Номера всплыли сами, я их даже не вспоминал. А «я всё фиксирую» было его же любимой фразой, пусть теперь послушает, как она звучит с другой стороны. Натянуто всё это было до скрипа: полшага на коврик в прихожей, и никакой воли против Галина Петровна не выражала. Но он-то этого не знал.

Сосед чуть ли не прыжком выскочил обратно на лестничную площадку. Встал там, за порогом, уставился на меня и молчал: подходящих слов у него так и не нашлось. Я вышел следом и встал в дверях.

— Так что вы, собственно, хотели? — спросил я.

— Я… меня… — Кравцов запнулся. — Меня вот эта музыка раздражает.

— Постановление Главного государственного санитарного врача от двадцать восьмого января двадцать первого года, номер два, — тут же отозвался я. — СанПиН 1.2.3685–21, таблица 5.35. В жилых комнатах квартир с семи до двадцати трёх часов допустимый эквивалентный уровень шума сорок децибел, максимальный — пятьдесят пять. Плюс Закон Тульской области об административных правонарушениях, статья 6.1.1: шуметь, в том числе играть на музыкальных инструментах, нельзя с двадцати двух до семи и с тринадцати до пятнадцати. — Я демонстративно глянул на часы в телефоне. — Двенадцать тридцать пять. До тихого часа ещё почти полчаса. Так что по закону никаких претензий к Галине Петровне у вас нет и быть не может.

Судя по физиономии, про таблицу 5.35 Кравцов слышал впервые. Ну что ж, не одному мне сегодня узнавать новое. Но растерянность с него уже понемногу сходила, и на её место лезла злость.

— А у меня, между прочим, замеры есть! — заявил он.

— Вот в понедельник в суде все ваши замеры и проверим, — ответил я. — И вас проверим, и тех, кто эти замеры делал. Там всё и решим. А я теперь буду защищать Галину Петровну и помогать ей, пока вся эта история не закончится. Так что привыкайте.

— А что тут защищать? — сосед уже начал борзеть. — В понедельник я выиграю суд. И ничего вы не сделаете. Потому что нарушение есть!

Говорил он громко и уверенно, но нервничал: частил, сбивался и то и дело оглядывался на свою дверь.

— Нет, — сказал я. — Суд вы проиграете. Я уверен, что у вас всё сфальсифицировано.

Ни в чём таком я уверен не был. Но давить надо было сейчас, пока он не собрался.

— Что сфальсифицировано? — Кравцов даже подался вперёд. — Вы что несёте? Там эксперт! Там печать!

— Вот и посмотрим, что там за эксперт и что за печать, — ответил я. — И более того, проигрышем суда дело не закончится. Галина Петровна подаст на вас в суд. Мы это организуем, и я лично буду сопровождать процесс. Из-за ваших визитов у неё три вызова скорой помощи. Это умышленное причинение лёгкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья. Статья сто пятнадцатая Уголовного кодекса.

Статья была вообще не отсюда: там про драки и разбитые носы, да и умысел ещё поди докажи. Но вряд ли он сейчас это всё запомнит. Главное — надавить.

— Вы мне угрожаете? — голос у Кравцова пополз вверх. — Вы мне сейчас угрожаете?

— Я вас информирую, — спокойно ответил я.

— Да вы что себе позволяете⁈ — Кравцов уже почти кричал. — Какие ещё скорые? Я её пальцем не тронул! Я прихожу и вежливо говорю! Я имею право говорить!

— Говорить имеете, — согласился я. — А Галина Петровна имеет право на возмещение. Так что дело будет закончено только тогда, когда мы отсудим у вас компенсацию морального вреда, компенсацию вреда здоровью и всё остальное, что только можно будет отсудить. Пенсионеров у нас пока ещё защищают. И если вы решили навариться на бедной несчастной женщине, вы тысячу раз об этом пожалеете.

Вот тут его и прорвало.

— Да ты кто такой вообще⁈ — заорал Кравцов, и голос у него сорвался на визг. — Юрист он! Клоун ты, а не юрист! Цирк какой-то! Она тут днями долбит по своему пианино, а я ещё и виноват⁈ Я работаю! Я дома работаю! Мне тишина нужна! А ты… ты… Да пошли вы оба! И ты, и бабка твоя — чокнутая! Два сапога пара!

Галина Петровна за моей спиной ахнула.

— Встретимся в суде! — взвизгнул сосед, после чего развернулся, в три шага пересёк площадку и скрылся у себя. Дверь его квартиры грохнула так, что эхо прокатилось по всему подъезду.

Я вернулся в квартиру и закрыл за собой дверь. Галина Петровна стояла у вешалки растерянная и никак не могла прийти в себя.

— Встретимся в суде, — повторил я, повернувшись к Галине Петровне. — Вот тут он прав. Встретимся в суде и раскатаем его. Не переживайте, всё будет хорошо.

— Удивительно, — сказала Галина Петровна, всё ещё глядя на закрытую дверь. — Он ведь всегда был такой спокойный. Никогда голос не повышал. А тут прямо раскричался.

— Раскричался, потому что понял: всё будет не так просто, как он думал, — ответил я. — Я не знаю, что он от вас хочет и зачем он это делает. Тут всякое может быть. Может, у него вообще детская психологическая травма. Может, его в детстве музыкой заниматься заставляли. Мы же не знаем.

Галина Петровна тихонько засмеялась.

— А может, решил, что сейчас с пенсионерки денег срубит, — продолжил я. — Вы испугаетесь и сами ему заплатите, лишь бы до суда не дошло. Может, он до последнего блефовал и в суд идти вообще не собирался. Мы этого не знаем. Поэтому мы просто придём в суд и будем вас защищать: я и Олег Борисович, мой шеф. Он будет вашим адвокатом на процессе. Но чтобы всё прошло гладко, вам нужно сделать три вещи.

— Какие? — спросила Галина Петровна.

— Первое: оформить у нотариуса доверенность на Олега Борисовича, чтобы он представлял вас в суде. Второе: написать заявление, что вы просите суд допустить и меня как вашего второго представителя. Это заявление подадим в понедельник прямо в суде. И третье, самое главное: морально подготовиться и не переживать.

Я открыл портфель, достал два листа и протянул их клиентке.

— Здесь данные Олега Борисовича для нотариуса и образец доверенности на него, — сказал я. — И мои данные, и образец заявления. Напишете по нему, подпишете, и всё. Нотариусов, которые работают по выходным, у нас в городе достаточно, но лучше не откладывайте на завтра и идите прямо сейчас.

— Да, я прямо сейчас и пойду! — Галина Петровна взяла листы и прижала их к груди. — Всё сделаю. И доверенность сделаю, и заявление напишу.

— Вот и отлично. Тогда встречаемся… Давайте за полчаса до начала. Хотя нет, лучше за часик. Встречаемся возле суда за час до начала заседания. А учитывая, что заседание у нас в понедельник, впереди у вас двое выходных. Отдохните как следует и ни о чём не переживайте: мы со всем справимся.

— Спасибо тебе… вам… — Галина Петровна сбилась и махнула рукой. — Тебе, Илюша. Спасибо тебе большое. Спасибо огромное. Для меня так важно продолжать играть.

— Я всё понимаю, — ответил я. — Всё будет хорошо.

Я попрощался и вышел на площадку. Глянул на дверь Кравцова и усмехнулся, вспомнив, как он смешно выпрыгивал за порог. Потом спустился по лестнице и вышел из подъезда, на ходу прокручивая наш разговор в голове.

Однозначно дело было мутным. У пацана либо что-то не так с замерами, либо что-то не так с башкой. Либо комбо. Очень уж странно он себя повёл. Хотя, если подумать, ничего странного в его поведении не было. Как раз всё логично: шёл к бабке, как обычно, давить, прессовать, может, даже на деньги раскрутить. А тут федеральная программа защиты пенсионеров. Или как я её там назвал? Программа юридической помощи. И юрист, сыплющий статьями. Тут хочешь не хочешь занервничаешь.

Я достал телефон, активировал экран и посмотрел на часы. Они показывали двенадцать пятьдесят. До встречи с Кирой оставалось ещё больше часа. А не прогуляться ли пешочком? Погода хорошая, времени полно, почему бы не проветрить голову после двух неприятных разговоров? Я открыл приложение с навигатором. Ну что ж, кофейня «Бриошь» на Первомайской, где ж ты тут и сколько до тебя идти?

Кофейню я заметил ещё издалека, она занимала первый этаж старого двухэтажного дома. Над дверью висела вывеска в форме золотистой булки с надписью «Бриошь», у входа под полосатым тентом стояла пара столиков с плетёными креслами, а рядом на чёрной деревянной доске было аккуратно выписано меню. Ни кричащих баннеров, ни неоновой подсветки. Скромно, но красиво, и меня это только порадовало. Кофе я любил, в кофейнях разбирался и по опыту знал: где хозяева обходятся без показухи, там обычно и варят как следует, и выпечку пекут сами.