было маловероятным. Он достал удостоверение и предъявил его полицейским в форме. Ронан, мотоциклист из его группы, раздавил сигарету, поприветствовал его и протянул фонарь «маглайт». Буркнув ответное приветствие, Кост направил луч света на ржавую железную дверь, отделявшую его от места преступления.

Прежде чем дверь с протяжным скрежетом подалась, пришлось толкнуть ее несколько раз. Кост шагнул вперед, за ним двинулся Ронан. Поднявшись по лестнице – ее крутизны хватило, чтобы напомнить, что ему скоро сорок, – он оказался в помещении, которое в темноте казалось бесконечным. Он посветил фонарем, но увидел только стоящую в воздухе пыль. Неизвестно откуда вынырнул полицейский:

– Вы из уголовной полиции?

– Капитан Кост. Что скажете?

Указывая ему дорогу, тот ответил:

– Шум поднял ночной сторож, то есть его собака – она залаяла. Тогда он оторвал задницу от стула и пошел глянуть. – Флик отступил в сторону. – Осторожно! Там яма. Так вот, он, значит, пошел глянуть и нашел здесь вот его, мертвеца…

Ронан вполголоса отметил, что рапорт весьма добросовестный, очень информативный. Флик обиделся и ушел. Кост с напарником оказались одни перед черным гигантом метра два ростом, который сидел на полу, словно нависая над самим собой, вытянув руки вдоль тела и уронив голову. На его ослепительно-белом свитере, прямо посреди груди, зияли три отверстия, окаймленные почерневшей кровью.

Несколько мгновений полицейские молча постояли перед трупом, странным образом ощущая себя живее, чем обычно.

– Ронан, берешь на себя флика, которого взбесил, и выжимаешь из него более подробный отчет, затем передаешь по рации, что нам требуется служба криминалистического учета и медик. И попроси у них прожекторы. Чем мощнее, тем лучше.

Вдоль склада змеился бесконечный удлинитель, питающий две направленные на неподвижное тело галогеновые лампы. Сэм, последний новичок в группе Коста, регулировал высоту прожекторов. С виду слишком тощий и хрупкий, он производил впечатление человека, поступившего на работу в полицию по ошибке. Или случайно. Долговязый, он постоянно озирался. И смотрел куда угодно, лишь бы не туда, где находился изрешеченный пулями труп – огромный, освещенный, будто рок-звезда.

– Ну и видок у тебя, Сэм. Краше в гроб кладут.

– Да пошел ты, Ронан, и без тебя тошно. Серьезно, Кост, ты же знаешь, что я такое не люблю. Я могу посмотреть, нет ли где-то здесь камер видеонаблюдения, опросить соседей, за кофе сбегать. Вообще что угодно.

– Видеонаблюдение – это дельная мысль. Соседние улицы тоже осмотри. А ты, Ронан, садишься на мотоцикл и отправляешься с ним. Будем исходить из обычного принципа, что преступник – или преступники – попытались схитрить и не завалили этого типа возле своего логова. Найдите все возможные входы и выходы. Черного такого роста на спине не утащишь; ищем легковушку, грузовичок, короче, любую машину. – Кост схватил рацию. –  Обен, ты где?

Прием в огромном железном ангаре был просто отвратительным; потрескивающий голос изрыгнул нечленораздельный ответ. Кост глянул на рацию и попытался припомнить день, когда она работала нормально. А затем достал мобильник:

– Обен, ты где?

– Подъезжаю вместе с дежурным врачом, нам еще три минуты. Врач до утра останется со мной.

Сотрудники службы криминалистического учета оккупировали все вокруг. Над трупом трещали фотовспышки, то и дело на мгновение расцвечивая место преступления яркими красками. Взятие биологических образцов, сбор, помещение в пакеты и опечатывание вещдоков: окурков, бутылок и всевозможных обломков, какие только могут валяться на полу заброшенного ангара. Стандартная процедура. Действия сотрудников отдела криминалистики, в стерильных белых комбинезонах, с тщательно закрытыми волосами и ртами, чтобы их собственная ДНК не загрязняла образцы, напоминали хорошо срежиссированный балетный номер. Они двигались, не обращая никакого внимания ни на великана, находящегося в центре их манипуляций, ни на причины, по которым его убили январским утром.

Один из экспертов погасил оба галогеновых светильника и с помощью ультрафиолетовой лампы обследовал границы места преступления. Водя голубоватым лучом по каждому квадратному сантиметру, он искал следы крови и прочих биологических жидкостей. Затем переключился на проявитель «Блюстар» – распылил его вокруг трупа, но безрезультатно: комната по-прежнему была погружена во мрак. К Косту обратился руководитель бригады криминалистов – с пышной бородой, строящий из себя старомодного профессора и получивший от коллег кличку Недотрога.

– Никакой люминесценции, никакой крови. Твой парень умер не здесь, сюда его просто перевезли. Мы закончили, можете лапать что хотите.

Как раз когда криминалисты закрывали свои чемоданчики, Обен припарковал машину возле ангара и разбудил храпевшего с открытым ртом врача:

– Приехали, док.

Даже еще не открыв глаза, тот принялся ворчать:

– И вы приволокли меня сюда, чтобы подсунуть мне труп? Как же вы все меня достали!