— Шестаков, Шестаков… Ты как был моральным уродом, так им и остался.

— А ты как была расчётливой сукой, так и…

Договорить он не успел. Моя правая рука ушла вперёд мгновенно. Толкнулась от земли правая нога, следом провернулось бедро, за бедром развернулось плечо, и весь вес пошёл в кулак. Удар вышел короткий, без замаха, и лёг Вадику точно в подбородок, чуть сбоку, туда, где челюсть уходит к уху. Всё заняло меньше секунды.

Голову у него мотнуло в сторону, сигарета вылетела из пальцев. Ухмылка ещё держалась на лице, а глаза уже опустели и закатились. Колени подогнулись, руки обвисли, и Вадик повалился на землю во весь рост, даже не попытавшись выставить ладони. Упал на бок, тяжело, всем телом и затих. Сигарета лежала на земле в полуметре от его руки. Вадик не шевелился — идеальный нокаут.

Вот и поговорили.

Ударить его я хотел, здесь отрицать глупо. Но всё получилось так быстро, что я сам не успел за собственной рукой. Ни о статьях, ни о свидетелях я в ту секунду не думал, куда бить, не прикидывал. Просто ударил. Но проблема была в том, что бить решил я, а вот куда, как и с какой силой, решило уже тело.

Опять, как в пятницу с Егором, оно сработало идеально: удар вышел поставленный, профессиональный, с такой техникой, какой у меня отродясь не было. Рука работала, а голова, как и тогда, только смотрела со стороны.

А потом в голове всплыла статья. 6.1.1 КоАП, побои. Штраф от пяти до тридцати тысяч, арест от десяти до пятнадцати суток или обязательные работы.

— Таранов! — выдохнула Кира, она посмотрела на меня огромными удивлёнными глазами и добавила: — Тебя же посадят!

— Максимум на пятнадцать суток, — ответил я. — А если ему ещё для верности с ноги по рёбрам добавить, то будет лёгкий вред здоровью, сто пятнадцатая Уголовного кодекса, часть первая. А там штраф до сорока тысяч, и всё. Отделаюсь деньгами.

На «с ноги» глаза у Киры стали ещё больше.

— Могу себе позволить, — добавил я с усмешкой. — Деньги есть. Я же представитель спонсора.

Секунду Кира смотрела на меня и ничего не говорила. А затем расхохоталась — громко, от души, на всю «Потеряшку», и остановиться никак не могла.

— Таранов, — выговорила она сквозь смех. — Ты мой герой!

А потом она обхватила меня за шею обеими руками, притянула к себе и поцеловала — медленно, чувственно, прижавшись ко мне всем телом.

Дорогие читатели!

Я смотрю, уже давно в комментариях под книгой пишут лишь 3–4 человека, за что им огромное спасибо. Но признаюсь, меня это немного настораживает. Всё же комментарии, обратная связь — это возможность автору понять, интересна его книга читателям или нет.

И вот я смотрю и думаю: всё настолько хорошо, что нечего комментировать, или настолько плохо, что комментировать бесполезно?

Признаюсь, писать этот цикл оказалось для меня немного сложнее, чем я думал. Внезапно так оказалось. И дело не в юридических нюансах — тут интернет хорошо помогает. И не в истории как таковой — с придумыванием историй у меня проблем никогда не было.

Неожиданно больше всего сил уходит на главного героя — приходится постоянно думать о том, чтобы Таранов с одной стороны не был похож на Иллитара, а с другой — имел некоторые его черты, чтобы преемственность главных героев сохранялась. Чтобы он вёл себя с Маньковым, Светой и Кирой не как Иллитар, но при этом не казался совершенно другим героем.

И в этой связи очень хотелось бы узнать мнение тех, кто читал «Закон», как вам новый герой? В чём он хуже Верховного Трибунала? Чем лучше?

А у тех, кто «Закон» не читал, очень хочется поинтересоваться, не напрягают ли отсылки к «Закону». Смотрится ли этот цикл как самостоятельный? Я стараюсь писать книгу так, чтобы эти отсылки не были заметны, тому кто не читал «Закон», но мало ли.

В общем, очень хотелось бы получать обратную связь. Накануне старта второго тома, она очень бы помогла.

Ну а если вам писать лень, то… спасибо, что читаете и ставите лайки! ))

— Со стороны это, наверное, выглядело так, будто ты привела своего нынешнего парня, чтобы он набил морду бывшему, — сказал я.

Кира звонко рассмеялась — легко и красиво, и так заразительно, что я и сам заулыбался. Ради этого я, собственно, и пытался шутить. Кире сегодня досталось, и мне очень хотелось её развеселить, хотя бы ненадолго.

— Таранов, — сказала она, всё ещё смеясь, — Шестаков не мой бывший, и шансом им стать у него никогда не было.

— Но для небывшего он на тебя как-то слишком нервно реагирует.

— Там такая долгая и не очень приятная история, — Кира отмахнулась. — Если я начну её тебе рассказывать, ты соскучишься.

— Это вряд ли. Я сегодня никуда не тороплюсь и с удовольствием послушаю.

— Нет, — отрезала Кира. — Хватит с меня на сегодня Шестакова.

Последнюю фразу она сказала уже без смеха, и я понял, что моя шутка её всё-таки задела, хоть она и смеялась. Что-то у Киры было с этим Вадиком. Не то чтобы я ревновал, но почему-то очень хотелось знать, что. Только вытягивать из Киры эту историю сейчас, когда она только-только начала смеяться, было бы последним делом. В общем, любопытство пришлось усмирить. Но зато я отметил для себя одну вещь: про бывшего парня она возразила сразу, а про парня не сказала ни слова. Мелочь, конечно, но приятная.

Я хотел перевести разговор на какую-нибудь другую тему, чтобы отвлечь Киру от Шестакова, но делать этого не пришлось — принесли стейки, и неприятный разговор закончился сам собой.

После инцидента в «Потеряшке» Кире было не до еды, меню она даже не открыла и сказала, чтобы я выбрал ей что-нибудь на свой вкус. Я выбрал два рибая своей любимой прожарки. И не ошибся: мясо выглядело просто бомбически и пахло так, что Кира сразу придвинула к себе тарелку и взялась за нож. Она отрезала кусочек, попробовала и сразу же отрезала второй.

— Ну как? — поинтересовался я.

— Ничего, — ответила Кира.

— Ничего? — возмутился я. — Да здесь лучшее мясо в городе!

Был я в «Подкове» до этого всего пару раз, но оба раза уходил отсюда с мыслью, что непременно вернусь. Поэтому, когда мы выехали из «Потеряшки» и оказалось, что время уже обеденное, вопроса, куда ехать, у меня не возникло. Мне очень хотелось накормить Киру чем-то вкусным. «Подкова» в этом плане не должна была подвести. И судя по принесённым рибаям, и тому, с каким удовольствием Кира ела свой, не подвела. Мясо здесь жарили как положено.

Пока я обо всём этом думал, Кира прожевала очередной кусок и, улыбнувшись, заметила:

— Это сильное утверждение.

— Ну так, мне было с чем сравнить, — сказал я с лёгкой долей пафоса в голосе.

— И с чем же ты сравнивал? — спросила Кира.

Глупо, конечно, я выпендрился — загнал себя в угол на пустом месте, как школьник. Надо было как-то выкручиваться, учитывая, что ни в одном приличном месте, где подают по-настоящему хорошие стейки, я не бывал. А признаваться в этом Кире мне категорически не хотелось.

— С тем, что я жарю дома, — ответил я.

— Тогда верю, — сказала Кира и снова рассмеялась. — И ставлю себе на заметку: приготовленные тобой стейки не есть.

— Ну, если тебе прям очень захочется стейка, мне несложно привести тебя ещё раз сюда, — сказал я. — Вон какие здесь рибаи отличные.

— Рибай неплохой, — согласилась Кира, посмотрев на свою тарелку. — И явно недешёвый. Шикуешь ты сегодня, представитель спонсора.

— Могу себе позволить, — ответил я.

— Это хорошо. Но деньги имеют свойство быстро заканчиваться.

— Я умею экономить. Вон, как выяснилось, с конца мая экономлю на сигаретах.

— Ты курил? — удивилась Кира. — Я ни разу не видела тебя с сигаретой.

— И не увидишь, — ответил я. — Собирался бросить я давно, а как в итоге умудрился это сделать, не знаю. Но обратно совсем не тянет, и чувствую я себя без сигарет просто замечательно. Да и две пачки в день — это серьёзный удар по кошельку бедного юрисконсульта.