— Не стоит. — Я и мои сопровождающие расселись. Костер приятно грел ступни ног. Я вытянул к нему еще и руки. Все же вечера уже были промозглые, особенно здесь на севере. Чувствовался приход осени. А за ней зимы.

— Что скажешь про шведов?

— А что? Они наши союзники. Если говорить о большой войне. Они не любят латинян ляхов, и не очень жалуют латинян германцев. Но… — Он улыбнулся, многозначительно сделал паузу, поворошил ветви в костре. — Они так же не любят Ганзу. Пока не грянула буря и пока не полыхнуло пламя войны, мы. Мы грыземся. Как и латиняне. За землю, за власть. Но если начнется война за веру. Это будет иная война, и она сплотит нас.

— Как думаешь, кому из шведов можно доверять?

Я спросил это специально максимально прямо. Понимал, что самый логичный ответ, никому. Но мне все же хотелось бы с кем-то говорить.

— Никому. — Усмехнулся и подтвердил мои ожидания наемник. — Я писал Густаву Габриэльссону Оксеншерна. Это представитель довольно высокого рода в Швеции. Он достаточно влиятелен в рискроде

— Оксеншерна. — Протянул я, запоминая.

— Да. Он весьма толковый человек. В Швеции все, ну почти все, как у вас. — Капитан все больше расплывался в улыбке. — Как и у нас. Да и везде. Король, вокруг него пэры. И каждый тянет на себя. Вот этот Оксеншерна, он очень хитер, и пытается усидеть посередине, катаясь на перетаскиваемом покрывале. Его брат. Молодой аристократ, почти ровесник принца Густава Адольфа. Они близки с ним, насколько я знаю.

— И что ты думаешь? Что насчет мира?

— Мир. — Поскреб подбородок наемник. — Никогда не думал что я, человек получающий деньги за войну, хотел бы мира. А сейчас я его действительно хочу. Мира между тобой и шведами.

— Кто-то очень хочет раздуть войну. — Хмыкнул я. Достал письмо, протянул, и смотрел за реакцией.

Капитан принял бумагу, посмотрел на меня, на нее. Пока не открыл.

— Ты уверен, что хочешь, чтобы я это смотрел, инфант?

— Да. Я думаю отправить это письмо самому королю. Но хочу, чтобы ты прочел его и сказал свое мнение.

— Королю. Думаю лучше принцу. Карл стар и зол. Зол на саму жизнь. — Пожал плечами наемник. — Он может не понять. Не из-за глупости, нет. Он очень умен. Скорее из-за того, что привык никому не доверять, а тут такое. От врага. Ведь ты не думаешь, что сможешь стать ему другом.

— Нет. Если ты пытаешься провести параллель с Сапегой. — Улыбка расплылась на моем лице. — То я тебя удивлю. Я знаю, что он мой враг.

— Вот как?

— Читай.

Алистер Мюррей погрузился в текст.

— А потом передай своему полковнику. — Я кивнул в сторону Вильям ван Врис, и тот только кивнул.

Прошло несколько минут и мы заговорили вновь.

— Дерзко. — Произнес одно слово капитан. — Уверен, Карл не имеет к этому отношения.

— Думаю он бы не писал вообще ничего, пока меня не выбрал бы Земский Собор. — Выдал я свою версию. — Это попытка нас стравить. Попытка не дать мне уйти в Москву. И попытка ослабить Швецию. Это выгодно только латинянам. Ни мне, ни королю это не нужно. Думаю, мы могли бы договориться.

— Могли. Могли бы. Наверное. Но… Ты задел шведское самолюбие.

— Делагарди?

— Да.

— У меня к тебе два вопроса. Первый, связанный с этим письмом. Ты можешь отправить человека? Найти среди наемников шведа. Кого-то верного королю, чтобы он добрался прямо до самого верха? — Я посмотрел на шотландца, потом на голландца. — И ты, мой друг. Вильям. Что ты скажешь?

Он как раз завершил чтение. Качнул головой.

— Думаю… Думаю я найду людей. — Проговорил за шотландского наемника голландец.

— К королю, нет. А к Оксеншерна. Отчего бы и нет? Только…

— Только не они ли стоят за всем этим?

— Все может быть. Дело же не только в том, что скоро будет большая война. Дело в борьбе за власть. И я, инфант, вот здесь мало что тебе могу сказать. Я знаю что риксрод, шведская аристократия ненавидит и проклинает Карла за его жесткость. Возможно кто-то из них решил вонзить ему нож в бедро. Твой нож. И не в спину, это уж точно. Если ты начнешь действовать в Ливонии. О… Но я бы не хотел, конечно, воевать против шведов. Но если надо, я и все мы, сделаем это. В отличии от тех, кого ты отправил на юг.

— Да. — Кивнул ему. — Я тебя услышал.

— Какой твой второй вопрос?

— Думаю королю тоже пришло такое же письмо. — Хмыкнул я, смотря ему в глаза. — Кто-то из моих людей написал ему гневное требование. Хотя. Хотя я и сам был не очень-то сдержан, когда после разгрома Делагарди писал шведам.

Наемники задумчиво смотрели на меня, и через пару мгновений оба согласно кивнули.

— Так вот. С Сапегой я говорил, хочу узнать ваше мнение. Можем ли мы ждать войско шведов под Псковом через неделю или две? До зимы?

Алистер Мюррей помолчал некоторое время. В глазах его я увидел задумчивость.

— Хм. Инфант, это сложный вопрос. Я… — Протянул он, погладил свой подбородок. — Я не настолько хорошо знаком с тем, что происходит при дворе. Думаю. Думаю, раз с Сапегой ты уже говорил про это. Все же он твой гость, хоть и не любим нами. Несколько не любим. Он тебе сказал что-то толковое?

— Ну так что? — Настаивал я. — Я бы не спрашивал, шотландец, если бы не хотел узнать твоего мнения.

— Когда собирались силы для похода в Русь. Та самая команда Якоба Понтуса Делагарди. — Неспешно стал говорил иноземный полковник. — Я слышал, и думаю это правда. Король собирал войска в Стокгольме. Пытался сделать это. Это было год назад. Думаю, это для того, чтобы ударить по Речи Посполитой с двух сторон. Так же. Я слышал от некоторых шведов во время похода, что… — Он усмехнулся. — Ты пойми, инфант, твоя страна, она… Она не похожа на наши. Даже горы Шотландии, самые северные, дикие, заселенные дурными и злыми моими соплеменниками, куда не суется никто с юга, и то. Да, ваша зима, это сущий холодный ад. Знаешь, в прошлые морозы, когда мы шли на юг с Делагарди и Скопиным. Иногда. Иногда по утрам я молился Деве Марии. Я порой думал, что лучше бы сдохнуть и отправиться в ад, куда же еще мне идти. Отчего? Да оттого, что там тепло! Тепло, инфант.

— Ближе к делу. — Костер рядом с нами потрескивал, к небу поднимался дым, а в разные стороны летели искры. — Думаю, эта зима будет теплее.

— Теплее… Теплее! — Он начал смеяться, прямо от души. — Если бы так. Очень не хотелось бы вновь смотреть в глаза моих умерших собратьев. Синих и окоченевших.

— Ближе к делу. — Повторил я, показывая интонацией, что его пространные заявления не к месту и не ко времени. Вокруг нас стояла ночь. Да. Завтра я не планировал выступать к Порхову. Нужно выждать, нужно дать им время осознать, что все получилось. И только потом действовать.

— К делу. — Он перестал смеяться. — Не… Как это у вас? Не гневились. — Выдал он на ломанном русском. — Инфант. Так вот. Некоторые шведы сетовали на то, что не остались в Выборге. Думаю там тоже есть резервные силы. Сколько их? Я не знаю. Да и никто из нас, ушедших с Делагарди, не знает. И конечно, Ливония. Там Мансфельд. Он, конечно не такой толковый человек как ты, но верен короне до мозга костей. Да, Ходкевич бил его. И это злило корону. Я слышал недовольство среди… Среди аристократов, с которыми говорил во время сборов. — Он сделал паузу. — Если бы я был на месте Карла девятого, я бы…

Алистер Мюррей замолчал.

— И?

— Думаю. Я не так молод как ты, инфант. Мысль моя не так быстра. Смотри. Давай скажу прямо, что думаю. Без… — Он глянул на Богдана, на Якова, замерших за моей спиной. Покосился на Вильяма ван Вриса. — Без эмоций, и мыслями, которые хочу приписать Карлу. А то. Твои парни отсекут мне голову.

— Да ну? С чего?

— Потому что на месте Карла, я бы проклинал тебя последними словами. — Ухмыльнулся он.

— Говори. — Хмыкнул я в ответ. — Говори, думаю мои люди тебя не очень понимают, кроме. — Кивнул полковнику, голландцу. — Кроме него. А он из ваших. Из наемников. Не вспыхнет от острого словца.