Зная нравы людей этого времени, скорее второе. Месть за лисовчиков и желание обогатиться за счет несговорчивых соседей. Кому это на руку? Шведам и ляхам. Кому еще.

Но, все же кому?

Могли ли новгородцы списаться с ляхами? С Ходкевичем? Особенно при учете того, что на стороне Рес-публиции бился лях Лисовский? Сомнительно. Да, Лисовский и Ходкевич, это два совершенно разных человека. Один сторонник короля, второй, хоть и профессионал своего дела и возможно полезный для Ходкевича человек, но все же мятежник, бунтарь и откровенно колдун. Человек отступивший от церкви.

К тому же выходило так, что Лисовского нанял Псков на деньги Швеции. Возможно он вел какую-то переписку с Ходкевичем, но вряд ли дело доходило до союза и совместных действий.

Да и далеко. Как вести адекватную переписку с Ригой, где сидит Ходкевич? На море шведы, на западе Псков. Гонцы с трудом и большим риском могли пройти и земным и морским путем.

А вот шведы. Шведы вполне могли стоять за действиями Новгорода. Стравить два города, ослабить их, не втягивая свои воинские контингенты, которых очень мало,это сильный ход. За зиму собрать силы и ударить по ослабевшим. Или, если кто-то победит, то подмять под себя того, кто был разбит и полностью лишился сил.

Толково.

А когда в Новгороде поняли, что я влезаю в это все дело, решили отравить. Только. Только вот зачем им нужно было писать письмо? Зачем втягивать в затяжную войну? Да и вино. Вряд ли уходя из Новгорода, отравители знали что пересекутся со мной. Уверен, они тогда в лучшем случае знали о том, что я победил под Смоленском и иду на север.

Так. И что получается? Я иду на север, застреваю в Великих Луках. Письмо нужно для того, чтобы побудить меня воевать дальше. Сидеть здесь, решать проблемы Пскова, Новгорода, Ходкевича, засевшего в Риге, и шведов в Ливонии, на побережье.

А дальше? Идея с вином кажется больше панической, чем хорошо спланированной.

Почему не идти войском и не пытаться давить на меня? Знают что от Великих Лук идут крупные силы? Вряд ли. Я сам про это узнал совсем недавно, а до них гонцу идти ой как далеко. А новгородское, сборное по всему северу войско, уже было в пути, на лодках. Связи никакой.

Скорее тут резкие действия, чтобы обезопасить себя. Но почему не прямой бой? Войско новгородцев не пошло бы биться с тем, кто пленил Сигизмунда, отбил Смоленск? И разбил ляхов? Возможно многие знали об этих моих свершениях. О них информация могла дойти. Я же ее посылал. Неуверенность, страх, желание действовать скрытно.

Решение пришло само собой.

Нужно отходить на юг. Нужно показать им то, что они хотят видеть, это раз. Второе, нужно заманить их. Если я дождусь свое войско сейчас, то что? На западе Псков, на востоке Новгород, а я между ними. Пропустить новгородцев к Пскову. Отличная идея.

И есть у меня уверенность, что новгородцам со Псковом помогут шведы. Гонцы точно уже ушли. И скорее всего в случае выхода Рес-публиции из сферы влияния шведов, устранении там прошведских людей, как это и случилось, туда должны были двинуться шведские силы. А Новгород, он им помогает.

Может такое быть? Вполне. Но и Пскову нельзя доверять, никак нельзя. Никому нельзя. Может только. Казакам Просовецкого. Они были готовы с нами сотрудничать. Им нужно писать письмо.

— Ванька. Тащи носилки, охрану усиль… — Задумался, спросил. — У тебя от Мнишек случайно белил никаких не осталось?

— Белила? — Не понял слуга мой.

— Лицо чтобы бледнее сделать.

— А… Да откуда? Нет, государь. Мука только.

— Мука нет, хотя… Есть у нас свинья, корова может?

— Да откуда, государь. — Он почесал затылок.

Скрепя сердце я поручил найти самую зачухонную, усталую и загнанную лошадь. К сожалению пришлось идти на такие жертвы, но что не сделаешь ради полноты картины. Люди мои, по моему же приказу, поорали словно умирая. Выкрикивали проклятия. Полянку мы залили кровью. Меня положили на носилки, чуть мукой обработали лицо, придав немного бледности. Кровью я измазал себе краешек рта. Запихнул в рот кусок тряпицы, чтобы говорить было посложнее.

— Близко их не подпускайте, а то распознают. Держите вон там, у деревьев. И позлее будьте.

В этот момент разлетелись вестовые. Весь вид моего лагеря показывал сто мы готовимся уходить, отступать на юг. А к казакам был отправлен человек. В надежде как-то с ними связаться у Пскова. Опытный, надежный парень. От его действий зависело что будут делать казаки. Удастся ли нам наладить связь и контроль над ними. Или же придется довольствоваться тем, что они будут делать сами.

А это могло привести к тому, что Псков бы сгорел. Этого мне совершенно не хотелось.

— Приглашайте псковичей. — Проговорил я спокойно.

Карнавал выдался знатный. Людей ко мне не подвели. Мои бойцы выглядели нервными и растерянными. Тут уж никакого актерского мастерства не требовалось. Раз мы отступаем, а государь какую-то игру затеял, то это все странно и чудно.

Говорил я тихо, а вещал Богдану то, что нужно было сказать псковичам с поднятых носилок. А уже верный мой казак, малость ошалевший, своим голосом доносил до пришедших мои слова.

О чем говорили?

Я обвинял новгородцев в отравлении. Возвращался в войско к лекарям. Призывал псковичей ждать удара и готовиться. Новгород обманул и меня и их. Хотел мира, а вышло иначе. Обещал им, что приведу войско под их стены и отомщу. Но, понятно, что это обещание они могли не воспринять. Для них я был ходячим трупом. Сегодня жив, завтра помер. А что войско? У него есть воеводы, но будут ли они делать то, что я им приказал?

Проклинал шведов, валил все на них. Говорил о том, что среди новгородцев тоже эта зараза, и что проклятый Карл стравил два города, вовлек в войну меня, и не будет покоя земле нашей, пока не одолеем мы гниль всю эту внутри. Призывал держаться и надеяться на лучшее. С Новгородом договориться не выйдет и нужно отбиваться. Держаться. Раз они пошли на такое зло, то и Псков сожгут, и никого в живых не оставят.

Последние слова отразились на их лицах. Говоря слова Богдану я кашлял, делал вид что давлюсь, а потом слабо махнул рукой. Приказал всех их увести.

Ну а через полчаса, по моим прикидкам, малое мое войско двинулось на юг. Вестовые, дозорные также постепенно будут отходить, оттягиваться. Но далеко уходить я не собирался. Удалиться, скрыться в лесах, сделать вид что мы сбежали. Вряд ли кто-то будет нас искать. Поставят небольшой заслон и пойдут решать проблемы с Псковом.

Псковичи покинули лагерь спешно и в приличной панике. Мне было несколько жаль, что их я подставляю под удар. Но уверенности в том, что там нет тех кто работает на Новгород, у меня не было никакой.

Мы походными колоннами уходили в лес. Дня три, и мы соединимся с основным войском. Замрем еще на день. Дождемся, отдохнем, соберем силы. И ударим в тыл новгородцам. Ударим так, чтобы не побить их, а выманить, вывести на переговоры. Но для этого нужно отсечь их от возможностей отхода.

Радовало меня то, что воевода вроде бы к ночи даже малость получше стал выглядеть.

А беспокоило то, что я никак не мог понять какого черта меня затягивали на север. Письмо. Это же не шведское письмо, не ими писанное, не королем уж точно. Оно как раз было опасно и для Карла. Но и для риксрода тоже. Кто знает,вот приду я и начну творить в северных землях удачные для Руси дела. И что тогда?

Все складывалось так, что некие люди, имеющие влияние на шведскую сторону, смогли уговорить в Новгороде кого-то, чтобы написать бумагу. А нужна она была для того, чтобы что? Ответ вертелся на языке, чтобы не дать мне вернуться в Москву.

Провести Земский Собор без меня? Это вряд ли приведет к завершению Смуты. И тут даже дело не в моем желании. Я бы нашел куда ввести войска и что делать — татары, персы и дела с турцией, шведы, Сапега и Радзивиллы, их грызня. Малый экспедиционный корпус мог бы быть потребен везде. Но войско мое, и я был в этом уверен, не будет считаться с мнением Земского Собора, если не будет в нем участвовать.